Кошмары

***       Тёплые солнечные лучи высоко стоящего неба освещали этот бренный мир. Облака казались каким-то желтыми, словно смотришь на них сквозь старое и грязное стекло. Но скорее всего это из-за наступающего лёгкого восхода летнего солнца.       И всё сейчас кажется таким далёким, но таким хорошим. Приятно дует холодный утренний летний ветер на улице у дворцов. — И вам тоже доброго утра. — слышит сзади Александр. Он оборачивается и видит знакомую белобрысую макушку. — Доброе. — говорит он еле заметно улыбаясь, он смотрит на солнечный восход. Начинается новый летний день и снова всё пойдёт, как всегда — типичная приятная, чуть напрягающая суета. Обычное утро, такое же как и те, что были вчера, позавчера и так далее. Но ощущение, что сейчас есть нечто особенное. — Не смотри так, а то глаза выпадут. — сказал Московский и кинул лёгкий щелбан по лбу северной столицы, что привело в чувства последнего. И чувствуется какое-то странное тепло после тех слов. Приятно. Хорошо. Весело. Появляется еле заметный румянец на бледных щеках. — Ну, а если вы не возражаете, то я готов вас пригласить на танец. Посмотрим на что способна наша столица. — и Романову протягивают ладонь, глядя прямо в его серые глаза. Чужие глаза, похожие на ясное голубое дневное небо так приятны и родны столичной душе.       И он кладет свою руку на ладонь блондина. Её некрепко сжимают. Кажется, что солнце светит за Михаилом, а лучи его отходят от золотистых волос. Может Московский является чем-то на подобии солнца в человеческом обличии?       И начинается танец в почти полной людской тишине. Её нарушают разве что хор из утренних птиц, поющих свои серенады. Будто готовятся к какому-то загадочному концерту. Их пение переливалось речкой в причудливую мелодию.       Танец уже знаком наизусть, можно и в одиночку станцевать представляя кого-то рядом. Аккуратные и продуманные движения разрезают плотный теплый весенний воздух. И вновь, словно сердце останавливается в неком ожидании, заставляя с азартом вдыхать и хватать ртом кислород. «Как же хорошо!»       И мир плывет перед глазами. Он кажется таким не важным, он не так сильно интересует. По крайней мере сейчас. Издали слышится лёгкий шелест изумрудной листвы крон деревьев, да птичий хор, поющий очередной куплет какой-то веселой утренней песни. Не хочется так, чтобы танец заканчивался. Пусть он продолжится вечность, пока ноги не сотрутся в пыль и кровь. Но он быстро заканчивается, как и всё хорошее.       Но руку Романова всё ещё бережно сжимает блондин. Они смотрят друг другу в глаза, словно что-то ждут, утопая в светлых цветах радужек сияющих очей. — Держи мою руку. — твёрдо говорит Александр. Он совсем не хочет, чтоб это всё заканчивалось, чтоб его руку отпускали, чтоб это сказочное утро переходило в ясный весенний день. Михаил еле заметно усмехается, его смешит такая реакция младшего, и он сжимает чужую ладонь чуть сильнее. — Мне же скоро ехать надо будет. Получается, что не отпустит меня, ненаглядный Сашенька Романов? — сказал он чуть ли не смеясь. В глазах мелькали странные искры, переливающиеся ярким голубым пламенем. Хотя, признаться честно отпускать руки не хотелось, не хотелось заканчивать этот момент и видеть его финал. — Да ладно тебе, я возможно скоро ещё приеду к тебе.       И солнце вновь выходит из-за туч, освещая уже Романова. При ярком солнечном свете его глаза были подобны сверкающему серебру, а каштановые волосы чуть золотились. При желтоватом свете восходящей звёзды он казался таким живым, настоящим. «Я буду ждать тебя здесь.» — Так и хотелось сказать эти лестные слова, но что-то мешало. Хотелось продолжать кружиться в законченном танце, радоваться присутствию рядом с собой кого-то, кто очень дорог тебе. Вместо этого вышли пять уже совсем других слова: Как же я тебя люблю.       В ответ Московский что-то в мыслях говорит себе, тихо усмехается и целует тыльную сторону ладони Александра. ***       В этот день пошел сильный проливной дождь. Капли дождя падали настолько быстро и стремительно, словно стальные пули из пистолетов. Таких же пистолетов, из которых стреляли в них. Они где-то совсем далеко, совсем далеко.       И кажется, что всё это сплошной страшный сон. Хотелось бы проснуться в мягкой кровати, надеясь, что ничто из этого не случилось.       Но сейчас Романов охвачен сильным страхом, что сковал всё тело, не давая сделать и шага. Будто город превратился в камень по проклятью медузы Горгоны. Но это было далеко не так.       Он смотрит с пола на небо. Тяжёлые и хмурые облака застелили ясные голубые цвета. А с него быстро капает вода сплошным полотном. Мир казался сейчас таким серым, безразличным и печальным. Думается, время остановилось здесь. Хотя это далеко не так, оно ещё идёт, секунда за секундой. Они шагают куда-то вдаль прошлого.       Сзади слышны гулкие шаги по коридорам, шедший явно шел не один. Хотя почему-то это уже и не сильно волновало Романова. Куда же делись все чувства?       Грянула гроза, что заставило чуть взгрохнуть. Небо освещают уже белые кривые полосы. Солнца будто не было совсем, не существовало будто такой звёзды и светила.       Дверь беспардонно распахивается и ударяется об стены комнаты. А за ней люди, злые люди. Хотя смысла защищаться уже и не было, всё кончено. — А вот и столица. — среди толпы Александр видит того, кого совсем не хотел среди них увидеть. Сердце безумно стучит в страхе чуть ли не выбегая из груди.       На него смотрели два таких уже чужих алых, как кровь, глаза. Они были так холодны, но не смотря на холод прожигали насквозь и оставляли жгучие ожоги на сердце. Светлые солнечные волосы коротко отрезаны, но не сбриты полностью. А на лице ни одной эмоции прочитать не удается, как у какой-то куклы, что всегда улыбается. Но Михаил не улыбался.       Он шагает вперёд, словно оловянный солдатик, не отрывая глаз от Романова, гипнотизируя всё вокруг. Звуки сейчас кажутся совсем отдалёнными, приглушёнными.       Александр чувствует холод у груди — приставленный к сердцу пистолет. Но без пяти минут не-столица понимает, это не убьёт его, лишь сильно ранит. Так к чему же эти чёртовы прелюдия? — Теперь ты не власть, создание Петра — отчеканил Москва, стреляя пулей, что протыкает насквозь тело Романова. Кровь льется по телу, что продолжается смотреть в незнакомые алые глаза. Кровь, именно она охарактеризует этот цвет очей, кровь погибших и не совсем.       Перед глазами начинает медленно плыть всё и темнеть. Тело падает на пол, но Александр ещё в сознании. Он прикрыл глаза, надеясь что больше ничего такого не увидит и пусть вообще это окажется страшным сном.       Где-то слышны отдаляющиеся шаги. Они ушли. Наверное и не вернутся больше. Он поворачивается на бок, ничего уже всё равно не видно, Романов ослеп. Ослеп от своей гордости, желаний и бессмысленных мечт.       Видны лишь смутные очертания и ясный свет. Солнечные лучи грустно согревали, бережно касаясь раненого тела. И солнце будто говорит «Всё будет хорошо, не боись только, всё будет хорошо, Сашенька». Но хорошо уже не будет, это Романов знал точно. Сегодня он теряет себя и дорогого ему человека, Мишу. ***       Александр чуть ли не вскакивает с постели. Сердце безумно стучит, он жадно хватает воздух, словно он вот-вот и закончится.       Вокруг сплошная ночная тьма. Через приоткрытую форточку чуть видно ясное чёрное небо с белыми сияющими веснушками. Он смотрит туда, слышен лишь тихий шорох от проезжающих мимо машин.       Это был всего-лишь сон. Всего-лишь сон. Сон, который был жестокой явью в том прошлом. Прошлом, что сейчас кажется таким далёким, словно было тысячу лет назад.