Перевоспитанию не подлежит!

— Так, это взяла, это взяла… — в спешке бубнила женщина, складывая вещи в чемодан. — Отлично. Ханагаки-сан, мы поехали, если что, сразу звоните, не стесняйтесь. — Непременно, — кивнув головой, ответил тот. — Тогда мы пошли. Удачи вам, — произнес Макото, после чего входная дверь захлопнулась, оставляя Ханагаки наедине с подопечным. «Что ж… Пора будить этого оболтуса в школу», — думал тот, направляясь к комнате мальчишки. — «Как бы не отчебучил чего-нибудь…» — Майки, вставай, пора в школу, — сказал тот, открыв дверь в комнату мальчика, и, войдя в помещение с удивлением обнаружил что никого нет. — Майки! Где бы ты ни был, вылезай сейчас же, пора собираться в школу. Я уже приготовил тебе завтрак, — послышался хлопок двери, и парень резко обернулся, чуть не выронив из руки тарелку с десертом. Сано стоял возле закрытой двери со своей фирменной хитрой улыбкой. — Попался. — Майки, прекращай уже свои игры, сейчас на это нет времени, — Ханагаки тяжело вздохнул, все также держа в руках тарелку с едой. — Я хочу знать, почему ты остался? — тот подошел ближе к Такемичи, заглядывая ему в глаза. — Я сделал это лишь потому, что мне искренне жаль твоих родителей, — прямо ответил тот. Ехидная улыбка тут же сошла с лица мальчика, на миг сменившись на грусть, затем злость, но вскоре он снова злобно усмехнулся. — Жаль, говоришь… — тот резко толкнул Ханагаки на постель, которая была вся смятая, тот чуть ли не вскрикнул от неожиданности. Только сейчас он заметил, что паренек чертовски силен. Десерт, что брюнет держал все это время, упал прямо ему на лицо, а затем скатился на простынь. Мальчик подошел ближе и смахнул пальцем крем с щеки молодого няня, пренебрежительно облизнув его. — Да что ты вообще знаешь? — Знаешь, что? — лицо Такемичи вспыхнуло яростью, он резко сел, почти поравнявшись с мальчиком лицами. — Я пытался по-хорошему. Пытался найти с тобой общий язык, и что же я получил взамен? Насмешки, издевательства, пренебрежение. Ты ни один, ни один чертов раз не пытался хотя бы немного выслушать другого! Чертов эгоист! Такемичи встал с кровати резким движением и прошел мимо ребенка, только сейчас он заметил сильный цитрусовый запах, исходящий от него, но сейчас он был другим, не как в тот раз, на детской площадке, когда Баджи нагло пытался с ним заигрывать, сейчас он был пропитан… Горечью? Грустью? Решив не заострять на этом внимание, тот быстро пересек комнату и вышел, хлопнув дверью, бросив напоследок: — Делай, что хочешь. Мне все равно. «Да как… Как он?..» — Делай, что хочешь, мне все равно, — отец прошел мимо Сано с холодным взглядом. — Но папа… Разве ты не хочешь прийти на наш утренник? Я… Я специально репетировал чтобы ты пришел и посмотрел… — ребенок опустил голову, на глазах проступили едва заметные слезы. — Майки, пожалуйста, не маячь перед глазами. Неужели ты не понимаешь, что наша фирма терпит убытки… Ох, черт, если так продолжится… — тот сел в свое кожаное кресло, потирая виски, затем снова посмотрел на Сано. — Я купил тебе лучший костюм для твоего утренника, его шил самый лучший кутюрье, разве этого недостаточно? Нет, завтра я точно буду занят. Тебя сопроводит няня. — Еще одна? Которая это уже? — всхлипнул тот, вытирая слезу. — Ну уж извини, что каждый раз приходится нанимать новую. Просто кое-кто никак не может научиться вести себя как следует. И почему именно няни? Чем они так тебе не угодили? — Да тем, что я вас вообще практически не вижу! — вскрикнул Манджиро, за что получил гневный взгляд. — В свою комнату. Сейчас же. И тот выбежал из кабинета отца, еле сдерживая слезы, что градом потекли по щекам. — «Почему? Почему?!» — Майки! — Ханагаки не выдержал и прибежал на громкие рыдания мальчика. Тому было уже плевать, что подумает этот жалкий омега, смесь горечи и обиды пожирала его изнутри. Мальчишку трясло как осиновый лист, плач усилился. Никогда и никто не видел его таким. Таким жалким. — Майки, тише, пожалуйста… — тихо сказал Ханагаки, он осторожно положил руку на спину мальчишки, второй рукой поглаживая пшеничные волосы мальчика. — Извини, я не хотел обидеть тебя… Правда. Я просто был на пределе. — Ты… не нужны мне твои… извинения… придурок… — процедил тот сквозь слезы, пытаясь успокоиться и проклиная себя за то, что его услышали. — Пожалуйста, Майки, — тот крепко обнял мальчика прижав его к груди. Тот всхлипнул еще раз и удивленно замер. Аромат феромонов омеги стал сильнее, приятный запах кофе с молоком успокаивал расшалившиеся нервы маленького альфы, даря долгожданные тепло и покой, которые он никогда и ни от кого не чувствовал. Медленно и несмело, ребенок обнял старшего в ответ, сильнее втягивая запах и прижимаясь носом к его груди. Из уст Такемичи послышался облегченный вздох. — Такемучи… — Успокоился? — мягко произнес тот, продолжая гладить мальчика по макушке. Тот еще несколько секунд так просидел, пока внезапно не опомнился. — Эй! Я тебе не девчонка какая-то! — Манджиро слабо оттолкнулся от груди Ханагаки и нахмурился, тщетно пытаясь скрыть румянец. — Глупенький, — Такемичи по-доброму усмехнулся и потрепал мальчика по макушке. — Мальчики тоже плачут. И ничего в этом плохого нет. — Пф… Все, отстань, я в школу опаздываю, — проворчал тот, попутно выталкивая парня из комнаты. — И дай мне переодеться! — О, так ты все-таки идешь в школу? — удивленно, но с ноткой радости произнес брюнет, пока тот выталкивал его. — Да. Но только сегодня! И то потому что мне скучно! — капризно произнес тот, захлопнув дверь перед носом Такемичи. — Какой же он все-таки милый... хоть и упрямый, — сказал юноша себе под нос. — Я все слышу!