Перевоспитанию не подлежит!

— Нет, это невозможно! — ругалась рыжеволосая женщина преклонного возраста, пытаясь отлепить жвачку от своих волос. — Пока я спала, ваш сын приклеил к моим волосам жвачку и разрисовал все лицо! — Нам действительно очень жаль, мы готовы заплатить вдвое больше, только пожалуйста… — родители Сано пытались как-то переубедить ее, но та грубо прервала их речь. — Этот мальчишка не подлежит никакому перевоспитанию! — злостно выплюнула женщина, наконец, отодрав жевательную резинку от кучерявых волос, а после развернулась и ушла прочь, хлопнув входной дверью. — Дорогой, ну что нам делать? Никто не хочет оставаться с Майки… — Сакурако с тяжелым вздохом приземлилась на светлый кожаный диван. — А нам вот-вот нужно будет уехать, потому что инвесторы не могут больше ждать. Даже для нас слишком так откладывать поездку… — Не беспокойся, милая, мы что-нибудь обязательно придумаем, — успокаивающе произнес глава семейства, нежно гладя жену по плечу.                                      *** — Дорогой, а ты уверен? — брюнетка закусила губу, глянув на мужа. — Он ведь омега… Разве стоит так подставлять паренька? — Меня это не особо волнует, нам надо перепробовать все варианты, — решительно произнес Макото, прежде чем открыть дверь. — Здравствуйте, — доброжелательно произнес молодой парниша с черными волосами, улыбнувшись самой милой и обворожительной улыбкой, на какую только был способен. — Добрый день, Ханагаки-сан, пожалуйста, проходите, — учтиво сказала женщина, глядя на него как на последнюю надежду. — Благодарю, госпожа Сано, — Такемичи разулся и прошёл внутрь огромного особняка. — Пойдёмте, сначала выпьем чаю, затем мы введем вас в курс дела, — продолжил отец. — С удовольствием. Макушка светловолосого низенького мальчика высунулась из-за угла. — «А вот и моя новая жертва», — тихонько хихикнул тот, так, чтобы его не услышали. «Он такой миленький… Как жаль, что надолго здесь не задержится». Уже на кухне вся троица начала обсуждать особенности и нюансы его новой работы. — Понимаете, мы с мужем должны вот-вот уехать в другой город на две недели, а сына нам оставить не с кем… — Сакурако с грустью опустила взгляд. — Почему же не с кем? — спросил Ханагаки, сделав глоток зеленого чая. — Он совсем не слушается нянь, в этом-то и проблема, — пояснил отец. — Мы перепробовали кучу вариантов, но ни одна не задержалась у нас дольше, чем на один день. — Что ж… — Такемичи поставил чашку на стол и на миг задумался. — Я могу попробовать найти с ним общий язык, но ничего не обещаю. — Большое спасибо! На вас сейчас вся надежда… — брюнетка благодарно улыбнулась. Закончив чаепитие, родители в компании Ханагаки направились в комнату сына. Поднявшись по длинной лестнице на второй этаж, они подошли к светлой деревянной двери, на которой была табличка с надписью «Майки». — Сынок, к нам гости, — постучавшись, произнесла женщина и открыла дверь. Родители прошли в комнату, а следом и Такемичи. Едва он переступил порог, как сразу же поймал на себе взгляд черных бездонных глаз, внимательно следящих за каждым его движением. Такемичи по инерции приветливо улыбнулся ему, подметив, что щеки мальчика тронул легкий румянец. — Майки, познакомься, это твой новый нянь, Ханагаки Такемичи, — представил его Сано-старший. — Рад знакомству, — произнес Такемичи. — Ну, привет, — Манджиро встал из-за рабочего стола и неторопливой поступью приблизился к парню. — Такемучи.