Мой мир

***

       Три часа ночи.        Я дёргаюсь от очередного кошмара и, резко сев на кровати, зарываюсь лицом в ладони — те, горячие и вспотевшие, особо пользы мне не несут.        О да, эти отвратительные сны — неотъемлемая часть жизни тех людей, которым нужно отнимать жизнь у других. К такому не привыкнуть, кто бы что ни говорил — содеянное всегда будет за спиной, висеть тяжким грузом и никогда никуда не исчезать.        Рядом шевелится Алекс, и я даже улыбаюсь — с грустью и нежностью, не очень свойственными мне. Увы, на то, что есть между мной и ним, ещё не придумали инструкций. Так было бы куда проще. «Спи, маленький», — всё ещё дрожащими пальцами перебираю светлые волосы. Вопреки — он просыпается, и мне остаётся лишь вздохнуть — я не хочу впутывать его во весь негатив моей жизни, но моя жизнь на девяносто девять процентов сплошная тьма, так что каждый божий раз ничего не получается, будь то простой ночной кошмар или задание убить президента Америки. А Алекс, он… тот единственный процент моей жизни, не несущий чего-то плохого.        — Снова кошмары? — он сонно щурится, но приподнимается на автомате — уже привык. Не одну, в конце концов, проводит со мной ночь. Далеко не одну.        — Пустяк, — я покачиваю головой, но Алекс берёт меня за руку и сжимает, чтобы я чувствовал его поддержку.        — Я здесь, Яссен.        Я прикрываю глаза, сглотнув комок сожаления, стыда и горести, так и не сумев выдавить, что сегодня мне снился Райден — дядя Алекса. Человек, который был его последним родным. Человек, которого убил я.        — Не понимаю, почему ты до сих пор здесь, если честно, — я открываю глаза и смотрю на Алекса с болью и мольбой — чувствами, которые во мне научился распознавать только он. Я лишил его когда-то последнего родного человека, но получаю в итоге не пулю в лоб, а грёбанное сочувствие, поддержку и… любовь. Это ненормально. Так нельзя… — Почему ты не ненавидишь меня, Алекс?        Он молчит. Я уверен, что он устал отвечать на такие вопросы — за эти три года он слышал их слишком часто. Но я знаю, что он ответит — отвечал всегда, подбирая слова внимательно и осторожно, разъясняя каждую причину и свои чувства, заставляя верить, что меня — наёмника и убийцу — действительно можно любить. В такие моменты мне кажется, что старше он, а не я. А ведь я ровесник его дяди. Будь тот жив, убил бы меня на месте. Но я его опередил. Из меня вырывается истерический смешок, и я, понимая, что не смогу сейчас и слова разобрать из того, что Алекс скажет, поворачиваюсь к нему и целую.        Нет чувства необыкновеннее, чем целовать человека и понимать, что он для тебя всё, но самое главное — он твой покой. Да, завтра я снова поеду убивать какого-нибудь человека, а послезавтра мне прикажут разнести город на кирпичики. Я выполню всё, ведь это — моя работа. Но у меня всегда будет он, у меня будет Алекс. А когда есть человек, с которым обретаешь покой, уже совсем ничего неважно — ни то, что когда-то было, ни то, что будет впереди.        Утянув Алекса в объятия, я позволяю себе расслабиться — кошмар почти уходит из памяти.        — Я не ненавижу тебя, потому что ты показал мне любовь.        — Не я ли, маленький, у тебя её и отобрал когда-то? — намекаю ли я на его дядю или на то, что увёл его у девушки, я и сам не знаю.        Алекс задумывается на миг.        — Иногда нужно что-то отпустить, чтобы жизнь преподнесла новый подарок. Ну а ты решил, видно, не ждать и подтолкнуть меня.        Еле слышно хмыкнув, я утыкаюсь носом в его макушку. Мальчишка мальчишкой… Ну что эти восемнадцать лет, будто знает он, что такое жизнь. Она у него вся впереди. И вряд ли в этой жизни есть место для меня, так кажется мне, но…        — Хватит уже думать, давай спать.        Я стараюсь не смеяться и только улыбаюсь, слушая, как быстро Алекс начинает сопеть — уснул.       …Но однажды я уже сказал, что мой мир совсем не для него, однако теперь, спустя года, мой мир это он, это Алекс.