I'm sorry, but save me

Войдя домой, после изнурительного рабочего дня, Сонхун снял пальто, повесил его на вешалку у входа и положил кожаную сумку с рабочими вещами на тумбу, стоящую в углу. Аккуратно поставив ботинки у стены, он вздохнул и прошел далее в коридор. Многие, возвращаясь в свое жилище, с порога попадают в тепло родных стен и объятия любимых. Так было и у самого Пака, но будь неладен тот злосчастный день, когда всё пошло наперекосяк. Парень двинулся глубже в квартиру, помыл руки и, войдя на кухню, первым делом, проверил холодильник на наличие контейнера с фруктами и кашей, которую он любовно оставил Джейку перед работой, прося съесть хотя бы половину. Нашёлся тот в раковине и был пуст. Не стоит расслабляться, нутро подсказывало Сонхуну, что стоит заглянуть в мусорное ведро. В нём, всё на той же кухне, было пусто, но такое мы уже проходили, поэтому, Пак поднялся и тихо прошел в ванную комнату. Посмотрев там, цель оказалась найдена. Парню уже не было обидно за то, что впустую были потрачены продукты и его время и силы на готовку. Обиднее всего было то, что его Джейк снова не поел ничего за весь день. – Ладно, на что я вообще надеялся? – Вздохнув и грузно встав с пола, парень пошел в спальню и, подходя к двери, тихонько постучал: – Джейк-и, милый, ты спишь? – ответом Сонхуну были недолгая тишина, копошение и тихое «входи» спустя некоторое время. Спальня, последние несколько недель, была поглощена тьмой и источником света были лишь софиты с теплым светом, которые изредка включались. Джеюн, лежащий там большую часть всего дня, был тенью самого себя, находящейся в углу комнаты. – Я сегодня пришел пораньше, ты тут не скучал? – Сонхун начал неспешно подходить к кровати, на которой лежал закутанный в плед парень. Услышав тихое «Нет», Пак присел на самый краюшек и, скромно положив ладонь поверх его головы, начал легонько гладить. Почти никакой реакции на это действие не последовало. – Милый, скажи правду, ты поел то, что я приготовил? – парень ни в коем случае не давил, он лишь хотел честности. Спустя пару мгновений, когда Хун уже и не надеялся получить ответа, тот лишь слегка отрицательно покачал головой, закрыв глаза. – Ничего, в следующий раз я приготовлю что-то вкуснее. Скажи, пожалуйста, если захочешь чего-нибудь. Отдыхай, Джейк-и. Пак последний раз провел рукой по его волосам и, встав, направился в зал. Прикрыв за собой дверь, он тяжело оперся об нее и, медленно закрыв глаза, вздохнул. Веки потяжелели, и на душе стало ничуть не легче, чем когда он был на работе. Возвращаясь домой, люди отдыхают от физически тяжелого дня вместе с любимыми. У Сонхуна же дома начинается вторая работа – над борьбой с депрессией у своего парня, поддержкой их отношений и сохранению собственной нервной системы. На ней он устаёт морально и, по ощущениям, даже сильнее, чем на основной. Терпеть это уже не так больно как в самом начале, но едва ли это можно назвать плюсом. Пак взял себя в руки и всё-таки пошел в зал, переодеваться. Его вещи перекочевали именно сюда, и спит он теперь тоже – здесь. На этом, можно сказать, настоял Шим, и в момент, когда он тихонько шептал эти слова, сердце Пака также осторожно разбивалось, а ладони холодели. Это предложение было подобно снегу в июне и заставило ошарашенного парня сначала замереть, а спустя пару мгновений переосмысления, выдавить из себя кривое подобие улыбки и фразу о том, что всё в норме, Сонхун всё понимает и Джейку не о чем волноваться. Он не хотел заставлять того чувствовать себя еще хуже, чем он есть. Стены ванной комнаты слышали редкие тихие всхлипы и видели холодные слезы тогда ещё долгие минуты. И вот, сейчас, переодевшись в черную просторную футболку и серые домашние штаны, Пак устроился на диване и включил ноутбук. Он поставил на фон какую-то дораму, стоявшую первой на сайте, а сам же в этот момент достал телефон, тоскливо глядя на экран блокировки, на котором стояла их совместная фотография с Шимом, сделанная еще в беззаботные времена. Разблокировав его, он зашёл в чаты, чтобы посмотреть точную дату его отпуска, которую сегодня должен был одобрить босс. Сообщение гласило, что начинался он через два дня. По сути, это должно было радовать, но на душе, почему-то, было вязко и дискомфортно. Он представил, что три недели будет смотреть на подавленного Джейка, не в силах как-либо помочь и что-либо сделать. Хоть они и пробовали терапию – положительных результатов не было, Шим отказался от последующих сеансов, а если Пак предлагал другого специалиста – мог по несколько часов не отвечать ему на любые слова и действия. Сонхун оставил эти бессмысленные попытки и пытался помочь сам, ища в интернете различные статьи и способы расшевелить его. Предлагал прогуляться в их, некогда, любимое кафе, готовил печенье, которое раньше безумно нравилось Джеюну, но тот, к сожалению, ел пару штук и больше не притрагивался к нему, как бы Пак не просил. Он делал ему подарки – плед, в котором Джейк теперь ходит на постоянной основе. Реакция парня тогда сразила младшего наповал, потому что он слегка улыбнулся и прикоснулся к щеке парня, нежно погладив. На памяти Сонхуна, это чуть ли не единственный раз за последние недели, когда старший вёл себя так. Спустя некоторое время, Пак зашёл в галерею и полностью погрузился в атмосферу, царившую там. Почти все фото были со старшим, лишь несколько коллекций селфи самого Сонхуна также располагались в ней. Первая – в рубашке, которую ему подарил Джейк на три месяца их отношений, вторая – с забавными хвостиками на голове, которые ему, также, одним вечером, заплел Шим, и третья – с букетом цветов, тоже от старшего. Нет, у них не было праздника в тот день, годовщины, или чего-то подобного. Джейк просто хотел сделать ему приятно и порадовать. Еще были фото их собаки рядом с Шимом, на поляне, находящейся неподалеку от их дома и в замечательном парке. На этом и все. Зато, всё остальное пространство было полностью посвящено Джеюну. Тут и забавные видео с ним и питомцем, и милые фото со стороны, которые делал Сонхун, пока Шим не видел. На них он улыбался и смеялся. На первый взгляд, на каждом фото – всего лишь обычный, ничем не примечательный и не запоминающийся день, но кто бы знал, на что сейчас готов Пак ради того, чтобы хотя бы на мгновение увидеть прежнюю, такую беззаботную и искреннюю улыбку Джейка. Как же его не хватает. А ведь всё начиналось без единого намека на такие последствия. На старшего тогда навалилось много мелочей разом, проблемы сыпались на каждом шагу. Джейк, тонкой организации души человек, не вынес ссоры с мамой, переезда друга в другую страну и скандала на работе, который дался ему особенно тяжело, ведь обвиняли его совершенно глупо и без доказательств, а уволили – даже не начав разбираться. Вначале Пак думал, что Джеюну просто нужна поддержка и время, чтобы отойти и оправится, но когда ни через пару дней, ни через неделю, ни через несколько месяцев, ничего не поменялось – он конкретно так разволновался. Больным, но не последним ударом, были их совместные фото, которые Пак хранил в отдельной папке, включающей в себя четыреста пятьдесят снимков и тридцать восемь видео. Рассматривая каждое из них, Сонхун и не заметил как дорама, которая идет, между прочим, два с половиной часа, подошла к концу, а за окном начало темнеть. Он решил пойти проверить самочувствие парня. – Милый, спишь? Приготовить что-нибудь? Уже вечер, а ты ничего не ел, я волнуюсь, – через полминуты парень услышал лишь тихое, – Спасибо, я не голоден. Дальше была гнетущая тишина. Постояв ещё немного, Пак вздохнул и неспешно пошел на кухню. Есть самому не позволяла совесть и он открыл холодильник, чтобы найти что-нибудь, что может заинтересовать Шима. Увидев там йогурт с дольками вишни, который он покупал еще неделю назад, он просиял, надеясь, что это точно понравится Джейку. Парень вновь подошёл к двери и постучал: – Джейк-и, покушай тогда хотя бы йогурт с вишней, скоро срок годности закончится, а он вкусный, пропадет. Тишина резала Сонхуну уши, а за дверью не было ни намека на дальнейший ответ. – Милый, пожалуйста, – тише проговорил парень, но ответа вновь не последовало. Пак закусил губу и опустил руку, в которой держал этот несчастный йогурт. Он заметно осунулся и, окончательно поникший, пошел обратно на кухню, стеклянным взглядом смотря вперёд. К чёрту, больше он не будет ничего покупать и лезть из кожи вон. Всё это уходит в пустоту и абсолютно не ценится. Он ещё совсем молодой, чем он заслужил всё это? Почему, когда он приходит домой, чувствует себя не любимым человеком, а сиделкой, которая только и делает, что ухаживает и напоминает поесть, сходить в душ и лечь спать пораньше? Всем делают комплименты, говорят, как они хорошо выглядят или смотрятся со своим партнёром, а единственное, что сказали Сонхуну за последний месяц, так это то, что он уж больно похудел и в его мешки под глазами можно складывать картошку! А он тоже хочет чувствовать себя нужным и ценным парнем, а не обычной домработницей. Абсолютно всё держится только благодаря ему. Но и он же не железный. Следом за такими мыслями, по телу, словно гадюка, расползается жгучее чувство вины, которое гложет его. Как он может говорить такие ужасные вещи? Это его любимый Джейк и ему сейчас намного хуже, Пак обязан быть сильным и справиться со всем этим ради них. Из домашних дел остается только приготовить еду на завтра – сегодня ему кусок в горло не полезет. Поиски риса и овощей занимает немного времени и Пак приступает к мытью и чистке моркови и картофеля. А ведь Джейк раньше всегда помогал ему и делал всё это вместе с ним. Тогда не было этой давящей атмосферы и угнетающей тревоги, стоящей на кухне сейчас. Раньше Шим ещё много чего делал, например, прибегал к двери за пару мгновений, слыша поворот ключей в замочной скважине, и тут же кидался Хуну на шею, начиная целовать и тереться своим носом о его, говоря, что так целуются пингвины. Если бы Джеюн сделал так сейчас – Сонхун, с вероятностью в сто процентов, разрыдался. Теперь, парня встречает лишь тошнотворная тишина и чувство головокружения дома. Глаза сами по себе покрылись поволокой, а картинка расплылась, из-за слёз, вовсю бегущих из глаз, взявшихся там без ведома Хуна. Пак пришел в себя уже стоя на кухне, с порезом на ладони, кровью, капающей прямо на кафель и лежащей на полу не дочищенной морковью. Он не мог ни пошевелиться, ни, хотя бы, вдохнуть воздух, все внутренности жгло адским огнем, который столько времени медленно сжигал его. Горечь, разливающаяся по всему телу, душила, словно ядовитая гадюка. Он плакал лишь несколько раз, за весь этот период, твердя себе, что он должен справиться и отстоять – и себя, и Джейка. Он был уверен – слезами делу не поможешь. Видимо, его уверенность рушится и падает так же, как и кровь на пол, в абсолютной тишине дома. Очень часто к ней присоединяются и горячие слезы, которые текут, совершенно не останавливаясь, делая лужу на полу лишь больше. Хотя, на вид не так сурово – на первый взгляд это и лужей не назовешь, вот только, если всматриваться пристальнее, то можно увидеть целое море. Море тревоги, грусти и холодного отчаяния, которое течет по венам Сонхуна с того злополучного дня, не прекращаясь. Будь неладны все эти идиоты – и начальник, и друг, и мать. Это просто невыносимо. Тишина травит душу сильнее, чем в самом начале и в этот момент слышится скрип, который, чуть ли не эхом, отдается по всей квартире. Джейк пошел в туалет, не глядя на кухню, а Сонхун стеклянным взглядом продолжает смотреть на пол, не перемещая взгляд, слишком отчаянно дрожа. Спустя минуту, дверь снова скрипит и Пак, будто в прострации, поднимает взгляд на замершего в дверном проеме Шима, который просто окаменел. Сонхун, возможно, спросил бы, как старший чувствует себя, хочет ли чего-нибудь, но не в этот раз. Сейчас всего этого не будет. Оба молчат и не двигаются, но первым в себя приходит именно младший. Он отворачивается, ополаскивает рану под краном, достает аптечку из верхней полки и непослушными руками прикладывает вату к порезу. Парень делает все это в полнейшей тишине и не может сдержать нервный выдох, когда чувствует, что его ноги охватил резкий прилив тепла. Сонхун уже думает, что, все же, свихнулся и, не сумев встать в прошлый раз, прямо сейчас лежит на плитке в ванной, не двигаясь, но обернувшись, не может вдохнуть, ведь Шим прижался к его ногам и, стоя на коленях, крепко обнимал их. Спустя пару мгновений, Сонхун, все же, вдыхает и чувствует, что слишком явно дрожат они уже оба. Тишину не нарушает никто. Пак хочет отстранить от себя Шима, но тот вцепился в него мертвой хваткой. – Милый, отпусти, – хрипло произносит Пак, снова пытается отстраниться и поднять Джейка с колен. Джеюн яро качает головой и крепче сжимает его. Сонхуну, всё же, удается разлепить хватку парня. Взяв обе его ладони в свои, и переплетя пальцы, он садится на колени рядом с ним и смотрит в глаза. – Я не собирался вредить себе, я случайно порезался, – проговаривает Сонхун все еще хриплым голосом. Они по прежнему смотрят друг другу в глаза, и Шим прижимается всем своим телом к младшему, обвивает его и начинает трястись на его плече, беззвучно плача и шепча слово «прости» как мантру. – Родной мой, тебе не за что извиняться, пожалуйста, успокаивайся. Сам парень, по-прежнему, видит слегка размыто, слезы в его глазах застыли, а сердце словно воскресло и воспарило до облаков, заходясь в свободном полете. Джеюн обнимает его. Как же давно он этого не делал. Шим обвивает его шею и втискивается в Пака так, будто через секунду их могут разлучить. Но этого не сделает уже ничего, ведь сейчас, в глазах каждого, жизнь плещется так, как не плескалась уже долгое время. Она живительным ключом бьет в голову и, разрывая кожу, мастерит крылья за спиной двух парней. Поднимая глаза, Шим пристально вглядывается во взгляд напротив, тот полон чувств и парень уверен, что сейчас, его глаза совершенно такие же. Они разговаривают одними губами и старший шепчет Сонхуну: – Я очень люблю тебя, Хун-и. Прости меня, как же ты переживал, боже мой, как я тебя люблю, родной. Шим вновь крепко прижимается к Паку и плачет. – А как я люблю тебя, Джейк-и, ты бы знал. Я скучал.

***

Этим вечером, парни, сидя в обнимку в зале и доедая рис с овощами, который приготовили вместе, впервые за эти недели делают совместное селфи с вишневым йогуртом на носах, счастливо улыбаясь в камеру, а затем, поцелуями убрав его с лиц, ложатся спать. Вместе, в их общей спальне, не разъединяя теплых объятий ни на миг, как и нужно для счастья.