Японская школа

Япония – безумно красивая страна. Почти конец марта... Улицы наливаются звонкими и радостными голосами, бурными обсуждениями, пением птиц, шумом машин. Для японских ребят цветущая сакура – привычное дело. А для русского рыжика – это очень красивое дерево, приятное глазу, да и в целом не только. Аромант розовых цветков окутывает улицы легкостью и свежей нежностью. Спешить некуда, уроки начнутся только через 30 минут, Аякс знает, школа не так далеко, он ещё успеет дойти. Голубое небо аккуратно подначивало идти медленнее, рассматривая облака, что всячески меняли форму. Это похоже на корабль, а это на башню, а вон там, возле высокого здания, на дракона... Интересное это занятие – рассматривать облака. Люди что-то болтали на японском, и пусть Тарталья приехал в эту страну месяца 3 назад, он не до конца понимал, что да как. С японским, в общем, были некие проблемы. Пусть Чайлд мог разговаривать на этом языке, понимал речь других, но вот писать не мог. Да и красноречивостью не отличался. Его предложения состояли из простых, может, даже скучных словосочетаний. Но голубоглазому до этого не было дела, да и то сочинение, что просил написать молодой учитель японского, рыжик так и не смог написать. Интересно было наблюдать за японцами, когда русский болтал на своем языке с подругой, что тоже не плохо его понимала. Видели бы вы их лица! Удивлённые, настороженные, слегка вопросительные. В целом, в японии Аяксу нравилось, даже очень! А его сердце трепетало не только от чудесной сакуры, но и от молодого учителя японского... Тарталья шёл и забывался в мыслях о нём... Глупый рыжик никогда не испытывал такого влечения! Как только Чайлд приплёлся в школу, его сразу же встретила его подруга. Они снова начали что-то трепещать на русском, ходя по колидорам, а японцы странно поглядывали на них. Как только прозвенел звонок, каждый разошёлся по своим урокам. Как же повезло рыжику, что первый урок был японский. С его любимым учителем Скарамуччей Сёгун. Все уселись за парты, раскладывая принадлежности на них. Аякс тоже подготовился, но ему не так был важен урок, как учитель. Должно быть, это даже смешно... Лучи солнца пробирались через окно и ласково оставляли блики на тёмных волосах Муччи. Иногда, когда преподаватель поворачивался к окну, его лицо ласкал яркий свет, он хмурился, мило сщурив глаза. Вздохнув, Сёгун аккуратно поправил рукав на своём запястье. Чайлд не мог не подметить, какие прекрасные у него были руки!!! Тонкие, бледные и длинные пальцы, выступающие, красноватые костяшки... До жути изящные руки! Как странно, но темноволосый подхватил взгляд Тартальи, со спокойным вопросом, приоткрыв губы поглядывая на того. Но рыжий, лишь молча краснея, отвёл взгляд к окну... Учитель начал объяснять тему, давать задания... Тарталья снова глядел на Муччу, пока тот не видел. Учитель был слишком изящен, выглядел даже помоложе Чайлда! На вопросы учеников отвечал твёрдо и чётко, всегда уверенный в своих словах, с устремлённым взглядом прямо в душу! Аякс что-то калякал в тетради, пытаясь писать, но это явно сходило на не особо приятную оценку. Ну... Хотя бы пытается. Тут слышится голос преподавателя, сидящего за столом. — Тарталья, подойди после урока. Он выглядел как никогда спокойным, но даже не глянул на Чайлда, а ведь тот уже был готов поймать его аккуратный и высокомерный взгляд! Но нет. Сердце конечно слегка трепетнуло, как Аякс услышал свое имя из уст человека, в которого был влюблен. На лице выступила тревожная капелька пота, а губы неуверенно и медленно скривились в взволнованной гримасе. Что ж, даже если это что-то плохое, упускать шанса лишний раз поглазеть на темноволосого было нельзя. И вот... После урока рыжий, медленно складывая принадлежности в свой чемодан, ждал, пока все разойдутся. Он с волнением потопал к преподавателю, было приятно и тревожно быть близко к нему. — А, Аякс, ты? Славно, думал, ты уже и уйдёшь, — голос странно тихий и непринуждённый... Настораживающе. И вот, выдерживая достаточно долгую паузу, как голубоглазому показалось, Сёгун продолжил. — Ммм... Сочинения в тетради я у тебя не нашёл, Аякс. Зато меня поразила очень интересная бумажка на русском языке. Чайлд начал вспоминать, о какой бумажке идёт речь, вроде намерено он ничего не клал туда. Да и откуда Мучча может знать русский? Но поводы для волнения всё ещё были!... Темноволосый протянул листок и буквально впихнул его в руки парня. Тот пробежался по строкам. «Глаза господина Скарамуччи внимательно скользят по ученикам, я чувствую себя обделённым, когда этот пристальный взгляд не доходит до меня. Так происходит почти каждый день, он не обращает на меня внимание, да и не должен... Что я могу сделать для него? Не знаю. Но я хотел бы сделать многое. Наверное, это просто глупая влюблённость, она должна пройти.» Рыжик узнаёт эту страничку, он хотел всунуть её в свой личный дневник, и чтобы не забыть сунул в какую-то тетрадь по спешке дела, ну и вот... Забыл. Сердце трепещет, набирает обороты, вот-вот выпрыгнет из груди. Ещё не все потеряно! Мучча же русского не знает, так?! — Ну... Да, простите, моё... Случайно положил... — неуверено мямлит на японском Чайлд. Темноволосый отворачивается к окну, ставя голову на скрещенные пальцы рук в замочек. Хмурится, и тоже не охотно, может, даже с странной потерянностью, продолжает: — Я перевел этот текст, Аякс. Не без помощи, конечно. «Ну всё..» — думает Чайлд, его губы дрожат, а руки неловко перебирают пальцы. — И... — на дальнейшие слова сил не хватило, язык не поворачивался. — Как так вышло, Тарталья? — Сёгун всё ещё не смеет поворачивать лицо к парнишке. — Простите, Господин Скарамучча, больше не повторится... Только сейчас преподаватель поворачивается к ученику, его взгляд не так высокомерен как всегда, но он неуверенно хмурится. Это даже странно... — В школе любые романтические отношения запрещены. Ты сам это прекрасно знаешь. Неужели Господин Сёгун собирается жаловаться на Чайлда? Тогда его сердце окончательно треснет! Нет, он не может так поступить, правда ведь?! — Знаю.. — тихо и грустно выдавливает из себя голубоглазый. — Вот и славно, — Скарамучча вздыхает и выглядит напряжённым, он опускает лицо на всё так же скрещенные в замок руки. Кажется, он сам себе противоречит. — Я могу идти?... Вы... Не скажете? — Нет, — Аякс замечает нервно-сбитое дыхание своего преподавателя, а после ещё и слегка дрожащие руки. — Я напишу тебе адрес. И как только ты доучишься... — совсем шёпотом продолжил темноволосый, а последнее и вовсе будто себе под нос. — Мы сможем... — ну, а дальше парень совсем замолчал и напряжённо взялся за плечо, разминая его. Он быстро оторвал листок и написал адрес, всунув его Чайлду. — Иди... — хрипло прошептал Мучча. Видимо, за весь этот трудный разговор у него пересохло в горле, а вот рыжик трепещал от счастья, его ноги стали ватными, а он довольно и облегчённо вздыхал. *** Какое же облегчение было – окончить школу для Чайлда. В целом, оставалось-то совсем не долго, он учился в 11-ом, так что время относительно быстро пролетело. До окончания школы Скарамучча позволял Тарталье совсем немногое, да и на свиданья они почти не ходили, но теперь Мучча сам тянулся к рыжему. Было приятно замечать его румянец на щеках, теперь они могли встречаться, никаких запретов не было, могли свободно ходить по улицам, не боясь, что кто-то увидит их... — Мучча, куда ты меня ведёшь? Но ответа от возлюбленного не последовало, он только чуть сильнее сжал руку рыжика и усадил его на траву. Повязка с голубых глаз упала на колени парня: местом, куда привёл его темненький, оказалась полянка. Полянка с красивыми деревьями, тихая такая, аккуратная... Рыжий разлепил губы и огляделся вокруг. Потом его взгляд упал на Скарамуччу, тот молчал и наблюдал за ним. Они долго смотрели друг на друга, а потом будто поняли... Темноволосый подполз ближе, а рыжик медленно убрал прядь волос своего возлюбленного за ухо. Они были близко, в парочке сантиметров друг о друга, и всё ещё смотрели в глаза. Руки Аякса машинально легли чуть выше бедер парня, прижимая Скарамуччу к себе. Темноволосый тяжело вздохнул и коснулся своими губами губ голубоглазого. Тот поддался и взял инициативу на себя, углубляя поцелуй. Теперь им не нужно бояться, не нужно скрываться, сдерживать себя... Это... Такое чудесное чувство...