Картины и золото

Его мастерская расположилась на чердаке одного из тех красивых пятиэтажных домов в старом центре города, стены которых были украшены лепниной в виде цветов и лиц героев античной мифологии, а крыши - горгульями, маленькие непрактичные балкончики ограждены кованными декоративными оградками, что, несомненно, заставляло небольшие, как правило, квартирки взлетать в цене. Тут пахло красками, старыми книгами, которыми были заставлены все многочисленные стеллажи, опиумом и разномастным парфюмом клиентов художника. Мастерская делила помещение с кухней, но едой тут почти никогда не пахло, из-за опиатов Чжун Ли ел редко и мало. Аякса это злило, но сделать он ничего не мог. Кроме книг комната была переполнена картинами. Они стояли в углах и у стен на полу, закрывали собой нижние полки стеллажей. В пьяном бреду Чжун Ли, вопреки себе же трезвому, позволял смотреть их все, даже недописанные работы, и много о них рассказывал. Часто он изображал мифические сцены и говорил о них так, словно это и впрямь когда-то происходило. Медленные, сонливые интонации расслабляли, как и размеренное перебирание полотен. В живописи Аякс не разбирался. Выходец из крестьянской семьи, выпускник военной академии, молодой майор, что он мог понимать в искусстве? Музыка, картины, танцы, песни для него делились на красивые и некрасивые. В картинах же Чжун Ли было что-то еще. Они будто затягивали военного в свой нарисованный мир. С портретов люди смотрели прямо ему в глаза, словно хотели что-то сказать, с пейзажей ветерок касался щек и носа, цветы на натюрмортах будто благоухали, только поднеси лицо к полотну. Наверное, это просто любовь заставляла видеть в Чжун Ли что-то волшебное. И ведь он правда напоминал колдуна. Худой и бледный от опиума, сотканный из тайн. Вся квартирка его была заставлена мелочами вроде минералов, свечей, антикварных украшений, колод карт игральных и таро, ваз с сухими цветами. На книжных полках среди многостраничных томов о живописи стояли и книги о хиромантии, астрологии, алхимии, мировых мифологиях. Некоторые из них были написаны на родном языке Чжун Ли, и о их названии и наполнении Аякс мог узнать лишь от самого художника. И Чжун Ли был невероятно красив. Слишком для обычного человека. Даже опьяненный опиумом, с сузившимися до размеров спичечной головки зрачками и то и дело скрывающими это отекшими веками, не поспевающий за тем, о чем говорит Аякс со своим грубым, варварским акцентом, он был так красив, что спирало дыхание. В непомутненном рассудке Чжун Ли становился еще краше. Особенно хорош собой он был за работой, плавно, но выверенно точно движущий кистью или мастихином по холсту, сосредоточенный, облаченный под фартуком в шелковый темный ханьфу, который Аякс по незнанию окрестил халатом, за что получил от Чжун Ли целую лекцию о традиционной одежде его народа. Это было в первый день их встречи. Друг попросил Аякса зайти в мастерскую художника, которым восхищалась его невеста, забрать картину, заказанную им месяц назад ей в подарок. Военный растерялся, когда дверь квартиры ему отворил мужчина в одежде, которую он скорее ожидал бы увидеть на даме. Чжун Ли в тот день был весел, окинул военного лисьим оценивающим взглядом и предложил Аяксу выпить вместе кофе на кухне. Кажется, именно в тот момент парень влюбился. Приходил по несколько раз в неделю вечером, приносил продукты, готовил, если Чжун Ли уже не был в состоянии, уговаривал его поесть, если было нужно. Послушно шел в спальню, когда художник звал его туда, ложился рядом и слушал его рассказы, пока тот не проваливался в сон. Обычно Аякс сразу после этого уходил. Как-то раз Чжун Ли предложил ему погадать. Аякс, привыкший потакать прихотям художника, согласился. Разложив перед собой пять карт, Чжун Ли затянулся из опиумной трубки и выпустил тонкую струйку дыма. Внимательные янтарные глаза рассматривали картинки, лежащие на столе. Аякс смотрел на них с интересом, но без лишнего энтузиазма. В гадания он не верил. - Ты влюблен без памяти, это взаимно. В скором времени вы сойдетесь, - Чжун Ли бросил краткий взгляд на Аякса, словно проверял его реакцию, но парень, стоило ему услышать про влюбленность, вперился глазами в карты, словно надеялся, что они сами ему обо всем расскажут. Художник тихо хмыкнул, снова затянулся и продолжил рассказ. - Но ты идеализируешь этого человека, не видишь очевидных проблем. Или предпочитаешь не замечать. В будущем он разочарует тебя. Это разочарование нагрянет будто гром, приведет к краху, хаосу в твоей душе. Пускай ты, может, уже понимаешь, что это опасный тупик, ты все равно принесешь себя в жертву этим отношениям. - Да уж, ну и нагадал ты мне, - Аякс тихонько рассмеялся. Чжун Ли кривовато усмехнулся, но по выражению лица военный понял, что художник пребывал в смятении. Картам, в отличие от младшего, суеверный мужчина верил. - Не думаю, что тот, в кого я влюблен, окажется причиной стольких проблем. Он не так плох, я думаю. - На то ты и влюблен, чтобы видеть только хорошее. Аякс был уверен, что Чжун Ли знал, к кому он испытывает чувства, кто, по обещаниям карт, должен разрушить его жизнь. Чжун Ли не дурак. Ему всегда нравились мужчины, он всегда нравился мужчинам, уж чувства юнца он мог определить с одного лишь взгляда. Несмотря на тревожное предсказание, противостоять этому притяжению оказалось невозможным. Аякс сам не понял как так произошло. Вот он пришел, как всегда, будним вечером в мастерскую. Вот они поужинали и Чжун Ли, пребывающий в ясности ума и невероятно хорошем настроении, утянул Аякса танцевать посреди комнаты под музыку, доносившуюся из окна. На улице играл скрипач. Вот обе ладони легли смеющемуся и кружащемуся в танце художнику на талию, а в желудке что-то связалось узлом и сделало кульбит. И вот Аякс, набравшись смелости, коротко поцеловал мужчину прямо в губы, краснея и волнуясь, будто ему могли отказать. Чжун Ли оторопело застыл в его руках, как громом пораженный. На короткий миг в его карих глазах блеснуло сомнение, но быстро исчезло. Художник устроил ладони на щеках Аякса и потянул его к себе, даря новый поцелуй. В тот самый момент Аякс пропал в нем окончательно. Никогда он не представлял, что любовь окажется такой злой и разрушающей. Аякс хотел бы, мечтал верным псом устроиться у ног художника, отдать в его руки свою жизнь, до их встречи такую никчемную и пустую, притащить ему в дар весь этот мир и кинуть его на пол перед ним со своим заполошно бьющимся сердцем в придачу. Попроси Чжун Ли юношу шагнуть из окна его комнатушки под чердаком, и Аякс бы не раздумывая шагнул. Но Чжун Ли не просил ни о чем. Искупав Аякса в ласке и нежности, в следующую встречу Чжун Ли отказывался от него вовсе, сторонился, отмахивался от разговоров и объятий работой или вовсе не оказывался дома в привычное время. Аякс не желал позволять чужим суевериям вставать на своем пути, потому уперто продолжал приходить к нему и покорно принимать любовь, когда Чжун Ли был готов ее предложить. Как-то в минуту своей слабости, нежась на крепкой груди военного, Чжун Ли мягко обвел край его челюсти пальцем и что-то зашептал на своем родном языке. - Ты ведь помнишь, что я не говорю на твоем языке? - иногда в объятиях опиумного дурмана художник действительно забывал. Лепетал что-то на своей тарабарщине, но то больше походило на разговор спящего, в тот же раз янтарные глаза с безумными крошечными зрачками смотрели прямо на Аякса с несвойственной ясностью во взгляде. - Тебе и не нужно, баобэй. Я лишь хочу защитить тебя. - Защитить? От чего? - Чжун Ли не ответил, лишь лег обратно на плечо Аяксу. - Не от той ли ерунды, которую наобещали тебе карты? - Это не ерунда. Ты поймешь. Поздно поймешь, как и все. Спустя месяц случилась их первая ссора. Чжун Ли опять вел себя отрешенно и на прямой вопрос Аякса, до того тихо наблюдавшего за работой художника, ненадолго оторвал глаза от картины, чтобы посмотреть на лежащего на кровати юношу, и сказал что-то о своем страхе перед судьбой и о том, как плохо для них обоих кончаться их отношения. Военный вспыхнул, как спичка, и вскочил с кровати. Дальнейшее ускользало из его сознания так же быстро, как и происходило. Аякс кричал, срываясь на родные междометия и бранные слова, мерял шагами комнату, эмоционально размахивал руками. Чжун Ли сидел на кровати, поджав под себя ноги, и сопровождал каждое движение военного таким взглядом, словно он этого и ожидал. - Может ты хоть что-нибудь скажешь? - от почти безучастного вида художника Аякс зверел хлеще прежнего. Парень схватил Чжун Ли за плечи и еле удержал себя от порыва встряхнуть того, будто тряпичную куклу. - Тебе совсем нет дела? Взгляд художника отрезвил Аякса, словно того окатили ведром ледяной воды. Строгий, серьезный, но при том болезненный. - Какой смысл мне говорить, если ты не понимаешь и не веришь мне? - Да потому что глупости это все! - Аякс вновь вскочил с кровати, чтобы подойти к окну. По вымощенным дорожкам на улице вышагивали торопящиеся по делам люди. У цветочницы, недавно обосновавшейся прямо под окнами мастерской, мужчина покупал яркий букет желтых тюльпанов. - Мне нужно проветриться. Чжун Ли все так же молча наблюдал за Аяксом, пока тот накидывал пиджак и пальто. Как сильно парень хотел, чтобы Чжун Ли тот час же понялся с кровати, схватил его за руку и попросил не уходить. Но художник не поднимался и даже не думал говорить, лишь смотрел с каким-то нечитаемым выражением на Аякса. Военный вышел из квартиры, не оборачиваясь на Чжун Ли и не хлопая дверью. Быстро перебирая ногами ступени, Аякс почти сбежал на первый этаж, и выскочил из дома, уже на улице отходя от которого обернулся посмотреть, не выглянул ли художник хотя бы в окно. Его тонкая изящная фигура изменила бы все. Парень точно знал, что развернулся бы обратно и так же быстро заторопился на чердак в мастерскую, из которой так поспешно вылетел. Но оконная рама обрамляла лишь темный пустой прямоугольник. Аякс отвернулся и с уверенностью зашагал, куда глаза глядят, пытаясь сбежать от своих мыслей, чувств и этой жестокой, злой любви. Почти месяц прошел, когда пьяный, неровный шаг привел Аякса к тому дому из светлого камня с уродливыми горгульями, устрашающе (или все же осуждающе?) смотревшими на иностранного военного с крыши. Сослуживцы предложили выпить, отметить повышение в звании одного из них, отказать было нельзя. Плохо переносившему алкоголь молодому майору хватило трех бокалов шампанского и столько же рюмок крепого, чтобы в голове сорвало к чертям все искусственно взращенное безразличие и пробудилась невыносимая тоска по нежным рукам, блестящим раскосым глазам, шелковым ханьфу, книгам, картинам, даже по запаху опиума. Еще было недостаточно поздно, поэтому через дорогу от злополучного здания уже знакомая цветочница только-только начинала собираться. Аякс подошел к ней заплетающимся шагом и ткнул в первый попавшийся букет, показавшийся ему самым симпатичным. В растениях он разбирался так же скверно, как и в искусстве, и лишь надеялся, что цветы понравятся Чжун Ли. - Сколько за эти берете? Девчонка подняла глаза от кошелька, в котором пересчитывала заработанные за день монеты, и назвала цену. Аякс кивнул и полез за купюрами во внутренний карман шинели. - Извинятся идете? - девушка хитро сверкнула глазами, заворачивая цветы в газету, пока военный искал нужные купюры. - Почему Вы так решили? - Язык цветов, - цветочница пожала плечами и ловко обернула газету отрезком бечевки. - Белые хризантемы. - О, вот оно как. Что ж, это как раз кстати. Возьмите, сдачу оставьте себе, - Аякс, чей пьяный разум так и не сумел нормально сосчитать, сколько и каких купюр надо отдать, сунул девушке сумму в три раза больше стоимости самого букета. Цветочница хотела сначала что-то сказать, но передумала, заискивающе улыбнулась и приняла от клиента деньги. "Щедрее виноватых мужчин лишь пьяные виноватые мужчины," - промелькнула мысль в ее голове. - Спасибо. Удачного примирения, господин! Аякс удосужил радостную сегодняшним уловом девушку лишь кратким кивком и развернулся обратно к нужному подъезду. Этаж за этажом, и вот он стоит у нужной двери в нерешимости. А вдруг Чжун Ли уже лег спать? Или, того хуже, у него посетитель? Чжун Ли был популярен не только как художник, Аякс не раз видел, как с ним открыто флиртовали клиенты, покупавшие картины в подарок женам, дочерям, любовницам. Вдруг один из них оказался достаточно настойчив и сумел добиться расположения этого неприлично красивого мужчины? Аякс оторопело сел на ступеньку и положил цветы себе на колени, пытаясь решить, достаточно ли в нем смелости, чтобы смириться, если все так и есть. И только Аякс, неготовый столкнуться с тем, что, возможно, еще не произошло, собрался оставить букет у порога и уйти, как дверь за его ссутуленной спиной скрипнула, открываясь и выпуская из мастерской художника. Чжун Ли удивленно уставился на рыжую макушку, хозяин которой из-за опьянения соображал невыносимо медленно, и ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что за ним происходит какое-то движение. Обернувшись, Аякс встретился взглядом с художником, стоящим в коридоре в уличной одежде (в темноте было сложно понять, но, кажется, Чжун Ли, в отличие от своего недавнего любовника, пребывал в трезвости ума). - Чжун Ли... - задумчиво выдохнул военный, и только после этого понял, что именно происходило. - Чжун Ли! - он вскочил со ступеньки, опасно накренившись в сторону крутой лестницы, из-за чего художнику пришлось его с испуганным аханьем придержать за локоть. - Чжун Ли, я пришел... черт, зачем я... ах, да! Я пришел просить у тебя прощения и... у тебя же там нет никого, да? Нет, ты не подумай, я не буду устраивать сцен, просто... - Аякс тараторил заплетающимся языком и сам едва понимал, что несет, что уж говорить о художнике, не способном влезать в чужие головы. - Боги, да ты же еле на ногах стоишь, - художник потянул его внутрь своей каморки на чердаке. - Пойдем, пока не навернулся и шею себе не свернул. К чему было так напиваться... В мастерской он аккуратно уложил цветы на кухонный стол и помог Аяксу выбраться из шинели, кителя и сапог. Военный глупо хихикал, пока Чжун Ли ловко расправлялся с ремнем и пуговицами на кителе. - Похохочешь завтра утром. Судя по всему, головная боль тебе обеспечена. Сколько ты выпил? - проворчал художник, опускаясь на колени, чтобы взяться за сапоги. - Три бокала игристого и две рюмки... кажется, это была водка? - Аякс уперся рукой в косяк, чтобы не грохнуться прямо на Чжун Ли и запрокинул голову, прикрыв глаза. Его потянуло в сон. - Я слышал, северяне лучше переносят алкоголь, - Чжун Ли тяжело вздохнул и посмотрел повыше, надеясь встреться с глазами Аякса. - Эй, потерпи пять минут, не смей сейчас отключаться. Покончив с сапогами, художник скинул с себя пальто прямо на пол и потянул Аякса к спальне, помогая ему не спотыкаться о собственные ноги. Краем глаза военный заметил, что на Чжун Ли был европейский костюм вместо его обычных ханьфу. Внимательнее он это диковинное для этой квартирки явление рассмотрел уже в спальне, пока под чутким руководством Чжун Ли разбирался с пуговицами на рубашке. Жилет, несомненно, прекрасно подчеркивал талию мужчины, а брюки длину стройных ног, но... - Тебе не идет, - выдохнул Аякс. Чжун Ли растерянно на него посмотрел. - Что? - Это все, - парень неопределенно взмахнул рукой, обводя пальцами в воздухе одежду собеседника. - Пришел ко мне, напившись, и оскорбляешь мой вкус в одежде? Мило, - сухо ответил художник и продолжил стаскивать рубашку с Аякса. - Нет, нет, костюм красивый. И ты в нем красивый. Но лучше в твоих этих ха... - Аякс напрягся, пытаясь вспомнить непривычное слово. - Ха... халатах, в общем. - Ханьфу, - привычно фыркнул Чжун Ли. Аякс хихикнул. - Да, в них. Почему ты не в ханьфу? - прозвучало почти обиженно, словно ребенок не понимал, почему родители не купили ему игрушку, которую он так хотел. - На местных улицах удобнее в костюме. Тем более в такой холод. Приподнимись, - Чжун Ли слегка хлопнул по бедрам Аякса, намекая, чтобы стянуть с него штаны. - Мы еще не помирились, а ты уже с меня штаны стаскиваешь, - прыснул Аякс, вызвав этим шутливым комментарием лишь закатывание глаз художника. - Или такова твоя идея примирения? - парень пытался звучать игриво, но выходило скорее смешно из-за заплетающегося языка, из-за чего Чжун Ли с трудом сдержал улыбку. - Не будь ты в стельку пьян, я бы подумал над твоими словами, - штаны были успешно сняты и сложены поверх рубашки на стуле в углу комнаты. - Спи. Поговорим утром, - строго сказал мужчина, направляясь к двери. - Это будет плохой разговор или хороший? - Аякс схватил художника, проходящего мимо, за ладонь. Ощутив прикосновение кожа к коже он словно на мгновение даже протрезвел и сплел их пальцы. Чжун Ли не вырывался. - В смысле, в конце ты вышвырнешь меня или мы поцелуемся? - Интересный набор вариантов, - тихо ответил Чжун Ли, слегка сжав ладонь Аякса в ответ. На смену шутливой пьяной игривости Аякса и легкого раздражения Чжун Ли на них опустилось ощущение тихой, ласковой интимности диалога. - Хотелось бы надеяться на второй. - Куда ты сейчас? - Подышать свежим воздухом. От запаха растворителя у меня кружится голова, - Чжун Ли присел у кровати и коснулся губами лба Аякса, отодвинув ладонью челку. Майор прикрыл глаза и улыбнулся, проваливаясь в глубокий сон. Утро действительно встретило Аякса головной болью и тяжестью во всем теле. Быстро ополоснув лицо и шею и прополоскав рот в рукомойнике в ванной комнате, прилегающей к спальне, парень залез в штаны и рубашку, чтобы не смущать художника своей почти полной наготой, и отправился на поиски Чжун Ли. Он обнаружился за кухонным столом. На этот раз на нем уже было ханьфу, длинные волосы собраны в аккуратный пучок, из которого торчали украшенные концы заколок. Аккуратными мазками специальной кисти Чжун Ли выводил иероглифы черной тушью по плотной белой бумаге. Рядом с ним стояла чашечка кофе, совершенно не вписывающаяся в эту картину. Букет обнаружился в хрустальной вазе на подоконнике. - Доброе утро, - хрипловатым после сна утром поздоровался Аякс. Чжун Ли отвлекся от своего дела и посмотрел на него, в полурасстегнутой рубашке, не заправленной в штаны, босого, растрепанного. Аяксу стало стыдно за свой внешний вид сейчас и свое поведение предшествующим этому дню вечером. - Доброе утро, - повторил художник. В его взгляде угадывались строгость вперемешку с волнением. - Как твое самочувствие? - Я бы хотел опустить позорный ответ на твой вопрос, - Аякс несчастно вздохнул плюхаясь на второй стул у обеденного стола. - Тебе приготовить кофе? Завтрак? - Чжун Ли отодвинул в сторону тушь, кисть и блокнот и, не дожидаясь ответа Аякса, встал к плите. - Да и да, если не затруднит. Никогда в жизни больше не пойду на поводу у Всеволода, - Аякс осторожно уперся затылком в стену позади и прикрыл глаза, слушая, как Чжун Ли принялся за готовку, стараясь не издавать громких звуков, чтобы не тревожить больную голову гостя. - Эта скотина мой ровесник, а вылакивает столько алкоголя, сколько самый пропитый мужик из глубинки не смог бы. И ведь не откажешь ему, собаке, убеждает похлеще черта! - Возможно, стоит просто не браться за крепкий алкоголь? - Ты поди объясни воякам, почему не пьешь, - Аякс открыл глаза и посмотрел из-под ресниц на мельтешащего у плиты Чжун Ли. Ровная осанка, хрупкая на вид фигура с точеной талией, тонкие запястья и нежная белая шея. И будь проклят Аякс если откажет себе в удовольствии заключить эту напрашивающуюся фигуру в объятья! Когда руки подошедшего со спины Аякса оказались скрещенными на животе, а нос уткнулся куда-то в шейные позвонки, Чжун Ли сумел лишь застыть и медленно сжать свободной от ножа рукой ладонь военного. Аякс шумно втянул запах тела художника и оставил сухой поцелуй у краешка воротника. - Я так скучал по тебе, - прошептал он, крепче прижимая тело мужчины к себе, избавляясь от любого лишнего миллиметра между ними. Этого человека хотелось вплавить в себя, чтобы никогда больше не совершать ошибок и не расставаться. - Почему же тогда ты не возвращался? - с еле читаемым укором произнес Чжун Ли. Сердце Аякса сжалось от приятного волнения. Он ждал его! Он любил его! - Я думал, ты больше не хочешь меня здесь видеть. Ты не остановил меня, - честно признался Аякс. Чжун Ли положил нож на доску рядом с хлебом, который нарезал до этого. Аякс, поняв намек, ослабил объятия, позволяя ему развернуться и уложить руки себе на шею. Чжун Ли осторожно коснулся губами губ военного. Аякс улыбнулся сквозь этот поцелуй. Ничуть не изменилось то, как он смотрел на художника, все тот же взгляд верного пса. Чжун Ли же смотрел строже, острее, будто знал об Аяксе что-то, о чем он сам не догадывался. Даже в минуты трезвости раньше его взгляд был более смазанным и беспомощным. - Как долго ты не принимал опиум? - напрямую задал волнующий вопрос Аякс. - С тех пор как ты ушел. Мне надоело, да и картины выходят хуже, если я много курю. - Просто надоело? Такого не бывает, - Аякс фыркнул, пытаясь высмотреть в лице признаки абстинентного синдрома. - Видывал я зависимых, люди не могут просто прекратить употреблять без последствий. - А кто тебе сказал, что я обычный человек? - Чжун Ли хитро улыбнулся, заискивающе блеснув глазами. Аякс смотрел на веселящегося Чжун Ли долгим, непонимающим взглядом. - Ты перешел на что-то иное? - Чжун Ли после паузы, вызванной ошеломлением такой догадкой, громко расхохотался. Аякс слегка хлопнул веселящегося художника по плечу. - Дурак, я не осуждаю тебя, просто скажи! - Смотри, - Чжун Ли прижался лбом ко лбу Аякса и зажмурился на мгновение. Когда веки вновь распахнулись, зрачки под ними оказались вытянутыми, будто у змеи, а радужка - светящейся золотистой вместо обычной светло-карей. Аякс испуганно отпрянул, чуть не врезавшись в стоящий позади стол. Нечеловеческие глаза смотрели на него с легким волнением. Майор зажмурился и встряхнул головой в надежде сбросить иллюзию. Но ничего не изменилось. - Что за... как ты... Что ты такое? Как ты это сделал? - с каждым вопросом голос Аякса дрожал все сильнее, испуг в его груди нарастал, бил набатом между висками вместе с похмельной головной болью. - Кажется, на языке местных это называется дракон? Хотя, дракон - это не совсем то название, которое я дал бы самому себе. На родине я называюсь лун. - Ага, - Аякс, обескураженный тем, как просто Чжун Ли об этом говорит, шлепнулся на стул. - Лун. Дракон. Ты. - Да, ты неплохо выделил основные термины и связал их вместе, - шутливо произнес Чжун Ли, вернувшийся к готовке завтрака. Будто каждый день ему приходилось рассказывать людям, что он мифическое существо, ради интереса употребляющее лауданум и пишущее картины на чердаке. Аякс долго молчал, переваривая не желающую укладываться в голове информацию. В это время Чжун Ли мирно молол в ручной кофемолке зерна для будущего напитка и заливал получившийся порошок водой из рукомойника. После турки на плите оказалась сковородка, в которой в скором времени на разогретом масле зашкворчали два яйца. Аякс же прикипел взглядом к изменившимся рукам, черным как уголь с золотыми светящимися прожилками и внушительными глянцевыми когтями. - И что это вообще значит? Ты умеешь превращаться в огромного летающего ящера, дышать огнем и... что там еще драконы делают? Воруют женщин? - отмер от шока Аякс. Чжун Ли рассмеялся. - Нет, я не дышу огнем и женщин воровать мне еще не приходилось. Да и в свою настоящую форму уже давно не превращался, - Чжун Ли резал сыр. - Но к золоту и красивым побрякушкам, признаться, у меня есть тяга. Военный обвел взглядом мастерскую. Теперь весь этот антиквариат, украшения, полудрагоценные камни, дорогие ткани, все то, что придавало волшебной таинственности этой квартирке приобрело вот такое прозаичное объяснение. Местный дракон просто выбрал из всех возможных особенностей, о которых в далеком детстве мама рассказывала Аяксу в сказках, любить, как какая-то драная уличная сорока, блестящие цацки. - Ладно, в следующий раз вместо цветов принесу тебе побрякушку, - обескураженно произнес Аякс, не зная, как еще реагировать на происходящее. - А вся эта ерунда с гаданиями? Это тоже как-то связано? Чжун Ли поставил перед Аяксом яичницу, два ломтика хлеба, нарезанные сыры нескольких видов и сливочное масло. Пока дракон разливал кофе по чашкам, военный принялся механически собирать себе бутерброд. - Гадание - это мое хобби. Я понимаю, что ты в это не веришь, но меня никогда не обманывают карты, кофейная гуща, чайные листья линии на ладонях, звезды. Когда ты вчера пришел, я разозлился. У тебя была возможность избавить нас от болезненного расставания, - Аякс открыл рот. - Нет, дослушай. Мне несколько тысяч лет. Я почти бессмертен. Ты - нет. Однажды нам придется расстаться. Для меня средняя продолжительность жизни человека, как для тебя - бабочки. И даже если я захочу разделить с тобой твою жизнь, поверь мне, тебе быстро наскучит, ведь я уже давно не в том нежном возрасте, когда молодые драконы могут быть достойными спутниками людям. - Ты можешь быть достойным спутником мне. Можешь месяцами торчать дома и писать свои картины, часами смотреть на то, как блестят камни и как карты с рисунками пытаются тебе что-то сказать. А я буду приходить к тебе каждый вечер, ложиться головой на колени и слушать твои истории о событиях предыдущих твоих тысячелетий. Ты будешь моим островком спокойствия, а я покажу тебе все те части мира, что ты еще не видел. Или отвезу тебя на свою родину, к самой долгой и снежной зиме и самому тихому лету. Или с тобой уеду на твою родину, и ты мне расскажешь каждую ее историю и покажешь каждый ее уголок, - Чжун Ли пораженно слушал Аякса, пока тот осторожно, будто изучая, поглаживал самые кончики темных пальцев и длинные крепкие когти. - Я всю свою жизнь ради тебя с ног на голову переверну, ты только согласись быть со мной. - А как же семья? Тебе нужен не я, а какая-нибудь хорошая девушка. Со мной у тебя не будет детей. Я знаю, что вы, люди, их обожаете, - Чжун Ли привычно взмахнул рукой, словно хотел схватиться за опиумную трубку, которую всегда держал по левую руку. Это выдало в нем волнение. - Я был бы на редкость плохим отцом и мужем, хотя бы потому что предпочитаю мужчин, - Аякс увереннее провел пальцами дальше, добравшись до тыльной стороны ладони дракона. Чжун Ли прикрыл глаза. - Тебя не переубедить? - Да, - Аякс размазал желток по белку и отломил вилкой кусочек яичницы, игнорируя нож, чтобы не пришлось отрываться от ладони художника, и отправил его в рот. - Вкусно. Спасибо. Чжун Ли отягощенно вздохнул и сделал глоток кофе, разворачивая руку и аккуратно, чтобы не ранить своими когтями, сплетая с Аяксом пальцы. Что ж, наверное, в этот раз ему придется поступиться своими принципами. В конце концов, самую дорогую драгоценность, драконье сердце, уже прикарманил этот рыжий мальчишка.