Советские мужья, практикующие парную йогу

В чудесный день, что являлся выходным для обоих мужчин, сквозь окна пробивался солнечный свет, освещая достаточно большой красный коврик для спортивных занятий. — Дима, ты точно в этом уверен? — Дома при возлюбленном Михаэль не картавил, хотя другой и не был против, просто так сложилось. Штокхаузен жил с Сеченовым не так долго, около месяца, однако знакомы они были целые годы, оттого между ними давно укрепилось доверие. Оба мужчин могли предстать перед друг другом без масок, один без фальшивого акцента, другой без официального вида. Рядом с ним Дима будто другой человек, чуть-ли не ребенок! А такие немного странные идеи, как дальнейшая, приходили на ум именно ему. —Точно уверен. Миш, сам посуди, у нас вся работа производится сидя, мы ведь должны заботиться о нашем теле, разминать его, растягивать. — с небольшой улыбкой мужчина надел специальную повязку для этого занятия, дабы волосы не падали ему на глаза. Сам академик был одет в серые штаны и белую майку, а его партнер отражал свой официальный костюм по цветам. Темно-синие шорты до колен вместе с черной футболкой и такой же черной повязкой. — Что ж, давай не затягивать, день у нас не резиновый. — Тогда начнем с разминки? — Всё верно. Кивнув, Сеченов стал разминать шею, как и Михаэль. Далее следовали плечи, руки, корпус, таз, в общем, всё что требовалось для полной готовности. Столь необычное занятие несло за собой достаточно большой интерес. Штокхаузен испытывал даже некоторое смущение. Заниматься бумагами он может, а вот йога, звучит уже сложно. После того как мышцы были разогреты, Сеченов взял в руки книгу, начиная листать страницы. Пропуская отдел одиночной йоги, нос Дмитрия уткнулся в позы для парных тренировок. — Начнем с самого легкого, поза храма. У нас обоих хорошая осанка. Думаю, это не составит труда — с улыбкой, мужчина развернул картинку к своему возлюбленному, показывая пример. Это правда, смотрелось достаточно просто. Никаких физических усилий. Может, всё это не так уж и страшно. — Полностью поддерживаю. — с этими словами немец перешел на коврик, за ним последовал и Дмитрий, который наклонился первым. Ношение корсета, правда, шло ему на пользу, что не составило тому труда нагнуться точь-в-точь как на той странице. Пробежавшись слегка смущенным взглядом по идеально ровной спине, Штоку наклон дался немного сложнее. В ту же секунду он почувствовал, как чужие руки оказались у него на плечах, уходя на лопатки. Те будто прожигали его футболку, опьяняли… и напоминали о том, чем они заняты. Мигом приходя в себя, Миша вытянул руки к спине Димы, также дотягиваясь до лопаток. Кожа Дмитрия Сергеевича была немного холодной, хотя, казалось, ладони у него превышали температуру пламени. Хорошее начало было положено. Дальше по списку шла «лодочка». Кудри Штока прижались к затылку Дмитрия, когда дуэт сел спинами друг к другу. Первое сделано. Дальше руки. Так как академик был несколько выше, руки у него оказались длиннее, чем у его партнера, последний даже издал сдавленный выдох, когда Сеченов осторожно взял его кисти в свои, слегка потянув вверх. — Ну как? — Alles ist in Ordnung. — Чудесно. По окончанию, Сеченов ласково провел вдоль рук Штокхаузена, вызывая у того мурашки, вдобавок с краснющими щеками, после чего снова взял книгу. Дальше шли позы посложнее. — Поза посоха и дерева? Mein Gott, ну и название. Это вовсе не выглядит как посох. — Да и на дерево не смахивает. Давай я попробую быть тем, кто внизу. Ты очень легкий, Миш. Можем поменяться, если того пожелаешь. — Стоит попробовать несколько вариантов, но я боюсь тебя уронить. — Что ж, будет причина взять еще выходной, а то и больничный. Не бойся, милый, сейчас поэкспериментируем. Тёплая улыбка появилась на лице Сеченова. Та, правда, внушала доверие, как и безопасность дальнейших событий. Без всяких отмазок, Штокхаузен согласился. Для начала, безусловно, сел Дима. Он вытянул ноги, спину держал ровно, ожидая возлюбленного. Второй неуверенно взялся за щиколотки, становясь спиной к Сеченову, после протянув свою ногу. У Михаэля она была достаточно худой, но украшенной синяками в районе колен. С «врожденной» неуклюжестью такое можно было ожидать. Благо более нижняя часть ноги оказалась цела, так что боли прикосновениями волшебник не доставлял. Берясь за одну, Сеченов коротко выдохнул, готовясь принять вторую. — Только не бойся, я держу. — в ответ последовал только кивок, после чего немного дрожащая нога оторвалась от пола. Схватив ее, Дима издал более громкий ох, а сработавший инстинкт заставил Штокхаузена сжать ноги в коленях, из-за чего, еле удержав Генриховича, академик попытался менее болезненно переместить того на коврик. Из уст его раздался тихий смех, пока Михаэль, весь красный от смущения тихо мычал, опираясь руками о мягкую поверхность, при этом пытаясь переключить внимание на Дмитрия Сергеевича. — Это куда сложнее.. теперь я понял опасность затеи. — Миша, Миша, это первый раз! У нас еще есть попытки. Не время сдаваться! — широко улыбнувшись, тихий смех прекратился, после чего губы коснулись лба, от чего немец покраснел сильнее. — Ну хорошо, попробуем снова. Попытка номер два. Михаэль также хватается за щиколотки, медленно тянет одну ногу. — Не волнуйся, дорогой, держи ноги прямыми. Папки, которые я порой принимаю от тебя, куда тяжелее, чем ты, потому выдержу. Из уст Штока послышалось тихое хихиканье. Кажется Сеченов смог разрядить обстановку. Очередной короткий выдох перед попыткой и вот уже другая нога оказывается отдана другой руке «волшебника». На этот раз те остались прямыми. Дело было за Дмитрием. По правде говоря, ему было необходимо поднапрячься. Корпус отклонялся назад, а губы образовали форму соломинки. Тем временем, помня картинку, Штокхаузен осознавал, что ему надо соединить ноги. Пытаясь сделать это, из уст вылетело тихое кряхтение. Решив посмотреть как дела обстоят у его любимого, голова оказалась слегка приподнята. — Geht es dir gut? — на обработку этой фразы ушла пара секунд, пока Дима пытался напрячь мышцы пресса, выровняв осанку. — Да, да, всё хорошо, душа моя. —успокоил мужчина при помощи мимолетной улыбки. И, кажется, у них получилось. Наконец, с тяжелым выдохом и слегка трясущимися руками академик доводит положение до идеала, смотря на немца. — Третье сделано. — Отлично. Как мне теперь слезть? — Это… мы сейчас проверим. Академик стал осторожно сгибать руки в локтях, опуская Михаэля на собственный таз. Оказываясь лицом чуть дальше его стоп, немец выдохнул, после чего перевернулся на другую половину. — Давай теперь попробую я. — Уверен? — Целиком и полностью. Папки, которые я таскаю тебе, куда тяжелее. — с усмешкой произнес Михаэль. Кажется, это зарядило его, и это не могло не радовать. Теперь Шток находился в положении Димы. Тот чуть-ли не сразу схватил того за стопы, от чего щеки снова вспыхнули алым. Забывшись на секунду, фриц чуть было не упустил протянутую ногу. Ощутив ее вес, он не так громко промычал. Похоже будет куда сложнее, чем он предполагал. Получив в придачу и вторую, обе ноги оказались выпрямлены. Волшебник без колебаний совершал все действия, в отличии от своего партнера. Кстати, говоря о нём. Венка на виске стала пульсировать, руки дрожать сильнее. Те казались куда более хрупкими и худыми по сравнению с руками Димы, что уж говорить про различие размера их ладоней. Это несло за собой неизбежное падение. Издав нечленораздельные звуки, Михаэль не выдерживает своего начальника. Моментально среагировав, второй расставляет ноги и уж благо не так сильно ударяется о мягкий коврик, успевая расположить колени по бокам талии своей 《правой руки》. — Дима, прости! Похоже, немного не рассчитал.. давай еще раз? — Хорошо, хорошо, мой хороший. Видимо, завтрак оказался не столь плотным, или размялся ты плохо. Ну или же я пополнел и стал тяжелее бумаг. — тихо посмеиваясь, мужчина развернулся на Михаэля, который тихо захихикал, пока щёки снова светили ярко красным. — Да ну тебя! Давай, versuch nummer zwei. — с этими словами начали по новой. Все те же действия, и вот вроде всё получается. Миша тяжело дышит, пытается совладать с весом ног любимого и наконец получается. Остается осанка. Дрожащий корпус тянется вперед, но вскоре не выдерживает и снова плюхается на спину, уж благо академик снова приземляется на мягкую поверхность. — Еще две-три попытки и я смогу. Я только отдышусь. —И я пожалуй тоже, а то руки затекают в таком положении стоять. — разминая кисти, мужчина подсаживается ближе, после чего проводит по волосам партнера. Тот в стороне не остается, берет любимую ладонь и целует внутреннюю сторону так нежно, так ласково... а после очередная попытка. Наконец пошла четвертая. Теперь отчетливо понимая как надо действовать, немец собирается с силами и всё же выдерживает волшебника. Только третья поза, а бедный Штокхаузен уже покраснел с капельками пота на висках. Зато он правда старался. — Перерыв? — прерывисто дыша спросил заботливый Сеченов, передавая тому стакан с водой. — Перерыв. Из-за легкой усталости, Шток снова прокортавил две буквы «р», что вызвало улыбку со стороны другого. Кивая, Дмитрий отпил немного воды, отставляя свою кружку, а затем снова утыкаясь носом в книгу. Найдя что-то попроще, он поднес ее ближе к лицу своей пассии. Взглянув на позу «угла», щеки загорелись настолько ярко, насколько могли. Радостно закивав, улыбка на лице этого кудрявого кота стала шире, что не могло не повлиять на академика, вызывая у того бонусный прилив энергии. Заканчивая отдых, оба сели друг напротив друг друга, раздвинув ноги в «почти» шпагате. Руки со стороны Михаэля легли на ляжки Сеченова, в то время как те отзеркалали произведенные движения. Их взгляды столкнулись, от чего смущенные, такие искренние улыбки появились на их лицах. — Думаю, это самая идеальная поза. — Не могу не согласиться. Довольно произнес Штокхаузен, начиная тянуться навстречу своему возлюбленному. Конечно же академик планировал сделать это первым, однако его опередили. Бородки коснулись друг друга, как и мягкие, теплые губы. С двух сторон раздалось тихое мычание, пока руки сжимали ляжки. Однозначно самая успешная и расслабляющая поза за весь процесс, она даже задала желание для Михаэля в виде более частых занятий. Ради таких моментов он мог постараться. Мягко отстраняясь, рука Сеченова отпустила ляжку, ложась на щетинистую щеку, проводя большим пальцем по нижней губе. — Думаю, с этим мы отлично справились. — Я абсолютно в этом уверен. Будто опьянено произнес немец, влюбленно глядя напротив сидящему в глаза. — На такой ноте я бы и закончил, но я оставил самое интересное на конец. — теперь на лице Дмитрия блеснула лисья ухмылка. Страшно было подумать, что же там могло быть, но раз последнее, значит надо собраться. — На самое горячее у нас поза «трон». — разворот книжки оказался показан Мише и увидев эту картину, глаза стали размером в пять копеек. С его то слабыми ногами да удержать целого человека.. эта задача казалась мужчине невыполнимой. — Давай для начала ты, Миш. Если не получится, я попытаюсь поднять тебя. — Уверен, что это хорошая идея? — Уверен. Даже если и не выйдет, будет интересно, так ведь? Но если ты не желаешь, я пойму. — Нет, нет, я хочу попробовать. В случае чего, можешь падать на меня. — Я учту это, но попытаюсь избежать этого. — с небольшой улыбкой, волшебник отходит немного назад, пока немец принимал почти такое же положение, как и в позе «дерево и посох». Слегка приподнимая ноги, он держал их в полусогнутом положении, выставляя стопы, тем самым подготавливая их для волшебника. Однако тут пришлось повозиться. Ноги у бедного немца дрожали, но на вопросы Димы всё ли с ним хорошо, тот отвечал положительно, говоря о небольшом страхе. И всё же, мужчина по собственным словам был готов. Далее возникли небольшие заминки с тем, как стоило сесть на стопы, благо после трёх минут у них получилось это решить. Наконец попытка седьмая. — Миша, держишь? — Держу, держу. Кисти схватились за стопы чуть-ли не мёртвой хваткой, пока фриц под академиком пыхтел как паровоз. Лицо покраснело теперь уж не от смущения, в то время как легкая дрожь всё еще присутствовала в теле. — Умница, meine Sonne, умница! Воскликнул Дима с широкой улыбкой, удобно усаживаясь. Благо рухнуло всё это не сразу, в таком положении они пробыли аж секунд шесть! Руки больше не выдерживают, как и ноги, только первые сдались раньше. Вторые при спуске задрожали сильнее, потому не выдержав, немец чуть-ли не уронил возлюбленного. К счастью, тот плюхнулся прямо на него, утыкаясь носом в щеку. — Дима, прости меня, пожалуйста! Больше не смог. — Миша, да ты молодчина! Уж сразу не рухнули! — с всё такой же широкой улыбкой Дмитрий начал зацеловывать его лицо, от чего со стороны другого донеслось чуть-ли не мурчание. — Позволь отплатить тем же. Посидишь так скажем, отдохнёшь. — Хорошо, будь по твоему. — с не менее радостной улыбкой произнес Шток, еле-еле поднимаясь вместе с волшебником. Когда тот оказался на ковре, ноги оказались согнуты, а стопы выставлены. Благо теперь эта тактика была понятна, только попотеть предстояло академику. Безусловно именно он чаще всего носил Генриховича на руках, так что мог выдержать. И всё же от тряски в ногах это не слишком спасло. Издав сдавленное мычание, первая попытка не удалась. Глубокий вдох, выдох, последовала вторая. Уже куда лучше, но не то, Дима снова не выдерживает. — Всё точно в порядке, meine Liebe? — Точно, мой хороший. Дай дух перевести и мы снова попробуем. Кивая, Михаэль провел по его ноге, после чего не прошло и секунд 10, как Сеченов снова принялся за дело. Итак, попытка уже была пятая. Наконец приподнимая его, руки сжали стопы, начиная соединять их вместе. Ноги держались прямо, только тоже дрожали, как и у Михаэля. Продержались они почти также, как и в прошлый раз, но по причине большей усталости со стороны немца, Дима выдержал его на секунд аж десять! Наконец максимально осторожно опуская возлюбленного, волшебник с покрасневшим лицом опустил конечности на пол. Буквально мгновение спустя к нему присоединился Штокхаузен, устраиваясь рядом. Грудь его любимого академика, хоть и без всяких проблем заменяла порой ему подушку, сейчас была недоступна. Ну как, разумеется не было запрещено на нее ложиться, просто Дмитрию Сергеевичу надо было восстановить дыхание. Вместо головы на нее легла горячая рука, водя по белой майке кончиками пальцев. — Это было достаточно продуктивное занятие, по моему мнению. — чуть-ли не промямлив сказал Михаэль, смотря на мужчину рядом. — Целиком и полностью согласен. Предлагаю заниматься каждую субботу. — Ох, лучше воскресенье. в пятницу хоть и мало документов, но так потом хочется спать.. а на утро есть вкусные оладьи. — Тогда суббота будет нетронута. — поворачивая голову, он лучезарно улыбнулся, смотря Михаэлю в глаза. — В любом случае, я всё равно за повторить всё это. — Не могу не согласиться. После собственных слов, академик подтянулся ближе к возлюбленному, заключая того в нежный поцелуй.