Грязные воспоминания

Типичный холодный вечер в Англии как и любой другой, у кого-то в этот день случилось великое счастье а у кого-то трагедия, но это никак не влияла на весь мир в целом Кто-то шел с работы, а кто-то шел на встречу, только молодой британский политик Феликс Зиссерман был чем-то сильно обеспокоен. Невысокий блондин в красивом костюме шёл по дорожке, его движение были плавными, превосходными, словно он специально тренировался дома ходить, но при этом чувствовалось что мужчина старался двигаться как можно быстрее, чтобы вернутся домой. Хоть ни его движение, ни его лицо ничего не показывало, от самого Феликса исходила аура беспокойности, он был чем-то взволнован и, вероятно, не найдя решения этой проблемы, решил спрятаться в своем безопасном уголке. У себя в доме. И вот виднеется его небольшой двухэтажный дом с гаражом, где покоится машина. Шаг, один, второй и третий! И вот Феликс, стоя на небольшой террасе, достает из правого кармана пальто ключи, именно там всегда лежат все что может порезать экран телефона или его перчатки (ключи, монеты, перочинный нож). Простым движением в бок кистью рук, и замок от двери отпирается, позволяя хозяину войти в дом, что он и сделал, спеша укрыться от внешнего мира. Один поворот вертушки двери и в дом уже никто проберётся. Можно было для эффективности ещё использовать заклинания полной блокировки, чтобы наверняка, но в голове мужчины было слишком много лишних мыслей и не до этого как-то. Сейчас он должен делать все по списку. 1.Аккуратно снять пальто 2.Повесить пальто на вешалку, чтобы не помялась 3. Повесть вешалку в шкаф в коридоре 4. Снять обувь, переобувшись в тапочки Обычно после этих шагов он спешил на кухню чтобы заварить крепкий кофе, Для того чтобы не отвлекаться от работы, которую он конечно же решил взять на дом. Ну весь «зачем бросать работу если я не устал?». Но сегодня был необычный вечер и Феликс сразу же поспешил на второй этаж, в свою комнату. Спальня Зиссермана была довольно скромная: одноместная кровать, стул с компьютером, шкаф с одеждой, полка с книгами, тумбочка с разными виниловыми пластинами и зеркало на весь рост. Именно к последнему блондин и подошёл, медленно раздеваясь перед своим отражением, хоть и не смотрел в него, словно боясь увидеть что-то в нем. Ну так зачем ему тогда перед зеркалом раздеваться? А так надо и Феликс всегда так делал. Сперва он расслабляет узел галстука, который по мнению его хозяина стягивал его шею и словно душил. После галстука, Зиссерман принялся за перчатки, которые казалось он никогда не снимал. Сперва он снял перчатку на левой руке, сама рука была обычной и ничем не выделялась кроме тоненьких белых шрамов, которые он получил на работе. А вот с правой было совсем по другому: вместо неё был протез. Он был с множеством шарниров чтобы повторять пластику настоящей руки и их механизм было куда сложнее чем обычные модели, что позволяла ему и двигать как обычной рукой, что многие даже не знают про инвалидность блондина. После перчаток мужчина перешёл на жилет коричневого цвета, с ним он разобрался быстро и спокойно повесил вместе с галстуком на стул. После этого молодой мужчина перешёл к рубашке, и её он расстегивал дольше чем прошлую одежду, словно не хотел видеть что было под тканью, но неизвестные силы его заставляют это делать. Кто и зачем это делал, было неизвестно. Но причина почему Феликс не так сильно хотел снимать рубашку стала явной и видимой на самом теле мужчины. На шеи, ключицы и даже плечах были видны укусы и засосы. Некоторые гематомы, что явно полученные не от драки, залились тёмно-фиолетовым цветом, а некоторые всё ещё оставались ярко-красной сыпью на коже. Инстинктивно Феликс попытался правой рукой дотронуться до засосов, совсем забыв что у него протез и из-за холодного металла на месте укуса отдало в мозг неприятной колющей болью. Но Зиссермана не так сильно волновала боль, чем воспоминания того, как они появились. Его воспоминания как-то странно работали: по началу все четко и понятно, но как они доходили ближе к самому важному и интимному, то все блекнет и мутнеет. Всё начиналось как обычно, ничем не примечательный день: у Феликса был выходной и он решил наконец-то не сидеть дома, а прогуляться по магической Британии. И вот сидя на одной из лавочек в парке, блондин заметил мальчика, который продавал газеты. Обычно мужчина читал новости в интернете, но так как все маги давно решили отделиться от мира немагов, то они все ещё играют в 19 век. Так что узнать информацию из газет, конечно не самый лучший вариант, но всё равно единственный способ получить хоть какую-то новость. Так что мужчина отдал несколько монет бедному ребенку, который из-за бедности пришлось работать на рабской работе, за что получил бумажный сверток газеты. И от первого же заголовка, который увидел, Феликс готов был разорвать бумагу на множество мелких частей: На первой полосе было большими буквами написан заголовок: «ОПАСНЫЙ ПРЕСТУПНИК ТЕРРОРИСТ ШЕЛДОН ШЕНБИ СНОВА СБЕЖАЛ ИЗ БОЛЬНИЦЫ!» После чего шло описание самого Шелдона которое Феликс и так знал чуть ли не наизусть: «опасный псих, террорист, анархист, царицепреступник и просто псих с прозвищем Профессор Акулоголовый» а потом и описание того что он сбежал, как его пытались поймать санитары, и, самое обидное для молодого политика, шутки от журналиста про самого Феликса и его попытки направить на путь истинный. Там писали что идея реабилитации на деле показало свою бесполезность, что если бы в Акулоголового сразу застрелили, то не было жертв и что на самом деле эти два никчёмных и бесполезных для монарха Эфиры Многоликой мага на самом деле просто зажимаются по углам и тратят бюджет империи. От этого Феликс хотел не просто разорвать газету, а он хотел найти этого гнусного писаку, избить его и засунут этот отвратительный кусок журналистики ему так глубоко в лотку КАК ТОЛЬКО МОЖНО, ЧТОБЫ НИ ОДИН ВРАЧ ИЗ МИРА ВОЛШЕБНОГО И ПРОСТОГО НЕ СМОГ ДОСТАТЬ! Но Зиссерман быстро взял себя в руки, он не мог позволить эмоциям взять над собой вверх, да и не стоит тратить силы на какого-то глупого журналиста которых и так много и они уже давно распускают эти грязные слухи. И как же иронично про это думать сейчас, после всего случившегося. Феликс решил потратить свою энергию на поимку Шена, так что не слушал чужие враки и всё ещё хотел изменить, исправить своего «противника», как многие его называли. На самом деле Феликс не видит в нём такого уж злодея против которого он боролся, он больше похож на него самого, только если бы он пошёл дурной дорогой: они оба инженеры, часто совмещают свои творения с магией, у них двоих есть желание изменить их мир к лучшему, они порицаемы обществом и их считают преступниками и психами. Вот только Феликс осторожно двигается в законной зоне, как Кула, затуманенный не самой лучшей идеей, творит криминал и ужас. Казалось что Зиссерман в попытках помочь Акулоголовому, будто бы хотел что-то исправить в себе, изменить что-то внутри себя. Найти Шелби для Фели было довольно легко, он всё время прячется в заброшенном здание, в котором раньше располагалась псих больница. Профессор говорил что это его «Тайное логово», но Феликс думал что Шелдон просто не хотел искать что-то новое и наверное пытался показаться опасным, но на деле со стороны казалась что он просто ленив. Со злости выбив дверь с помощью заклятия, Феликс спешил как можно быстрее найти в этом лабиринте из комнат и коридоров своего врага и доказать всем, и в первую очередь себе, что человек может измениться и стать законопослушным гражданином. И с каждым шагом Феликсу казалось что стены стали более мутными, а воздух болеет тяжёлым, вспоминая все эти моменты Зиссермана не покидало чувство что он находился в помутнённом состояние, словно от алкоголя, наркотиков, ну или любовного зелья. Блондин хотел верить в последний вариант, словно Акулоголовый как-то смог придумать особый вид зелья, чей дым выбивает из колеи любого. Как-то проще на душе сразу от этой мысли, легче поверить что во всем виноват внешний фактор а не сам Феликс. Спустя одну долгую беготню по коридорам, блондин смог найти свою цель -Шелдона, молодого человека, который казалось, был во всём ему противоположный, даже цветом во внешности (!). Когда Феликс был низким блондином с голубыми глазами и любителям коричневых костюмов, то Шелдон был высоким брюнетом с ярко-жёлтыми глазами, который всегда ходит в тёмно-синем костюме с жёлтым галстуком. Всё начиналось как обычно у них двоих происходило: Шелдон начинал говорить что им, двум гениям, стоит объединиться и вместе захватить власть во всём мире и что пути Феликса глупы и наивны, и конечно же сам Феликс начинает критиковать мысли самого Профессора. Обычно такие их спор двух упёртых людей заканчивается с первым ударом в лицо с любой стороны, смотря у кого был плохой день. Но сейчас что-то изменилось, Феликс не мог сказать что именно но в воздухе читалось что все будет по другому, и так довольно тревожный Зиссерман не смог не заметить эту атмосферу, ему захотелось теперь не спорить, ему захотелось сбежать, только его гордость не позволяя уйти. И словно чувствуя чужой страх, Шелдон схватил Феликса за руку, не позволяя последнему убежать. Теперь в этом споре лидировал анархист, что его очень сильно нравилось и он не мог устоять от издёвок. В его голосе можно с лёгкостью услышать надменный тон. «Феликс, тебе плохо? Ты дрожишь как осиновый лист. Чего ты испугался? Не бойся, я могу тебя успокоить~» Что дальше было Феликс не помнил, он был слишком занят тем, что притворялся непоколебимым и спокойным, хотя внутри хотел провалиться сквозь землю. Он даже не заметил тот момент, когда Акулоголовый схватил его за лицо и без стыда притянул бедного коммуниста к себе чтобы поцеловать в губы. И вот странный факт даже для самого Феликса: он не стал отбиваться, попытаться как-то выбраться из чужих лап. Нет, он наоборот, встал на цыпочки, чтобы поравняться с Шелдоном. Казалось что из-за этого поцелуя Феликсу полностью снесло крышу и он полностью перестал критично мыслить, на место разума пришли лишь дикие гормоны. И именно они не давали Феликсу отцепиться от чужих губ, которые казались такими сладкими. Но какими наркотически манящими не были чужие губы, но воздух в лёгких кончился и пришлось отстраниться и восстановить дыхание. Но Акулоголовый решил зря время не терять и будто бы для него Феликс стал его лёгкой добычей, а он хищником, так что он вцепился в его шею, оставляя на на ней укусы и засосы. Движение Шелдона с каждой секундой были все более резкими, в них читались что мужчина сгорает от нетерпения и желания, что готов разорвать чужую одежду на британский флаг. Но он держал себя более-менее в руках, стараясь осторожно стянуть чужой костюм с тела Феликса. Но вот сам Зиссерман принял в этом действия крайне пассивную роль: он не сопротивляться но и помогать не стал, только весел на шеи брюнета. И показалось что Феликс только один раз моргнул, как он оказался поваленным на что-то мягкое (Зиссерман не смог вспомнить на что именно то ли диван, то ли кровать) и полностью без одежды. И тут, словно искра, в голове блондина появилась мысль: «Ты и вправду будешь заниматься сексом с Шелдоном? Опасным террористом и твои врагом?» Эта мысль неплохо отрезвила мужчину и заставила смутиться от всего действия. Ведь какой из Феликса теперь коммунист, раз уж он не смог доказать свою правоту и теперь лежит под своим оппонентом в чем мать родила? Как-то неприятно стало от самого себя. Феля хотел что-то сказать, повременить с действием, но Шелдон заметил быстро сомнения в чужих глазах и не давая возможности что-то сказать поперёк своего плана, схватив чужое лицо и притянув для жестокого поцелуя. Это конечно же не заставило думать по-другому Феликса, но теперь из-за чужих рук на лице с острыми когтями кто-то страшно говорить против, так он стих. Если быть полностью честным, то Феликс, если была возможность, то он никогда не занимался сексом, для него это просто не интересно. И нет, он не инцел и не монах, и он когда-то любил, просто это была не та любовь что показывается в современном медиа. Любовь Феликса — это сильная привязанность к человеку и полное доверие, желание быть рядом, но никак не связанно с сексуальным подтекстом. Наверное это люди и называют асексуальностью. В этот момент весь организм Феликса словно заглючил: тело перестало слушаться хозяина, мозг перестал рационально мыслить и обрабатывать информацию (что-то хорошо запоминать, видеть), а вот ощущения наоборот, слишком сильно заработали, так что каждое лёгкое движение было словно удар тока, и казалось что ещё немного и он сможет чувствовать своим протезом материал. Вдруг все тело бедного Зиссермана задрожало, он стоит перед зеркалом по пояс голым, рассматривая свои синяки и вспоминая как он их получил. На лице появился холодный пот, страх и отвращение к самому себе не позволяли спокойно вдохнуть, а в голове одна мысль: «почему я до сих пор думаю об этом?» Он старался сам себе объяснить, что это он делает чтобы понять что случилось, посмотреть на ситуацию трезво и понят где он неправильно поступил, но тихий гнусный голосок шептал из глубин мозга лишь одно: «Тебе это понравилось, грязный извращенец». Чтобы в конец не сойти с ума и расслабиться, Зиссерман поспешил в ванну. Там он умыл лицо под холодной водой и старался глубоко дышать, успокаивая нервы. Как только Феликс смог более менее стабилизировать своё состояние и мыслить трезво, без оскорблений самого себя, он решил продолжить рассуждать что же произошло дальше. Но сначала он заполнил теплой водой ванну, осторожно зайдя в неё. Теплая вода приятно обволокла засосы и укусы, успокаивая кожу и разум. Дальше воспоминания были не такими четкими, Феликс помнил как лежал под Шелдоном, опрокинув голову, пока Шелдон всячески кусал нежную кожу на шее его временного партнера. Феликсу казалось что его враг был везде, каждая частичка его тела была захвачена этим психом, а его руки были везде. И как постоянный фоновый шум стал голос Акулоголового, он постоянно что-то говорил своим приторно-сладким голосом, но Зиссерман даже не пытался вслушаться. И как-то после столь странных прелюдий, голова Феликса оказалось между чужими ногами, а он сам сидел на полу перед Шелби. И не нужно быть семью пядями во лбу чтобы понимать что от него требуют. И хоть блондин был не самым раскрепощенными в плане секса и это его первый раз с мужчиной, он старался сохранять спокойствие, как это позволяла ситуация. После того как блондин взял в рот чужой член он почувствовал что скоро его стошнит, так ещё надо было быть осторожным чтобы не зацепить зубами чувствительный орган. Чтобы бедный волшебник не сблевал все на чужие брюки и мог нормально вздохнуть, ему пришлось отстранится, и в этот момент на расстоянии между его ртом и головкой протянулась тонкая нить слюны, которую Феликс быстро стёр рукой. Феле нужно было немного передохнуть, так как он переоценил себя и свои силы. Пока Зиссерман стоял на коленях и тяжело дышал, Шелдон, с присущей ему улыбкой, положил свою руку на голову своего врага, слегка поглаживая макушку. Очевидно что этот псих желал продолжение всего этого действия, ну он это даже не скрывал этот факт, говоря: —Феликс, почему ты остановился? С тобой все хорошо? От такого вопроса Феликс зло хмыкнул, так как было видно что Феликсу было не очень. Вытерев с лица слюни, блондин сухо ответил «да», и снова попытался снова взять в рот, но уже более осторожно, чтобы его не стошнило. На вкус кожа Шелдона был соленый, напоминал какой-то морепродукт, как раз те что любил этот псих. Вскоре Феля стал чувствовать как его челюсть неприятно болит от того, как он старается не откусить член Шелдону и при этом сделать все это приятно этому террористу. И кажется с последним он неплохо справлялся, так как Акулоголовый всё время улыбался, положив руку на макушку Зиссермана, поглаживая и играя с его прядями волос. И эта же рука резко прижала голову бедного Феликса к паху пока сам Шелби кончил, и все его семя излилось прямо в рот блондину, заливая рот горько-соленым вкусом спермы. Благо всем богам он не держал долго и ослабил хватку, так что Феля не задохнуться. Если бы это случилось то это было бы самой тупой смертью. Лицо Феликса в тот момент было не в самом лучшем состоянии: от тяжело дышал, жадно глотая воздух, на лице был пот и сперма, что он не смог проглотить и теперь она в перемешку со соплями и слюной стекала по подбородку и на руку, что давало неприятное липкое чувство. И Шелдон, как истинный джентльмен, достал кармана пиджака носовой платок, которым он нежно вытер лицо Зиссермана, словно ребенку. Такая нежность была непривычна со стороны Шелби, но Феля не стал противиться, сил и желания не было. И Шелби не прекращал свой напор нежности в сторону Феликса, быстро поцеловал того в губы и потянул за руки, помогая встать обратно к Акулоголовому рядом. Вернув Феликса обратно в положение лёжа, Шелдон удобно поместился справа от Фели, снова начал целоваться по-французски с Зиссерманом, кусая его нижнюю губу, руками изучая голое тело своего партнёра. И очень быстро, ну или так казалось Феликсу, Шелби дотянулся своими хитрыми лапками до задницы блондина и словно котик стал мять булки, и Феликс мог поклясться что Шелдон это время мурчал. И вскоре шаловливые пальчики брюнета добрались до анального отверстия Феликса, и без раздумий сунул один палец внутрь, от чего молодой волшебник издал резкий стон. Как-то сложно было привыкнуть к тому что внутри себя детородный предмет, особенно для Феликса с осознанием что это делает его противник и сто процентов он будет потом издеваться и шутить про это, но как-то поздно уже уходить на попятную так что Феля, просто уткнувшись в голую ключицу Шелдона, старался глубоко дышать (когда Шелдон успел снять костюм?). Казалось что это не кончается, как бы Шелби не старался доказать что скоро станет приятно, Феликс не мог перестать чувствовать дискомфорт от чужих пальцев внутри. И даже когда они достали до простаты, Феликсу было как-то неуютно, хоть и его тело изогнулось как натянутая струна. Мужчина хотел сгореть от стыда, и даже слова Шела чтобы тот не стыдился и что всё хорошо не помогали. И вот Шелдон отпускает изрядно уставшего Феликса и вынимает из него пальцы, что явно расслабляет последнего. Пока Зиссерман лежал пластом на спине и отходил от столь непривычной для него подготовки, Шелдон конечно же не терял время зря и нависнув над молодым волшебником, улыбаясь своей клыкастой улыбкой, говоря: —Феликс, ты должен расслабиться чтобы нам было хорошо. Ты готов? Зиссерман лишь слабо кивнул, стараясь не смотреть в глаза от стыда, что был не присущ мужчине. Ну Шелдон был мастером в том чтобы вводить людей в краску, хотя у самого нет стыда. И получив нужный ему ответ, брюнет подхватил под руки бёдра Феликса. Помните что Феликс сказал что был готов? Так вот, он соврал. Как только Кула даже наполовину не вошёл, Феля разучился дышать и просто как рыба на суше ловил губами воздух. Чувствительность мужчины было настолько сильна, что он чувствовал каждый сантиметр чужого члена внутри себя. И Зиссерман мог поклясться что возле него было два Шелдона, ибо как ещё объяснить что Феликс чувствует Акулоголового по всему телу как внутри так и снаружи. Его руки держали лицо Феликса и страстно целовал его, сося я кусая каждый кусочек губ, ноги Феликса обходили талию Шелдона, прижимаясь сильнее к его телу. Все это время пока рот Акулоголового был не занят кусанием кожи Феликса он рассказал как он любит этого чертово коммуниста и как же он хорош, а Феля в это время обхватил спину Кулы, впиваясь в кожу своими пальцами, особенно это было больно от протеза. Холодный металл калечил кожу психа, но тот лишь сильнее стонал, выгибая спину от наслаждения. Вскоре Феликсу все это наскучило, и нет, он не перестал чувствовать эту странное, непривычное и в какой-то степени приятное чувство когда Шелдон двигался внутри его, но это не не отменяет тот факт что Зиссерман ничего не делал кроме того что лежал, а за это время он бы мог книжку почитать. И благо всем богам, это все закончилось когда Шелби с громким стоном вжался в тело блондина, жадно целуя парня. Через секунду Зиссерман понял что в него кончили, не самое приятное ощущение жидкости внутри, но хотя бы это кончилось. Ну почти. Улёгшись рядом с Фелей, Шелдон приобнял за талию своего партнёра, и лениво стал дрочить блондину, уткнувшись носом в его шевелюру. Тихо стонал через руку, Зиссерман в скором времени излился в руку брюнета, после чего устало обнял за шею Шелдона и сразу же задремал, а с ним и сам Шелби, вот так они оба и заснули в обнимку. Спустя пару часов первым из этой парочки проснулся Феликс, кряхтя и вздыхая от головной боли после дневного сна. Голова болела, во рту было сухо а все тело было потным. Поглядев на Шелдона, который всё ещё крепко спал, не заметив пропажи Феликса, сам Зиссерман лишь громко выдохнул, рассуждая о своей жизни. От вида своего спящего врага, Фелю погладила волна стыда и осуждения самого себя за то, что он сделал. Поле минуты самобичевание, Феля осторожно встал с кровати и стал изучать комнату, быстро найдя дверь в ванную. Быстро ополоснувшись, Зиссерман поспешил также поспешно одеться, достав из нагрудного кармана пиджака пачку сигарет. Приведя свой вид в порядок и закурив сигарету, Феликс, не удосужившись разбудить и предупредить Шелдона, он просто ушел по-английски, все же ему было стыдно даже в лицо ему посмотреть. И вот так история доходит то того момента где и началось. Вспоминать больше нечего да и не хотелось, все же стыдно да и страшно что Шелдон мог бы все все рассказать. Но страшнее всего для Феликса была возможность чтобы все узнали что он инвалид без руки, тогда бы позор был в два раза сильнее, ведь как он мог скрывать этот ужасный факт и мог назвать себя сильным если у него нет руки? Зиссерман быстро успокоился, обрызгав себя водой, не позволяя себе разныться, ведь ничего не произошло да и Шелдон не имел привычки разбалтывать секреты. Так что понадеявшись на то что мужчина будет держать язык за зубами, Феликс закончил ванные процедуры и спокойно переодевшись в пижаму, лег спать, решив оставить проблему в Шелби на завтра. Да, довольно детский поступок, но мужчина был слишком вымотан за день для этого дела.