Стать твоей суицидальной блондинкой

      Работать на него — правда, что ли? И чем я буду заниматься? Влипать в неприятности за деньги, неумело убивать людей, записывать влоги из тюремной камеры, в которой я окажусь за то, что мы дружной троицей натворили?       Шквал вопросов обрушился на моего возможного работодателя, ответом послужило молчание. О таком боссе можно только мечтать. Недостижимый идеал, чего уж там!       — Я забыл кое-что уточнить: у тебя нет выбора.       Его карие глаза чуть потемнели, а я находилась в недоумении.       — Назад ты уже не вернешься, — пояснил он. — Твои подружки тебя не примут.       — Еще как примут.       — Ты расскажешь о том, что сделала, пока спасалась? — он приподнял брови, наслаждаясь своим положением. Безмятежностью, расслабленностью и, должно быть, уверенностью в завтрашнем дне. Вы только посмотрите, не так давно он был на волоске от смерти, и не без моей помощи мы выбрались из заварушки прямиком на вертолете. А теперь так заговорил.       — Я спасала вас тоже. Всё было самозащитой. А девочкам можно и не рассказывать.       — Молчать так же, как и про историю с Кристофером? — усмехнулся Джеймс, с вызовом глядя на меня. Нет, не с вызовом. С нескончаемой уверенностью в собственной победе. Я признала поражение:       — Да, удар ниже пояса.       Лучше бы я никогда не встречала ни Морана, ни Мориарти. Потому что Морана мне в каком-то роде жалко, ведь я видела его в уязвимом состоянии и в прямом смысле вытаскивала на себе, а Мориарти… а его я презирала, ненавидела, не понимала и побаивалась. Столько эмоций из-за одного человека — не многовато ли?       — Ох, Мэддокс, — Джеймс провел рукой по моим волосам. Собственнически, не оставляя выбора, безоговорочно.       После пяти лет трезвости мне захотелось выпить.

***

      Прошел месяц.       Я лежала на белом ковре с длинным ворсом, но его длины не хватало, чтобы раствориться в предмете декора полностью.       — Моран.       — М?       Судя по звуку, он поставил стакан виски на придиванный столик и приготовился меня слушать. Я тем временем раскинула руки так, словно делала снежного ангела.       — Понимаю, почему Джим тебя выбрал, — спокойно сказал Себастьян.       — Давай без оскорблений.       — Даже не думал.       Моран хороший мужик. Не задавал лишних вопросов, чувствовал грань и безукоризненно выполнял свою работу. В его присутствии я чувствовала опору под ногами, а в присутствии Мориарти казалось, что земля разверзлась, и всё летит в пропасть. Благо, мне всегда хватало дерзости хвататься за Джима и тащить его за собой в ад. Каждый раз мы останавливались у его ворот... ну, или нас вытаскивал Моран.       Мы не говорили о Кристофере. Никто не говорил. Долгий разговор с боссом позволил похоронить историю заново. Вместе с отчетами, фотографиями и прочими доказательствами, которые мне были нужны, чтобы убедиться в правдивости комментариев Джима. Тогда я сделала два вывода. Первый — моя теперь уже не-подруга Кармен перешла черту максимальное количество раз. Второй — работа на Мориарти не такой уж и плохой вариант.       Такие, как Джеймс, общаются на языке силы, влияния и власти. Без нее я ничто в их кругах и пригожусь только в экстремальных ситуациях типа аварии, побега от похитителей и выхаживания больных Себастьянов. При дефиците шестерок из-за кровавых разборок, в общем.       Я не хотела быть «ничем».       Я не хотела быть подружкой мужчины, который намеревался захватить мир и подчинить себе все преступные группировки Лондона.       Я хотела быть кем-то вроде Мориарти.       Власть в целом не интересовала, я планировала добиться того, чтобы со мной считались, чтобы видели во мне человека. Думаю, он уже понял это, заметив амбиции и то, что я не привыкла делать дела без достойной выгоды. А наши отношения пусть воспринимает как ему угодно. Игрушка ли я, новый эксперимент, ученица... Плевать. Для остальных сцены с истериками, ссорами, угрозами, то есть типичными буднями вне заданий, опускались.       Сказал, что у меня нет выбора, и я в любом случае буду на него работать? Да пожалуйста, с удовольствием. Работа это лучше, чем сидеть в золотой клетке. Если бы он додумался меня в нее поместить, я бы сразу показала, как мы с ним похожи, спалив эту клетку к чертям. Да, постоянный риск для жизни изменил мою личность. Или деформировал, это как посмотреть.       Однажды ночью я проснулась от собственного крика, разбудив и Джима заодно. Чертовы воспоминания... Пока я пыталась отдышаться, он возмущался. Спасибо, что не переходил на оскорбления, иначе я бы задушила его подушкой.       — Сам виноват, нечего было старые раны трогать, — злобно фыркнула я, припоминая ему Кристофера.       Обнять меня или утешить религия не позволяла, вернее, формат наших отношений ради секса. Но босс тоже приподнялся на кровати, вздохнув в знак солидарности, наверное. Этого было достаточно.