Хаос и анархия

«Кафка, Охотник за Стеллароном, уполномоченный следователь плана Элио. Был ли в плане на неё он?»

      Кафка, Охотник за Стеллароном, уполномоченный следователь плана Элио. Ей подчиняется весь состав лихой организации, каждая крупица живого и неподвластного, каждая звезда неосязаемой Вселенной. Взломать Космическую станцию Герты? Да пожалуйста. Учинить беспорядок в гостях у бессмертных сяньчжоуцев? Раз плюнуть. Пробудить Стелларон внутри сосуда? Только скажите.       Кажется, что её мир ограничен лишь нескончаемым увлечением в коллекционировании плащей или в видении "правильной" эстетики. Каждый, кто хоть раз сталкивался с подобной мыслью, подавну лежит мертвецом где-нибудь на корабле или виляет в просторах космоса.       Всем великим переменам предшествует хаос, и им была она — Кафка. Само воплощение погрома, скрывающееся за ликом обаятельной женщины. И анархией хаоса был он, проклятый бессмертием безымянный психопат. Никто не знает, как зовут анархию на самом деле, однако именовали её Блэйдом.       Хаос способен укротить всех, кого настигло светопреставление, но не анархию. Она вызвана им, живёт им, но не кланяется его величию — ей не знакома иерархия высших.

***

      Женские руки отдают приятной дрожью на широких мужских плечах. Щекотливый беспорядок воцаряется у него, непоколебимого анархиста, и он отбрасывает её.       — Убери, ты выводишь меня, — Блэйд посмотрел на охотницу яростным алым взглядом.       — Ты такой чувствительный, Блэйди, — кому-то фиолетово на угрозы.       — Сколько раз я просил не называть меня этим детским прозвищем?       — А сколько раз ты послушал меня, милый?       Мужчина не был в настроении. Бесконечная погоня за каким-то Пожирателем Лун заставляет его кипеть не только со злости, но и от психоделического возбуждения. Блэйд настроен на кровопролитие, насилие, никак не на романтические выходки своей напарницы. Хотя какая она ему напарница, если он ведёт распутный образ жизни?       Игнорирование спутницы злит его, но какой же она чёрт во плоти. Насущный дьявол, по вине которого узел сдавливается до неистовой боли. Кафка снова кладёт руки ему на плечи, пальцами массируя напряжённые уголки крепкой шеи. Розовато-лиловые волосы рассыпались вдоль линии сильных рук, а голова невесомо очутилась рядом с его. Кипяток женского дыхания сжигал кожу вместе с последней каплей терпения охотника.       — Мне не составит труда распоясать свой меч, Кафка, — Блэйд по-прежнему язвит кокетливой подружке у него на плече.       — Я бы посмотрела, как ты распояшешь нечто другое, Блэйди, — женщина наглядно укусила тонкую кожицу венок на шее. — Я хочу тебя сломать, анархист проклятый.       Пустошь её розовых глаз сузилась. Кафка мягко и, характерно сказанному, вздохнула, будоража настороженного брюнета медовым голоском. Принципиальными были её намерения? Наверняка, если бы сама охотница не ставила себе этот вопрос.       — Я скорее тебя распотрошу, чем ты тронешь меня своими озабоченными лапами, — мужчина попытался убрать с плеч чужие пальцы, однако не смог — она впилась всей силой.       — Посмотрим, кто кого… — нарочито молвила девушка, уже слыша, как вскипает кровь в висках рядом с ней.       Владелица пурпурных волос мягко поцеловала Блэйда в темечко. Правой рукой она схватила локон чужой синевы волос, намотала меж пальцев, а затем прислонила ладонь к щеке новоиспеченной жертвы. Кафка кое-как жалела, что стояла у него за спиной, однако большего ей не дано. Острыми ногтями пощекотала нежную ткань лица, впилась ими в основания скул.       — Сдайся уже, чертов Охотник за Стеллароном, — грозно заявила женщина, уже переходя на тон сумасшедшего.       — Уступлю даме первой.       — Не строй из себя джентльмена, милый, — её лоб прикоснулся к поежившейся коже шеи, — ты ещё успеешь показать себя с этой стороны.       Тяжёлое тело поднялось со стула, на котором сидело раннее. Кафку оторвали от возжеланного попечения, вместе с тем ей доставили немало хлопот — Блэйд обернулся и схватил руку девушки в свою забинтованную кисть. Он сжал запястье напарницы до такого состояния, что с минутой она сладко охнула.       — Как мило, Блэйди, — её глаза сверкнули.       — Закрой рот.       — А ты попробуй.       Такая практика проходила не впервые. Если женщина глумилась над жаргонными высказываниями спутника, то это всегда означало лишь призыв к действию. Блэйд прекрасно понимал, чего хочет от него эта ведьма. Так быстро сдаваться он не намеревался, хотя по своей воле давно разложил бы её на столе рядом.       Сумрачная алость затуманила разум Кафки. И почему только этот нахал прочно засел у неё в голове? Ответа не последовало и никогда не последует.       Блэйд, продолжая сдавливать бедолажную руку, тянет девушку на себя и прижимает к себе всея мочью. Он ни разу не проявил какого-либо сочувствия к спутнице. Ему было плевать. Зверские инстинкты стояли у мужчины превыше всякой морали — об этом свидетельствует само устройство поведения.       Расстояние между лицами сократилось так, что сам мужчина мог видеть в глазах охотницы свое отражение. Блэйд бросил взгляд на мягкие девичьи губы и, медленно наклонившись к ним, укусил нижнюю губу. Вместе с прыском крови из неё охотник дал Кафке простонать от боли уже в поцелуй. Тот поймал себя на мысли, что ему нравится примесь крови и соков полости.       Свободной рукой он зарывается в аккуратно заложенные волосы Кафки, оттягивает их и вместе с тем давит её тело на себя. Охотник отпускает посиневшую руку, мгновенно перемещает её на чужую спину. Девушка тяжко издала очередной удовлетворенный стон, послуживший мужчине неким сигналом прибавить оборотов.       Брюнет томно дразнил девичий язык, сплетая с ним танец на выживание. Также, как он скрещивал клинья с врагами и получал многочисленные эрозийные ранения, Блэйд пытался добить свой источник сласти.       Охотник отстранился, оставляя последний кровоточащий след на губе Кафки. Дорожкой из влажных поцелуев он проходится вдоль женской скулы, спускаясь теперь к шивороту рубашки. Задорно расстегнув у шеи пуговицу высвободившейся рукой из волос, мужчина прильнул к коже. Жёсткими поцелуями тот пытался нащупать сонную артерию, вбить в напарницу помутнение и довести её до потери сознания. Шальные игры превращались в попытку осуществить план убийства.       — Ох, Блэйди, — отрывисто произнесла Кафка, задыхаясь в приглушенных стонах наслаждения, — будь мягче...       Но разве он прислушался? Блэйд сильнее впечатался в кожу, уже чувствуя, как скрипят вены на краях зубов. Запах переплетённых палисандра и сычуани бил пряным ароматом в голову, навсегда становясь увековеченным в его памяти.       Кафка осторожно положила руку на чужое, поддающееся напряжению плечо, вместе с тем наклонила голову ближе к спутнику. Она наслаждалась этим унизительным чавканьем, понимая, что упрямый засранец только что дал слабину. Она просто обязана взрастить из неё трещину, а потом дать их столько, сколько бы хватило на полное уничтожение охотника.       — Дай мне большего, Блэйд, — мягко прошептала женщина, свешивая пряди волос тому на открытые щеки. — Я хочу этого.       — А если, — болезненно отпрянул Блэйд, вернув прежнюю близкую дистанцию меж лицами, — я не хочу?       — Это приказ, Охотник за Стеллароном, — она схватила его за шиворот рубахи, уже наклоняя к себе. — Если не выполнишь его, то я непосредственно приму необходимые меры.       Ей показалось, или этот ублюдок только что облизался? Ему хватает наглости перечить начальству, так теперь и пользоваться ею как боксерской грушей для дразнений. От этих мыслей поставленный засос на шее заболел жгучим ядом, терпко оцепеняющим мозг.       Без всяких церемоний Блэйд взял девушку за руку и повёл за собой в комнату, что по памяти принадлежала ему. Уже на кровати он горделиво уселся, мнимо хлопая пальцами по коленях.       — Чего расселся, Блэйди? — вопросительно уставилась охотница, не ожидая таких действий.       — Ты сверху, — он маниакально улыбнулся. — Это приказ, Охотница за Стеллароном.       — Паршивец.       Кафка поняла, что попытки завести его в тупик закончились угождением у вражескую сеть. Ей хотелось сойти с ума: взять пистолет и пристрелить этого мудака в самое сердце. Ей захотелось услышать его крики боли.       Женщина усаживается рядом с Блэйдом, протягивает руки, чтобы свалить его на спину, однако тот не двигается и давит лыбу до ушей.       — Ложись ты уже наконец-то! — недовольно крикнула девушка.       — А ты толкни сильнее, — багровые глаза в миг секунды перелились горячим золотом.       — А ты в самом деле непослушный мальчик, — она достала оружие с кармана шорт. — Ложись кому говорю.       — Толкай, Кафка, — Блэйд дразнит её.       Ему ведомо, что если напарницу довести до пика ненависти — она воздаст приятные ощущения опосля. Следовательно, он пытался обеспечить себе приятное времяпровождение с охотницей, удостоенной внимания самого господина Элио. Сколько бы его не тошнило от мысли, что людям свойственно заниматься сексом, Блэйд знал: он хочет взять Кафку всеми возможными способами. Даже если она достанется ему мёртвой.       Охотница, закусив губу, ударяет мужчину в грудь, не провоцируя каких-либо возгласов. Пальцами марширует вдоль задетого торса, останавливается на солнечном сплетении. Теперь Кафка приподнялась, демонстрируя красоту своего тела перед брюнетом, и толкает его, вжимаясь ногтями в афферентные нейроны и вынуждая Блэйда хрипло прошипеть.       Лёгким движением Кафка выбросила орудие на пол и взглянула на лежащего под ней партнёра. «Ничтожество», — подумала она. Трепетно сняв перчатки с тонких кистей рук, она машинально сжала ногами мужской таз таким образом, что охотник словно дрогнул.       — Расслабься, тебе будет приятно, — задорным тоном обратилась охотница. — Я обещаю.       — Если бы только секс с тобой был приятен, — насмешливо отрезал Блэйд.       Не стерпев подобного отношения, девушка хмыкнула с нахмуренным выражением лица и, нагнувшись, присела к чужому паху. Пальцы скрипачки стали щупать каждый миллиметр возбужденного органа под штанами брюнета, якобы пытаясь сыграть на них любимое деташе. Блэйд подавлял неприемлемые вздохи вопреки тому, что не против был погорланить от возбуждения. В противовес желаниям Кафки мужчина пододвинул себе под голову подушку, уже имея лучший угол обзора на упрямицу на нём.       — Ты что, издеваешься? — недовольно цокнула Кафка, глядя, как этот подонок по-царски располагается в момент начала откровений.       — Нет, — он снова улыбнулся, — просто назрело дикое желание посмотреть, как ты будешь пускаться во все тяжкие.       Следом за снятой с языка фразой последовало непредвиденное никем движение — Кафка резко надавила на бугор под рукой. Тяжелая боль отдала сильным электрическим разрядом по всему телу Блэйда, отчего он сжал зубы и зарычал подобно хищнику. Пальцами правой руки схватился за ткань одеяла, а другой ударил себя в лоб.       — Великолепно выглядишь, Блэйди, — удовлетворённо молвила женщина.       Тёплые персты трепетно дотронулись до металлического язычка молнии ширинки, стягивая его вниз и обнажая лакомый кусочек последнего элемента до запретного удовольствия. Охотница щекотливо пробежала пальчиками по мужскому тазу и, кое-как задвинув косой ремень в сторону, расстегнула пуговицу брюк.       Однако вместо того, чтобы порадовать себя нечто прекрасным, Кафка приподнялась и села прямо на нижнюю часть тела мужчины. Теперь была её очередь устраиваться поудобнее, терясь бёдрами о давно ноющий член Блэйда под слоем тканей. Она протянула руки к грудной клетке, зарываясь пальцами в щель рубахи на ключицах.       — Помоги мне, — игриво попросила охотница.       Как ни странно, но мужчина охотно принялся расстёгивать пуговицы на шивороте и груди. Их было несколько, поэтому Кафке удалось сразу заполучить желанное. Перед нею предстало возбуждающее зрелище: окровавленные бинты по всему телу и, самое главное, посрамленный шрамами великолепный торс. Хотя какая разница, что там были послебоевые отметины, все равно выглядело безумно красиво и сексуально.       — И тебе не стыдно скрывать такое очарование под этой рубахой? — облизала края губ Кафка.       — Мне не нужно, чтобы ты меня домогалась всякий раз, — отрезал он.       — С этим был бы куда привлекательней, Блэйди.       — Замолчи.       Ей нравилось такое хозяйническое начало, которому вот-вот должен был наступить конец. Пора бы уже укротить этого непослушного мальчишку.       Кафка снова тянется к нему, подобно змее сползает ему на грудь, утыкаясь носом в чужой подбородок. Она нежно кусает его, оставляя за собой отметину, которую после невесомо целует. Охотница припадает губами к ключичной кости, что так маняще выглядывала под белой кожей. Блэйд властно кладёт на женский затылок руку, надавливая на черепушку так, что партнёрша жёстче посасывала местонахождение тяжких узлов на трапециевидной мышце. Брюнет наклоняет голову к лиловым волосам, теперь копошась пальцами в этой пучине, напоминающей море свежей крови.       Сдерживать в себе похоть было невыносимо, поэтому когда Кафка крыла поцелуями яремную ямку, Блэйд рьяно простонал. Вторая трещина пошла, и девушку это не могло не радовать. Она продолжила пользоваться текущим положением, применяя подобного рода тактику на краях шеи у скул — сокрушительному воздействию поддались лимфоузлы. Мужчина, ни о чем не сожалея, поддавался ей, хотя при этом имел несколько козырей в рукаве.       Приподнятые розовые глаза выглянули снизу и, предвещая что-то плохое, уставились на него хищным голодом. Охотница затянула Блэйда в поцелуй, предпочтя смаковать свою и его кровь. Руками она прильнула к обеим мужским щекам, возжелав углубить столь романтичный поцелуй. Возражал ли охотник? Его всё устраивало: начиная с происходящего и заканчивая до коварной женщины на нём.       Женское тело всё больше падало на обнаженный торс брюнета, и ему не нравилось ощущать незнакомую ткань на себе. Он счел нужным немедленно избавиться от неё. Пока Кафка упорно заполняла собой чужой рот, Блэйд ухватился руками за тонкую талию и просунул ловкие пальцы под ткань шорт. Перчатка на правой руке значительно портила ему всё удовольствие. Даже несмотря на это, он сумел найти края проклятой рубашки и со зверским возбуждением принялся стягивать её.       Охотница отпрянула, демонстративно близ лица возлюбленного облизав его кровь на своих устах. Кафка расстегнула портупеи на плечах, предоставляя тем самым яркую возможность мужчине сорвать одежду через голову. Бесспорно, выглядела она изумительно: черный бюстгальтер с кружевами обожествлял всю прелесть девушки. Вот только этот противный характер занозой в заднице отдавал ноющей болью, мешающий ему сломать девицу в ничто.       — Если тебе так нравится, — улыбнулась охотница, заметив растерянный вид подопечного, — то я внесу коррективы в свой имидж.       — Не дай Бог, — Блэйд сам не понимал, зачем вводит себя в заблуждение из-за какой-то игры на доминирование.       — А мне показалось иначе, Блэйди, — язвительно ухмыльнулась женщина.       — Раз умная такая, — он выдал улыбку сумасшедшего, запрокинув руки той на ягодицы и сжав их до сигнального крика с горла спутницы, — меньше слов — больше дела.       — Ублюдок… — прошипела она.       — Взаимно.       Не видя больше причин играться дальше с этим дураком, Кафка переместилась на бёдра, собираясь преподать урок в несении ответственности за свои слова. Не жалея его вовсе, охотница снимает с него брюки. Теперь там виднелись слои бинтов — он выглядел как кукла, которой приклеили оторванные части тела с помощью скотча.       — Одну минуту, — прервалась девушка, отворачиваясь за спину.       Блейд лишь тяжело выдохнул, не понимая, за что эта чертовка так мучает его. Хотя рано или поздно те, кто заставили мужчину тонуть в дерьме, страдали от его выходок. Ну или умирали при лучшем исходе.       Охотница вновь надела на себя портупеи. Её глаза засияли детской невинностью, словно только что она надела то самое мамино платье.       — На кой оно тебе? — грубо спросил Блэйд.       — Мне так нравится, — той же манерой ответила Кафка. — Тебя это не должно волновать, Блэйди.       Он отказался как-либо комментировать произошедшее, всего лишь закатил глаза и хмыкнул.       Девушка заползает руками под черные боксеры, лаская близ эрогенную зону мужчины. Улыбка на её лице выглядела умопомрачительно, учитывая то, что взгляд был притуплен на слащавом местечке. Издав глумительный смешок, Кафка всё же сняла ненужную ей одежду с напарника и, мягко говоря, удивилась. От такой реакции Блэйд мало не подавился воздухом от желания разразиться гадким смехом.       Глазами, в которых кружилась самая настоящая галактика Андромеды, девушка смотрела вниз, а только потом взглянула тому демону в лицо. От одного взгляда ему стало понятно — он превзошел все её ожидания. Блэйд запрокинул голову, противно усмехаясь в потолок.       Пока тот прокручивал унизительные фантазии с Кафкой, зрачки мужчины резко уменьшились от непонятного чувства снизу. Тело мгновенно оцепенело, вынуждая его застонать, чему и не поддался так просто. Подняв голову, он увидел зрелищную картину: кончиком языка охотница щекотала изголовье члена. Тот испуганный взгляд, каким Блэйд его запомнил, превратился в, преисполненный пошлостью, безжалостный омут. Рубашка, которая по-прежнему оставалась на нем, стала теснить его в руках и спине. Он начал терять рассудок.       Каждое движение языка по периметру ломало его, дышать было просто невозможно. В какой-то момент он ощутил себя собачкой, которой чешут животик. Благодарности заканчивались на том, что охотник не выл подобно жалкой омежке. Окончательно Блэйд пал, когда женщина вобрала член в рот. Хриплый, придушенный стон заполнил комнату, а вместе с тем послышалось довольное хмыканье охотницы. Ещё немножко, и он обязательно треснет.       Кафка постучала пальцами по бедру мужчины, приказывая, чтобы тот поднял свою тяжёлую голову с подушки. Блэйд встряхнул свою неопрятную челку, после чего увидел, как само бесстыдство давило довольную улыбку с его же органом во рту. Он закусил губу, после чего назад запрокинул голову и зарычал.       Девушка вынула член изо рта, уже рассматривая его как самый настоящий артефакт. Не то, что она ожидала увидеть нечто мизерное, но и не настолько объемное. Позже придется похвалить за всю красоту, которая досталась ему от природы.       Так как Кафка поднялась, матрас заметно просел, и это привело разум Блэйда в прежний порядок. Шорты вместе с колготами и нижним бельем теперь покоились на полу рядом с прежде снятой одеждой, и мужчина смог увидеть все очертания великолепного тела спутницы, за исключением проклятого лифона.       Девушка сложила руки на груди, глядя на хмурого охотника под собой. Но и тянуть кота за хвост не собиралась — она зашла слишком далеко, чтобы сейчас игнорировать нытье в промежности. Дрожащие девичьи колени упали обратно на кровать, и взгляды соперничающих партнёров пересеклись вновь. Кафка уселась, разведя колени в стороны, и неуклюже потеряла равновесие из-за непривычной позы. Потому Блэйд любезно схватил её за пояс, одарив напарницу насмешливой лыбой.       Руками Кафка упирается в живот мужчины, приподнимает таз и ловко насаживается на головку тёплого члена. Вместо пурпура на её закатившихся глазах выцвел белый перламутр, а под ней охотник растерянно кусает себя в кровь от коликов внизу. Они вдвоём молились, чтобы Блэйд не раскрошил девушке ребра в любой момент от нахлынувших волн эндорфина.       Голова неприятно заболела, невыносимо стало чувствовать себя в такой позе, однако охотница не отбросила все попытки довести начатое до конца. Половой орган расширял тесные стенки влагалища, и Кафке казалось, что ей быстрее не поздоровится, чем она примет всю длину в себя. Брюнет терял хватку, корил свою слабость перед какой-то извращенкой. Но чья бы корова мычала, если ему это доставляет неимоверного удовольствия.       Кафка робко прыгала на члене, вместе с тем исследовала рельефный торс мужчины подушечками пальцев. Мягкие, звонкие стоны с её уст пленили сознание потекшего Блэйда — с каждой новой певчей октавой женский таз сжимался в чужих руках по-разному, а с запрокинутой головы доносились приглушенные стоны.       В момент таких любований охотница потеряла рассудок, слюна со рта капала на чужие окровавленные бинты, а тряска напряженных мышц волнами расходилась по телу брюнета. Один миг, и Кафка усаживается на всю длину полового органа. Что она, что он молниеносно схватились друг за друга. Стоны смешались в прекрасный хор двух лиц, они заполнили ранее молчаливое пространство комнаты. Теперь охотнику было чудовищно сложно сопротивляться накатившему оргазму, и тот дал волю чертам внутри него.       Женщина вошла во вкус, найдя приемлемую точку опоры под собой. Исследуя наиболее уязвимые места, Кафка вдохновлено впускала в себя разную длину члена. Она реагировала на каждый хриплый вздох возлюбленного, выводила общую картинку дальнейшего своего поведения. И вот, Блэйд дал очередную трещину, когда девушка вновь вобрала весь член в себя.       Охотница неоспоримо соглашалась с мыслью о том, что брюнет, вызывающий жалость, возбуждал её куда больше. Если чего-то по-прежнему ей не хватало, то Кафка взглядом пожирала мужское тело для нахождения ключевой эрогенной зоны. Стоило Блэйду поднять голову навстречу девушке, он учуял в ней что-то безумное, и удары сердца участились на долю секунды.       Эта дьяволица грубо толкнула в себя член, а затем упилась ногтями в один из шрамов на мужском торсе. Глаза охотника налились кровью от столь вычурного поведения спутницы, и он схватил её так, что с неё слетел самый настоящий крик, и самостоятельно толкнулся в неё. Лиловые пряди рассыпались на ветру, а звонкий стон врезался в уши теперь обезумевшего брюнета.       С каждой попыткой распотрошить незаживший, укрытый местами гноем шрам Кафку хватали за талию и грубо врывались в неё. Думать было невозможно ни о чем помимо того, какой силой толкают в неё широкий член. Исходящая, сильная пульсация в промежности принуждала охотницу испытать неимоверное блаженство.       Бывало, Блэйд узнавал от третьих лиц довольно интересную информацию о фетишах напарницы. Каким было выражение его лица, когда перед ним предстали обнаженные нравы Кафки. Из вскрытого уголка шрама на женские щеки брызнула кровь, после чего крохотный ручей с раны стекался по рельефному телу алой дорожкой. Охотница слизала тот сок и прыгнула, наслаждаясь тем, как мужчина выбился из колеи. Грубые стоны, преисполненные усладой и болью, бесцеремонно сбивали липкие тёмно-синие пряди с лица. Руки, что так нелепо удерживали женские ягодицы, превратились в онемелые, бесполезные для него клешни. Брюнет был близок к концу.       Из раздора в голове Блэйда осенила странная, но достойная внимания идея. Он убрал с девичьей талии правую руку, придвинул её к себе и зубами снял перчатку. Под этой вспотевшей тканью пряталась поистине прекрасная ладонь. Однако стоило Кафке устремиться в новый объект, как им же мужчина шлёпнул охотницу по заднице. Девушка непроизвольно упала, поглотив весь член во влагалище, и невероятно сладко застонала.       — Б-Блэйди-и.. — протянула она, якобы взывала Всевышнего на помощь.       Зверская улыбка нарисовалась на его беспощадном лице, багровые глаза сверкнули золотом, и брюнет снова шлёпнул Кафку. Медовый голос трепетал его сердце, Блэйд не мог отказать себе в удовольствии ещё раз схватиться за неё грубой силой и произвести ряд толчков. Пот стекал с его лба, ручей крови запятнал весь торс, и это не мешало ему войти в некий режим берсерка.       Охотница хватается руками за его талию, поддаваясь движениям тела мужчины. Теперь ей помогали насаживаться на член. Тем не менее, Кафка чувствовала себя слабой, веки устало смыкались. До тех пор, пока кратковременный заряд энергии не ударил ей в виски.       — Я сама, — вырвалось шумное дыхание из легких девушки.       Блэйд лёг в ожидании интересной затеи партнёрши. Кровавая гуща очей сверлила взглядом уставшую женщину, что из последних сил прыгала на нём. Её спина выпрямилась, блеск глаз выкроился, и Кафка уверенно поднималась, а затем опускалась.       В конце-концов охотница издала несколько восхитительных стонов, после чего обессиленно, но улыбаясь, припала руками к телу Блэйда. Он же в последний момент упрямо схватил её задницу, приподнял и насадил так грубо, что горячая сперма выстрелила в недра влагалища девушки. Брюнет закусил губу, взирая на запрокинутую голову и свисающие с плеч пряди цвета вина. Несколько минут они провели в уединении собственных вздохов, после чего Кафка подала руку мужчине, дабы он поднялся. Она совершила ошибку этим жестом.       Протягивая руку помощи, Блэйд приподнялся, ухватился за девичьи плечи и повалил охотницу на спину. Само везение то, что кровать была большой, и женщина не ударилась головой в изножье. Мужчина резким движением снял с себя прилипшую к телу рубашку, полностью оголяя плечи и спину. Мускулистые руки приковали к себе малиновый взгляд спутницы — Кафка облизала губы.       — Что, доигралась? — зловеще молвил мужчина, искажая дьявольскую улыбку перед ней.       — Я тебя недооценила, Блэйди, — ухмыльнулась она. — Ты у меня само очарование.       Ей не удалось до конца сломить его.       — Приятно слышать, дорогая. — на последнем слове он нарочито помедлил.       Шершавыми бинтами на пальцах Блэйд дотянулся до лобка и дотронулся до влажного, тёплого клитора. Кафка томно охнула и закрыла глаза, тем самым оказывая услугу доминирующему над ней охотнику. Кругами он ласкал эрогенную зону, придавливал её подушечкой пальца.       Все чувства: возбуждение, злость, восхищение, разочарование, радость — сложились в кубик-рубик, который предстояло сложить в один цветовой ряд. Однако чем дальше заходил Блэйд, тем сложнее было держать эту головоломку целой. Мужчина льнет к её животу, жадно целует в открытые участки кожи, издавая рыки. Кафка обхватывает его ногами от столь приятной ласки, пальцами рук зарывается в темь волос и "топчется", как кот в одеяле.       Тот палец, что стимулировал клитор, опустился вниз и грубым движением вошёл в налитую соками промежность охотницы. Ему бы не поздоровилось, будь Кафка полна энтузиазма: она могла испепелить его за таковы прелюдия. Сейчас она лежит, обремененная удовольствием, смотрит, как её тело пожирает свирепый, голодный хищник.       Блэйд засовывает второй палец, требуя должной реакции от любимой. Бинты противно намокли смешанными спермой и выделениями влагалища, пальцы робко растягивали стенки и щекотливо рисовали на них похотливые узоры. Синяя макушка приподнялась, и охотник свободной рукой залез под девичью спину, к застёжке лишнего в этой сцене бюстгальтера. С лёгким щелчком ткань отстала от нежной кожи груди, а чуть позже мужчина потупил взгляд на бретельках, что одной рукой вряд ли он бы снял.       Кафка, сквозь тихие постанывания, хихикнула от увиденной гримасы на лице партнера. Обеими руками она сняла лямки с плеч, кокетливо заглядывая в разгорающееся пламя брюнета. Сразу же после провернутого действия Блэйд ухватился за ушки пояса бюстгальтера и стянул его в противоположную сторону, сбросив потом на пол. На ней остались кожаные портупеи, что вполне сексуально смотрелись на обнажённом теле. Губами он припал к белой коже груди, такой мягкой и упругой. Уже вынутой рукой из влагалища, под скулеж охотницы, мужчина подпер тонкое тельце под ним.       Казалось, что его колени вот-вот проломят каркас кровати от такого упора в матрас. Мягкие волосы, напоминающие ночной мрак, невесомо приласкали кожу девушки. Блэйд беспощадно крыл поцелуями грудь, в то время как другой рукой разминал иной сосок. Кафка тяжко ловила воздух в перерывах от стонов. Ногтями она царапала и без того израненную спину охотника, углубляя царапины с каждым новым ощущением.       Намереваясь воздать должное за вскрытый шрам, Блэйд ухватился зубами в набухший сосок и дважды прикусил. Охотница хоть и была возмущена такому ходу, доля сексуального мазохизма взяла над нею верх.       — Плохой мальчик, — прошипела Кафка, теперь не цепляясь ногтями в плечи, а поглаживая чужую голову. — Так нельзя делать.       Оставив несколько поцелуев и засосов на ключице с яремной ямкой, брюнет надменно поднялся и в течении минуты сидел в такой позе, прикрыв глаза. О чем он думал, Кафка понятия не имела, однако ей это в любом случае не нравилось. По этой причине она шлёпнула его по перевязанному бедру.       — Не расстраивай меня, Блэйди, — молвила охотница.       — Не называй меня так, — фыркнул он.       — Тебе же нравится, — вскинула бровь девушка, — просто признай это, жалкий врунишка.       — Только если воздашь должное, — его голова наклонилась к ней, и он на мгновение секунды укусил за мочку уха.       — Так и быть, ради тебя постараюсь.       Кафка расплылась на кровати, всем своим положением демонстрировала полные подчинение и готовность. Блэйд как-то глянул на неё зловещим взглядом, а именно — на кровавый след на животе, отпечатанный шрамом. Посмотрел, ухмыльнулся и потянулся к нему, жаждя опробовать смак своей крови. Напарницу будоражила панорама, как этот ненормальный, но такой любимый, слизывал багровое пятно с её живота. Не собираясь спешить с основным удовольствием, мужчина прошёлся языком к паху и краешком языка дотронулся до клитора. В результате девушка сильно покраснела.       Она закрыла глаза, думая, что сейчас её отымеют языком и кого-то раскрепощит от моря удовольствия. Однако чувство, как тело вместе с матрасом просело под весом охотника, успокоило бешенное сердце — она разлепила туманные глаза. И стоило ей лишь увидеть потолок, как Блэйд грубо вошёл в неё и вынудил женщину громко простонать его имя.       Сильной хваткой он взялся за женскую талию и продолжил входить в неё всякий раз поистине хорошо. Блэйд вытянулся, рассматривая прелестный пейзаж: осознание, что сейчас ему приходится иметь столь красивую, но несломимую девушку, возбуждало все сильнее.       Брюнет опустился к её лицу, тяжко пытаясь не сбить тот ритм, который задал, и поцеловал Кафку в щеку. Девичьи ноги снова обвили мужской пояс, руками она ухватилась за плечи и так мило посмотрела на него, что охотник едва не тронулся умом.       — Ну же, хороший, — сквозь стоны прошептала женщина, — действуй, ибо я вся твоя.       Кафка громко охнула, как только в её шею упился самый настоящий жадный вампир. Она прекрасно стонала партнеру на ухо, больше не собираясь церемониться со стёбом. Все же она ошиблась с выводами — Блэйд сломался ещё в самом начале, когда пошел на эти меры. Девушка улыбнулась.       Грязные шлепки будоражили обоих охотников, и после Блэйд затянул Кафку в поцелуй, вкушая её певчий голос. Мужчина ускорялся, и дышать становилось тяжелее. Их дыхание слилось воедино, глотки разгоряченного воздуха ядом оседали в головах каждого из них. Даже мужчине пришлось стонать в поцелуй от наслаждения, и это радовало не только Кафку, но и его самого.       Отпрянув от мягких уст, брюнет снова вырвался с объятий, приподнялся и ускорился до победного темпа. Вместо усталости появился страшный азарт, свевший всю моральность на нет. Блэйд пропускает в себя бешеные разряды эндорфина, позабыв о всех тех ссорах и мгновениях, когда он издевательски язвил подруге. Он сам как-то понял весь план, который привёл его к такому состоянию.       Охотница первой пала в этой схватке, залив промежность невероятно горячей жидкостью, а он продолжил добивать свой пик. Было так приятно, что совсем скоро его глаза бы закатились далеко-далеко.       С последним рыком Блэйд кончил, осеменяя Кафку теплой спермой. Что она, что он тяжело дышали, оба вымотанные и пропитанные потом. Синяя макушка снова завалилась назад, а вот сирень волос непреклонно втайне глазела на эффектное телосложение охотника.       — Значит, ты всё-таки понял, чего я добивалась, Блэйди, — улыбнулась Кафка.       — Но не добилась, — он вернул голову в обратное положение, дунув на свисающие, мокрые пряди челки.       — А жаль, — выдала наигранную обиду охотница, — ничто так не заводило, как мысль, что ты будешь лежать у меня в коленях.       — Мечтай, Кафка, — тот махнул рукой и неподконтрольно толкнулся в девушку, после чего услышал очередной стон. — Как минимум сейчас ты лежишь под мной, так что моя взяла.       — Я не собираюсь сдаваться, милый, — Кафка задорно укусила губу. — Впереди сотня лет, а то с твоим бессмертием успею вложиться в много раз.       — Тогда я тебя оттрахаю столько раз, сколько понадобится, — Блэйд наклонился к ней и прижался грудью к теплому женскому телу, — чтобы ты поняла мой настрой.       Кафка лишь злорадно улыбнулась и жадно припала к мужским губам. Ни хаос, ни анархия не пала пред друг другом — таков закон борьбы сильнейших.

«Кафка, Охотник за Стеллароном, уполномоченный следователь плана Элио. Был ли в плане на неё он?»

«Определенно был.»