Do you believe me?

"Вот кто его за язык тянул?" – отчаянно думал Минхо, лёжа на своей кровати. Время было позднее, а смена парня уже давно закончилась. Но почему то он не мог забыть такое...Отвратительное, совершенно отвратительное отношение к себе! Он знает его от силы два дня, а уже успел записать у себя в книжечке: ~Извиниться перед Джисоном за. Послать Хан Джисона куда подальше. Жалобно крикнув, что то вроде "Айщ!", он все же нашел в себе силы встать с мягкой кровати, чтобы достать из сумки свой ежедневный блокнот. Читая все по порядку, парень внезапно наткнулся на... — Откуда здесь Джурыми?! — задал себе вопрос Минхо, вглядываясь в свое произведение искусства. Он точно помнит, что не рисовал подобного в течение всей смены. Но стоило ему спуститься глазами чуть ниже, он тут же распахнул глаза. ~Отдать таблетки Джисону. ~Спросить его самочувствие. ~Не смотреть ему в глаза. — Да что за пиздец?! — вот такого он не ожидал от самого себя. С каких пор он не мог смотреть в глаза своим пациентам? С каких пор он стал, так называемым "стесняшкой"? Минхо потер пальцами переносицу, подумав, что он просто устал и нужно лечь спать.

* * *

Ворочаясь из стороны в сторону его жутко раздражали соседи, что постоянно занимались непристойными делами. Как же ему хотелось поскорее съехать отсюда, дабы не слышать этого ужаса. Накрывшись одеялом с головой он еле-еле, но погрузился в тяжелый, размеренный и беспокойный сон. Лучше бы утро не настало. Минхо совсем не выспался и с тяжелым подъемом в 6 утра, сразу же увидел сообщение от Феликса. "Надо бы поменять звук уведомлений. Бесит." Цыпа Минхоша, у тебя сегодня смена? Я подумал, что мы давно не ходили гулять под вечер. Как раз мои пары рано заканчиваются. Что у тебя с расписанием?

Просто Минхо Я бы с удовольствием.

Но до твоего универа мне идти минут 40, я выйти из своего не успею, как уже устану. Ещё у меня очень важный пациент, который, видимо, без моего присутствия готов умереть.

Он такой раздражающий и тупой. Хотя все таки, мне не хочется лишаться своей прибавки.

Цыпа Вижу, вы "очень" хорошо поладили в Ханом. Он...Своеобразный парень и такой милашка. Я думал, он в твоем вкусе.

Просто Минхо Человек, который не может придерживаться обычных манер? Нет, не в моем вкусе. Но как бы сильно я его ненавидел, это моя работа. Отключаюсь.

Со вздохом, он встал с кровати с тяжелой болью в голове. Слишком много мыслей, от чего мозг просто взрывался на мелкие кусочки. Типичный день выпускника и травматолога одновременно. его родители были бывшими владельцами этой больницы, поэтому устроили своего сына еще тогда, когда он был на четвертом курсе. Но... Минхо никому не рассказывал о том, что случилось с его родителями после этого. Погибли в авиакатастрофе. Они хотели, чтобы Минхо учился самостоятельной жизни, мог хорошо зарабатывать. А так как у него была хорошая успеваемость и нагрузки на учебу стало меньше, то он безоговорочно согласился на идею стать травматологом. Сделав типичные процедуры и уе собравшись в универ, он посмотрел на свое расписание. Отлично. Всего лишь три пары. Препод по английскому, как оказалось заболел, поэтому ее отменили. Парень думает, что напишет Феликсу позже, насчет прогулки. Сейчас его мысли снова забиты этим...Хан Джисоном. И снова по старой песне, давайте все дружно материть его, за то, какой он: Неуважительный. Пошлый. Раздражающий. Чересчур разговорчивый. И вообще он тупица. Если бы можно было составить список, Минхо бы еще назвал сто и одну причину, почему он ненавидит таких людей, как Хан. И в течение всего учебного дня, он ходил с хмурой мордой, приспустив брови к центру. Отчего другие студенты сторонились его. Но нашелся один смельчак, который всегда был и будет для Минхо "любимой занозой в заднице Баном Кристофером Чаном". — Сегодня ты злее обычного. Что уже успело случиться? — подбегает к нему старший с другого факультета медицинской кибернетики. Иногда их пары совмещали, поэтому они так и познакомились два года назад. — Пациент вчера был весьма... наглым, — высказался в ответ со вздохом, направляясь на второй этаж. Но Чан не сдается и следует за ним. — Ну и дела...И что же он сделал такого? — Сказал, что я сексуальный, Чан. Просто, я не понимаю смысл его высказываний. Более того, посмотри на меня, где я, и где сама сексуальность. Я был бы на дне Марианской впадины, — Минхо не выглядел каким то подавленным, хотя в какой то степени ему даже понравился этот комплимент. Впервые за всю его жизнь, ему сказали подобное. — Неужели? Тогда почему я вижу твои покрасневшие уши? — еле касается чужой мочки уха, с хитрой ухмылкой на лице. Чан любил поддразнивать Минхо и наблюдать за его милой реакцией, ведь он знал, что Ли совсем непротив этого. Минхо промолчал и лишь закатил глаза, думая, что Крис снова хочет подшутить над ним. Их пути разошлись спустя две минуты, после пройденного длинного коридора, где пожелали друг другу удачных пар. "Уши то правда покраснели," – подумал Чан перед тем, как зайти в свою аудиторию.

* * *

Пары закончились нудно, поэтому Минхо, наконец-то, освободился после тяжелого дня, сразу направляясь домой. Вроде учеба длилась недолго, но он уже очень устал. По опыту Ли, можно сказать, что "чашка кофе все исправит". А не тут то было. Снова эта ебучая смена, которую Минхо начинал ненавидеть.

* * *

Снимая с себя пальто и прикрепляя на вешалку, он достал свою сумку и поклал на рабочий стол с документами. Сегодня пациентов немного. Первый из них зайдет по записи через полтора часа. Нужно наведаться к Хану и спросить, как его самочувствие. Минхо тяжко вздохнул и накидывая на себя халат с маской на лице, он вышел из кабинета, приветствуя остальных врачей, медсестер и пару администраторов. Стоя перед дверью, Ли сделал глубокий вдох, а когда убедился, что более-менее спокоен, то зашел внутрь палаты, аккуратно дергая ручку двери. Проходя мимо ширмы, он увидел свернувшегося калачиком Джисона, который смотрел какое-то видео на Ютубе. Откашлявшись, Минхо заметил, что в ответ реакции совершенно ноль. Тогда он нахмурил брови. "Он что, теперь игнорировать меня собирается?" – фыркает он у себя в голове. Но когда Хан невольно отводит взгляд в сторону Ли, то резко подскакивает, а потом скукоживается от боли в голове, так еще и больная нога подливает масла в огонь. — Твою мать... Т-ты меня напугал... — держится за сердце Джисон. Его глаза , словно выскочили из глазниц. Минхо усмехнулся. — Как себя чувствуешь? Небось всю ночь не спал. — Спал, как летучая мышь. Ты был прав, проблевал всю свою ночь. Днем как-то получше, но все равно, будто в укачивающем автобусе застрял, — Джисон рассматривал лицо своего врача и не мог оторвать глаз. Его фиолетовые волосы казались очень мягкими на ощупь. Их, ну очень хотелось потрогать. Так же, он заметил маленькую сережку на левом ухе, в виде колечка. "Очаровательно," – умилялся про себя Хан, невольно улыбаясь. — Чего мину натянул. Лекарства хоть принимал? — старший старался не обращать внимание на пристальный взгляд пациента. На секунду встретившись с ним взглядом, Минхо понял окончательно, что это плохая идея. — Ой...Я совсем про них забыл... Вот тут Ли раздраженно закатил глаза. — Если не будешь принимать препараты вовремя, то останешься здесь навсегда. — Правда? Я бы хотел еще немного полюбоваться тобой, — с довольной улыбкой протянул Джисон, наблюдая, как Хо приходит в ярость. Есть лишь одна маленькая деталь. Уши Минхо предательски краснеют и это, явно не из-за злости. — Хан Джисон, что вы несете? Прекратите этот цирк, — чем тише разговаривал Минхо, тем больше был в гневе. Хан полностью наслаждался этим. — Теперь перешли на "вы"? Господин Ли, я ни в коем случае не хотел вас задеть. Просто вы очень очаровательный, — Хан продолжал улыбаться уже во все тридцать два зуба, отчего Минхо на миг замер. Его улыбка...Такая солнечная... "Блять. Блять. Блять. Блять," – только это мог сейчас выдавить Ли, но промолчал, снова откашливаясь. — Пожалуйста, принимай лекарства вовремя. Больные пациенты на всю жизнь мне не нужны. — А кому они вообще нужны? — Джисон опустил взгляд, убирая улыбку с лица и на секунд пять повисла немая тишина. — Я больше не забуду принимать лекарства, — это последнее, что произнес Хан перед тем, как прикрыть глаза, якобы погружаясь в сон. Минхо снова вздохнул, но уже с ноткой сожаления о том, что сказал. прежде чем уйти в свой кабинет он спокойно, и даже с небольшой заботой, сказал. — Поправляйся. После того, как дверь захлопнулась у Хана задрожали губы. Стоило ему подумать о том, что у него никого нет, кроме этой чертовой работы и пары близких друзей, становилось настолько дерьмово, что хотелось прямо сейчас спрыгнуть с третьего этажа больницы. Быть ненужным – это самое ужасное чувство, которое Джисон испытывает в течение всей своей жизни. Конечно, у него были партнеры, половые и любовные. Но и те, и те, оказались последними ублюдками на планете, потому что бросали или изменяли ему. Бывало и на глазах тоже. У него была всего-то пара отношений, может на единицу больше. И нигде он не почувствовал себя нужным кому-то. Внезапный всхлип и горькие слезы, скатывающиеся по щекам делали только больнее. То, что он с хмурой миной смотрел на обжимающихся Хенджина с Феликсом, он лишь завидовал таким комфортным отношениям. Ему хотелось того же. Он хотел кого-то искренне полюбить, хотел избавиться от своей зависимости. Парень ничего толком не смог сделать. Сон сам настал для Джисона, уволакивая за собой. Вновь та же долина, тот же дуб, у которого он стоял в прошлый раз. А теперь главный вопрос. Джисон лишь сейчас вспомнил свой сон и те воспоминания из клуба. "Лино". Как это связано с парнем-лавандой и этим...Еще более странным парнем. У Хана была теория, что это один и тот же человек, но внешне они совсем не похожи. По крайней мере по цвету волос точно. — Ты пришел, — тихо произнес Лино позади, наблюдая над задумчивым Ханом. — Снова ты, — Ага. Успел подумать над тем, как здесь все устроено? Я думал, что снова перемещусь в другое место, но этого не случилось. — Может, в зависимости от моего настроения или желания быть там, где я хочу на данный момент...Но я не уверен, — смотря на загадочного Лино, он все еще не видел его лица, но парень искренне верил, что это сам ангел. Он просто восхитительный. — Возможно... И почему ты выбираешь такие...Обширные места? В голову Джисона сразу врезалось слово. Свобода. — Я уже давно хочу освободиться от этого всего... Хочу жить без забот, — издал смешок младший. — Люди бывают глупы, ведь думают, что жизнь слишком сложная. На самом деле это не так. Они сами начинают строить ее, кирпичик за кирпичиком, но то, что получается в итоге, их иногда не совсем устраивает и приходится переделывать снова, начиная с самых низов. Не нужно избегать того, чтобы начать все сначала. Легкий путь к жизни самый глупый способ жить без забот, — Лино разговорился настолько, что не заметил, как Джисон слушал все, до последней капли, до мельчайших деталей. Его голос манил и, кажется, Хан начал сходить с ума. — А ты умен. Но ведь совсем меня не знаешь. — Верно, но если хочешь, можешь рассказать мне. Хан кивнул, начиная с того, как его сдали в детский приют собственные родители, как дразнили его за пухлые щеки, как выпустили на волю, но он совсем не знал, к чему стремиться, как он начал ходить в университет, но после забросил его. А потом...Один из его друзей затянул его в стриптиз-клуб и на этом поставил жирную точку. Про парня-лаванду он ничего не сказал, думая, что позже расскажет. Еще будет время. Лино внимательно слушал своего собеседника, иногда улыбаясь, хоть и Джисон не видел этого. Иногда смеялся над тем, как он смешно что-то изображал руками. Когда рассказ был окончен, Лино начал говорить. — Ты открытый и смешной парень, но удивительно, я до сих пор не знаю твоего имени, — Хан Джисон, — ответил тот, опуская взгляд. Его губы вновь задрожали, а чтобы сдержать слезы, он прикусил нижнюю губу. — Если ты хочешь плакать, то плачь. Скажу только, что еще не все потеряно, ты можешь изменить свою жизнь, если сделаешь первый шаг. Хан кивнул и слезы сами покатились по бледным щекам, пока Лино не прильнул ближе, прижимая чужое тело к себе. Бабочки тут же запорхали внутри Джисона, и сердце замерло, как и дыхание. Теплое тело напротив казалось таким надежным, что хотелось спрятаться в нем навсегда. Он приулыбнулся. Птицы щебетали от теплой весны, деревьям препятствовал легкий ветер, трава нежно щекотала ноги, и только Хан был счастливее всех их вместе взятых, почувствовав на себе слово – влюбленность.