Связанная с Гостем

Я просыпаюсь внезапно и с колотящимся сердцем. Последние 7 месяцев я только так и просыпаюсь, вообще-то. Никто не хочет меня убивать, забирать мое тело и все такое. Просто, знаете, я могу внезапно стать неподвластна сама себе, потому что посмотрела в чьи-то глаза. Хотелось бы мне все выложить по порядку, аккуратной историей, но я не могу, потому что пока даже в моей голове я не могу собрать ее в кучу. Сейчас слышатся голоса, которые точно знают, что тут есть человек. Они зовут меня, а, может, не меня, потому что я не знаю, была ли я тут единственным человеком. Меня зазывают так, как ребенок зазывает котенка, чтобы накормить и погладить. А я знаю, что мне надо бежать. Бежать в обратном направлении, а еще найти себе еды, воды и укрытие от этого поджаривающего-все-вокруг Солнца! Я выглядываю из своего импровизированного укрытия, состоящего из палки, куска пыльного брезента и сухой ямы в земле, вырытой мною поздней ночью. С виду это просто кусок какой-то пыльной штуковины, зацепившейся за ветку. Но мы уже знаем, что это не так. Пока мне не видно этих существ, я лишь слышу ИХ клич, поэтому я выглядываю чуть больше, чтобы осмотреться: вокруг меня иссушенные деревья без листьев, они вот-вот упадут, они уже мертвы. Детская площадка, рядом аптека и мини-маркет. Аккуратно припаркованные машины у домов, будто ничего не случилось. Я быстро юркаю за них и начинаю продвигаться по улице, прячась. Почему я прячусь? Потому что дома жилые. Там есть ЭТИ, а так же люди, которые теперь с НИМИ за одно. Они могут убить за НИХ, если подумают, что ИМ угрожает опасность. Я не понимаю, как это произошло, почему они помогают инопланетянам. В общем, я стараюсь смотреть на 360 градусов, надеясь, что никто не следит за мной из окна. Продвигаюсь еще немного и бегу за мусорные баки, а оттуда, через неоконченную стройку, можно сбежать в лес, но это страшно, потому что после стройки идет поле, а в поле меня увидят, если посмотрят. Я набираюсь храбрости, продвигаюсь через бетонные блоки, обхожу ямы и металлические прутья, затем набираю воздуха в легкие и бегу что есть мочи в этот чертов лес. Что же, давайте теперь по порядку. Меня зовут Люси Холланд, мне 24 года, не так давно я закончила Университет Южной Каролины, что находится в Колумбии. У меня была чудесная подруга на всю жизнь Тиша: низкая азиатка с аккуратными формами, длинными дивными черными волосами и огромными голубыми глазами. Мы с ней были не разлей вода. Она была гением в моде, а еще ловила волну моего странного поведения. Почему «была»? Потому что я больше не знаю, что с ней. У меня не было парня, потому что очаровательный красавчик, в которого я была «влюблена», оказался полнейшим ослом, и был парнем как минимум еще для двух таких же слепых курочек, как я. Ладно, это все теперь уже мелочи. Моих родителей я не видела 7 месяцев, а с людьми в целом не разговаривала полгода. Дело в том, что инопланетяне вторглись на нашу Землю. Они прибыли, но не как злобные твари, которые ринулись нас убивать и съедать наши внутренности на обед. Нет. Вообще-то, они прибыли больные, их раса вымерла на 2/3, они умоляли о помощи. Но только помочь мы не смогли… Все происходило очень быстро. Медики всего мира пытались оказать им помощь, но они встречали «своего» инопланетянина и менялись. Они отказывались от своих детей, своих любовей все жизни, родителей, друзей в угоду ЕМУ. Они хотели помочь любой ценой. Они горели этим! Если бы нужно было пересадить сердце своей дочери «своему» инопланетянину, то они бы сделали это. Вообще-то, они и делали. Никто, буквально НИКТО, не мог убедить их в обратном. Так (вот это каламбур) кардиоторакальный хирург в Канаде убил свою дочь, чтобы спасти инопланетную девчушку. Это был первый случай, а заем люди начали отдавать свои или чужие органы, если органы требовались. Но не в угоду всей расе. Это делается только для «своего» инопланетянина, а если не повезет, то «своей» новой семьи. Я и те, кто не успел столкнуться со «своими», пустились в бега. Потому что, ну, согласитесь, это же ужасно глупо! Как можно убить свою дочь? Как можно убить кого-то одного, чтобы выжил кто-то другой? Как можно всецело принадлежать кому-то? Как можно быть преданным настолько, что начинаешь предавать других? А еще люди привязывались своему инопланетянину, они ходили с ним везде. Некоторые даже создавали семьи. Потому что, оказывается, помощь нужна не всем, но связь ты образуешь, если находишь "своего". Я видела, как это происходит. Человек хватается за грудь и кричит так, словно кто-то ломает ему ребра, раскрывая их. А потом он падает, будто бы мертвый. Его подбирают очень бережно, забирают куда-то, а когда ты видишь его снова, это уже совсем другая личность, готовая отдать жизнь за "своего". Кроме этого кошмара есть еще один: ОНИ и мы так похожи, что нас невозможно отличить, если не раздеть. Не заставляйте меня краснеть, я не специально раздевала инопланетянина. Почи. Хорошо, окей, специально, но не во имя секса, конечно. Вообще-то, она была мертва, иначе я не приблизилась бы к ней и на пушечный выстрел, вдруг она стала бы «моей» той самой, а? Мне нужна была одежда, потому что свою я порвала, когда грохнулась с дерева в лесу, а ее я нашла уже мертвой. А еще рядом с ней лежал пакет с едой и бутылка воды. Думаю, что ее убили как раз из-за этого. Стало тяжело достать такие простые вещи, потому что нужно сделать это так, чтобы не столкнуться с НИМИ. Короче, мне пришлось раздеть ее и попутно захватить припасы, что казалось удачей. А пока я раскорячивалась, чтобы снять одежду с дубеющего тела, я заметила, что у девушки есть наросты у основания шеи, на затылке. Это как две маленькие плоские шишки. Еще есть такие же наросты на лбу, у основания роста волос. И главный момент: у них не кожа, а чешуя, мать вашу! Я не знаю, почему это не заметно для нашего глаза, пока не начнешь рассматривать детально, но это действительно чешуя. Давайте вернемся ко мне в лес. У меня есть идея фикс. Я слышала, что есть группы людей, которые скрываются. У них есть штаб и, возможно, план по выживанию. А еще я слышала, что они в Спрингфилде, штат Иллинойс, тогда как я в Денвере. Я хочу найти их, я хочу к ним до дрожи во всем теле. Потому что я хочу простого человеческого контакта, я хочу без страха посмотреть в глаза, хочу разговаривать, возможно, даже обнять кого-то. Я до безумия скучаю по простым человеческим вещам. Я так устала выживать в одиночестве, я хочу распасться по кусочкам, когда думаю об этом. Но мне нельзя, иначе я больше не буду принадлежать себе и, возможно, больше не буду жить. Поэтому я наматываю сопли на кулак, улыбаюсь самой тупой улыбкой из всех возможных, запихивая своя отчаяние как можно глубже. Мне нужна вода и еда, а еще карта местности, потому что я уверена, что люди живут далеко от города, ведь так меньше шансов на их обнаружение ИМИ. И мной. Я почти хныкаю от этой мысли. Стоп. Хватит. Люси, план! Сосредоточься! Карта, еда, вода, давай же. Карта, еда, вода. Где взять все это? На заправке? Точно, кроме как на заправке, карту мне больше нигде не купить. А где ближайшая заправка? В какую сторону мне идти? Сколько это, нахрен, миль? На меня накатывает паника, и тревога окутывает с головой. Казалось бы, я должна привыкнуть, но нет, я 7 месяцев не решалась двинуть отсюда, все ходила кругами и пряталась от живых существ. Я такая трусих, Боже! Но я либо помру тут от тоски, либо меня завербуют, либо же я присоединись к людям. Так, есть предположение, что мне придется украсть машину. Черт, ну и хрен бы с ним, да? ОНИ все равно ими не пользуются, потому что не умеют водить. Это смешно! Погнали, Люси, детка! Скорость, хитрость, хищность и ловкость на максимум! Мы идем воровать машину! Юху! Что ж, мой запал очень быстро закончился, потому что у меня нет ключей, а я не какой-то там профессиональный вор, который может взломать машину и завести ее, соединив между собой провода. Что делать? Кому-то что-то приделать, очевидно! Мне еще одну извилину, например. Так, окей, план «Б». У меня его нет, но вот он возник прямо сейчас, такой отчаянный и безрассудный: украсть ключи из квартиры. Только вот я не знаю, в какой квартире никого нет, и в какой есть ключи. Я сижу на земле и наблюдаю за домом. В него никто не заходит и никто не выходит, хотя, я видела ранее, как ОНИ вместе с людьми были там. Я хочу пить, меня тошнит от голода, а моя макушка нагрелась так, что скоро на ней можно будет что-то поджарить, клянусь. Мои руки трясутся от страха и новой волны отчаянья. Земля нагрелась так сильно, Солнце находится в зените, а я убежала из прохладного леса, где могла спрятаться в тени деревьев. — Идиотка, Люси! Какая же ты чертова идиотка! — ругала я себя шепотом. Я хочу завыть от отчаянья, я не сдержала свою буйную, эмоциональную натуру и, не обдумав действия, оказалась в этой ситуации. Мне надо что-то делать, как-то выбраться, куда-то уйти с этого палящего солнца. Я уже чувствую, как обгорели мое тело и лицо. Рубашка промокла, а я воняю потом. В свою яму с брезентовым настилом нельзя, я там просто задохнусь. Какой у меня вариант? Бежать обратно, наверное. Я начала подниматься и поняла, что шатаюсь, а в глазах у меня скачут темные пятна. Какая прелесть, я не убегу никуда, ведь я не ему же двое суток, а теперь, под солнцем, совсем ослабла. Мне надо зайти в этот дом и спрятаться где-то. Возможно, я убью сейчас кого-то. Я никогда ничего подобного не делала, но сегодня я веду себя слишком эмоционально и не могу ничего продумать. Конечно, сегодня отличается от моего вчера и вообще от моей жизни после вторжения. Сегодня у меня загорелся огонь надежды. Или, лучше сказать, огонь жажды. Жажды чего-то большего, чем просто выживания в этой пустоши с сухой желтой травой и мертвыми деревьями. Здесь даже птицы не поют, все ушло, когда пришли ОНИ. Так как сегодня я решила круто поменять свою тухлую одинокую жизнь, а стратег из меня никакой, я оказалась в этом, с позволения сказать, затруднительном положении. Поэтому я беру камень и аккуратно встаю, опираясь сначала о бампер, а затем уже о… блин, как называется эта часть машины? Да пофиг. Голова перестает кружиться и слава Богу, потому что от этого моя тошнота усиливалась. Я считаю до десяти, чтобы успокоить свои нервы и делаю глубокий вдох, прежде чем со всей скорости ринуться к подъезду. — Люси, черт бы тебя побрал! Что ты творишь? — шепчу себе я, наслаждаясь прохладой подъезда. Здесь тихо, как будто бы и правда никого нет. Я аккуратно поворачиваю ручку квартиры, замахиваясь левой рукой с камнем. «Она так дрожит от усталости и напряжения, а еще этот камень слишком тяжелый для меня, я никого не смогу им убить.» — все эти мыли быстро проскальзывают у меня, когда я резко открываю дверь и вижу… Ничего я здесь не вижу. Пусто. Никаких обитателей. Назову эту удачей и: — Спасибо, Вселенная! Спасибо! Я иду к холодильнику, чтобы окунуть туда столько тела, сколько позволяют его габариты, попутно ища, что бы я могла съесть и выпить. Тут целых три бутылки воды по 1.5 литра каждая, а еще закрытые консервы и иссохший хлеб. Кто хранит консервы и хлеб в холодильнике?! Сначала я выпиваю немного воды, а затем принимаюсь за консервы. Я уже научена горьким опытом, что если быстро пить и есть после долгой голодовки, тебя может стошнить всем, что успело попасть в желудок. Поэтому я ем неспеша и смакую. На самом деле, учитывая возникшие сложности с едой, мне надо очень мало, чтобы наесться. Мой желудок сжался до самых крошечных размеров, чему я бы радовалась год или полтора назад. Сейчас же это горькое напоминание о том, чего у меня больше нет и никогда не будет. Когда я насыщаюсь, я начинаю думать и снова ругать себя за такую безрассудность. Надо было брать все это и смываться. Кто-то мог зайти, меня могли завербовать или убить! Хорошо, надо осмотреть дом, поискать одежду и ключи от машины. Я начинаю с одежды, обыскав шкаф, я делаю вывод, что здесь жил мужчина. Очень неряшливый мужчина, потому что вещи в шкафу лежат как попало, выглажен только костюм и рубашка к нему. Ладно, это уже не важно. Я беру пару футболок, трусов и шорт с носками и запихиваю все это в спортивную сумку. Еще я беру его сланцы, они порядком велики мне, но что поделать? Мои кроссовки воняют так, что глаза слезятся. Я обыскала весь дом в поисках ключа от машины и уже шла к выходу, когда заметила ключ от квартиры. И машины. Они были в вазе в прихожей. Знаете, в такие собирают ключи на студенческих вечеринках, чтобы никто не ехал пьяным домой. Хах, это удача! Но, боже, знаете чего бы я очень хотела? Я бы хотела в душ! Поэтому я запираю квартиру изнутри, оставляя ключ в замочной скважине и бегу навстречу чистоте и свежести. Конечно, горячей воды в городах нет, инопланетяне не разобрались, что делать с ржавыми трубами и как нагревать воду, поэтому она рыжая, холодная и воняет металлом. Зато мужской шампунь был с ментолом и приятно охладил кожу головы. Гель для душа пах чем-то мужским и свежим, я давно ничего такого не ощущала, это тоже было очень приятно. Когда я вышла и завернулась в полотенце, я почувствовала себя человеком больше, чем за последние 7 месяцев. А затем я обнаружила бритву. И пену. Простите мне эту негигиеничную оплошность, но я так хотела вернуть себе облик молодой девушки, вместо йети. А потом я решила постирать свои кроссовки, залив их этим гелем, который пах как мужчина. Или это мужчина пахнет как гель для душа? Наверное, второй вариант. Вы, вероятно, думаете, что я слишком хаотичная, импульсивная и очень плохо слежу за ситуацией сейчас. Ну, блин, так оно и есть. Короче, когда я собралась выходить, время было к закату. Я была на сто процентов уверена, что здесь кто-то живет, но никто не потревожил меня, а обстановка в квартире кричала о том, что тут очень давно никто ничего не трогал. Сложив еду и чистую одежду в сумку и выбросив свою старую, потную, я повесила все на плечо, а в руку взяла мокрые кроссовки. Другой же рукой я открыла дверь и схватила ключи от машины. Я выбежала на улицу, щелкнула кнопкой и фары подмигнули мне в ответ. На радостях я быстро залетела в машину, на пассажирское сиденье закинула мокрые кроссовки, а на заднее — сумку с одеждой и припасами. И вот я собиралась выдвигаться со двора на Бульвар Васкеса, когда подняла голову и заметила примерно двенадцать пар глаз, уставившихся на меня.