Sonne und mond

Eins, zwei, drei, vier, fünf, sechs, sieben, acht, neun, aus Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, всё (кончено)       Крайнее окно заливают кроваво-красные лучи восходящего Солнца. Оно расположено довольно высоко, практически по центру стены из-за того, что зал расположен в полуподвальном помещении – это позволило без вопросов оккупировать такую просторную комнату.       Сейчас около шести утра, но эта система счисления абсолютно не важна. Важно Солнце. Когда встанет солнце, тогда начнётся новый цикл, новый день. Шото сжимает в руках маленькую позолоченную подвеску, сомкнув ладони у сердца и видит боковым зрением как люди справа и слева от него делают тоже самое и также неотрывно глядят в полукруглое окно, которое солнечный диск медленно заполняет собой. Alle warten auf das Licht Все ждут света       Он слышит чужое тихое дыхание по бокам от себя. Каждый знаком ему лично: в солнце верят многие, но открыться, даже не миру, а группе таких же верующих сил достаёт не всем. Слева от него двое – Кацуки и Киришима, справа – Урарака и Тога, одна ведьма, другая вампир – его Бог примет всех. А сзади Шото чувствует дыхание своего брата, некогда мёртвого брата, которого спасло Солнце. Fürchtet euch, fürchtet euch nicht Не бойтесь, не бойтесь.       Люди боятся незнакомого, люди жгут последователей Солнца и Луны на кострах, но не знают, что их Бог даёт им новую жизнь каждый раз за их преданность, за их любовь и веру. Он принимает нечисть, теперь они могут не бояться Солнца, оно не обожжёт тех кто ему искренне и всецело предан. Die Sonne scheint mir aus den Augen Солнце светит из моих глаз,       Шото падает на колени, когда яркий диск Солнца равняется с круглым окном просторного храма, одним из пяти, расположенных на потолке последовательно от восхода к закату. Пять молитв в день он не может читать здесь из-за своего отца, из-за мечты старика о том, что он будет священником Sie wird heut Nacht nicht untergehen Сегодня ночью оно не зайдёт,       Их Бог прямо здесь, с ними. Относительно небольшое плоское изображение солнца с острыми золотыми клинками-лучами улыбалось им улыбкой из одной единственной линии по центру и забирало их жертвы. Он тянется за ним, не поднимаясь с колен. Und die Welt zählt laut bis zehn И мир громко считает до десяти.       Лучи Солнца отражаются от своей драгоценной ипостаси и по стенам, потолку и полу прыгают солнечные зайчики. Шото держит золотое Солнце за лучи и они прорезают его кожу, впитывая кровь. По всему помещению разносится стройный хор голосов: Eins Раз       Шото закрывает глаза, передавая идола по кругу. Он знает, что все присутствующие режут его лучами свои руки, чтобы отдать их Богу свою кровь, как задаток к тому, чтобы посвятить Ему свою жизнь. Hier kommt die Sonne И появляется солнце       По помещению плывёт густой запах крови и Шото забивает им лёгкие, дышит его сутью, преданностью, которую все вкладывают в этот жест. Zwei Два       Запах тяжестью ложится на язык и ему кажется, что на его щеки ложатся чужие горячие ладони. Hier kommt die Sonne И появляется солнце       Он знает, что у Солнца милые веснушки на круглых щеках и волосы с зеленцой, а ещё широкая-широкая улыбка – Он приходил к нему однажды и оставил следы. Drei Три       Его тело принадлежит Солнцу. У него вдоль всего тела – от бёдер до плеч причудливые узоры. Sie ist der hellste Stern von allen Оно — самая яркая звезда из всех       Словно вихри или морские волны ожоги обнимают всё его тело, но больше они обнимают его душу. Именно поэтому он стоит впереди и первым берёт в руки золотое Солнце – он благословлён. Vier Четыре       Его тело словно ещё чувствует болезненные прикосновения Солнца, от которых хотелось кричать во всё горло. Hier kommt die Sonne И появляется солнце       Но он молчал, потому что его Солнце смотрел прямо в его глаза. Его Солнце метил его собой. Его Солнце выбрал его. И на секунду он мог богохульно представить себе, что в тот момент Солнце был только для него одного. Die Sonne scheint mir aus den Händen Солнце светит из моих рук.       Его отец несёт какую-то чушь. Бред. Ересь. Шото стоит и смотрит сквозь него, вспоминая тёплые серые глаза матери, когда она говорила о Луне – избраннике Солнца. Как горела её улыбка, так же ярко горело и её тело, когда отец предал её "ведьмовство" огню. Kann verbrennen, kann euch blenden Оно может сжечь, может ослепить вас.       Гнев жёг изнутри, словно пламя огня лизало само его существо горячей ненавистью к отцу, пока тот горделиво рассказывал ему, как Щото будет читать через какой-то жалкий час воскресную молитву вместо него. Плевать на молитву. Плевать на эту уродливую веру. Wenn sie aus den Fäusten bricht Когда оно вырывается из кулаков,       В руке у него крепко зажат маленький амулетик Солнца. Шото сжимает его как можно сильнее, распарывая кожу на ладонях, которая зарастает невозможно быстро, когда кровь из неё забирает Солнце. Legt sich heiß auf das Gesicht Оно горячо ложится на лицо,       Солнце, которое греет дорожную пыль под его ногами, невесомо целует всё его лицо горячими лучами – вот что важно.       Он смотрит сквозь отца, чувствуя эфемерные руки на своих плечах, обжигающие объятия. Он знает, что сейчас Солнце там, в небе, греет своим жаром всё живое не земле, но часть греет и его, часть Солнца всегда отдавалась ему – тепло. И Шото готов целовать Солнцу ноги за одну его доброту. Sie wird heut Nacht nicht untergehen Сегодня ночью оно не зайдёт,       Его отец, совершенно гордый и совершенно глупый в своей пошлой вере всё с большим азартом рассказывает Шото как это важно, но он так же смотрит сквозь него. Сейчас Тодороки чувствует мимолетные касания чужих горячих губ к своему уху и щеке, чувствует как щекочут лоб мягкие эфемерные кудряшки. Und die Welt zählt laut bis zehn И мир громко считает до десяти.       "Что это у тебя на лице?" – хмурится отец, заметив красные полосы, ещё не ставшие ожогами – следы поцелуев Солнца. Его лицо снова приобретает свойственное ему выражение гневного отвращения. Время пришло – смотрит он на небо. И мысленно шепчет молитву: Eins Раз       Знакомые слова успокаивают, вводят в транс и словно соединяют со всеми, кто сейчас повторяют те же строки, что и он. Hier kommt die Sonne И появляется солнце       Сегодня это чувствуется особенно чётко, словно кто-то протёр мягкой тряпкой зппылённое стёклышко. Zwei Два       Словно паутина или молоко разлитое на иссушеную землю невидимые нити единой веры и единой мысли растекаются в его голове в цельную картинку. Hier kommt die Sonne И появляется солнце       Перед глазами стоит радостное веснушчатое лицо, а в ушах его медовый звонкий голос. Он идёт вслед за отцом, пропуская мимо себя его наставления и считал про себя. Считал с надеждой, что Солнце явится всем им, но придёт оно за ним. Как егоистично и богохульно. Но разве его не хватит на всех? Drei Три       Горячее дыхание шепчет что-то ветром, но он слышит лишь обрывки фраз: "Моя маленькая Луна... Судный день... Да,... чушь?... Ты прелестный,... Луна.... Новая, чистая... Моя..." Sie ist der hellste Stern von allen Оно — самая яркая звезда из всех       Солнце ещё не в зените, но уже припекает. Никто больше этого не чувствует – люди совершенно не видят Его. Он только для Шото, для него одного и сердце наполняется теплом. Vier Четыре       Солнце в руке почему то резко нагревается, обжигая ладонь, но тут же начинает быстро остывать, словно ничего и не было.                   Эфемерное тепло сзади становится обезличено равномерным – Солнце ушёл, но Шото смел считать эту вспышку жара в руке знамением. Он ещё вернётся. Hier kommt die Sonne И появляется солнце       А Шото продолжает считать: Fünf Пять Hier kommt die Sonne И появляется солнце Sechs Шесть Hier kommt die Sonne И появляется солнце Sieben Семь Sie ist der hellste Stern von allen Оно — самая яркая звезда из всех Acht, neun Восемь, девять Hier kommt die Sonne И появляется солнце Die Sonne scheint mir aus den Händen Солнце светит из моих рук.       Ладони нестерпимо жжёт под священной библией, печёт глаза, нос и губы, но Шото продолжает проговаривать выщербленные в мозгу с самого детства слова чужой, жгучей молитвы за которую Его Бог сожжёт его. По носогубной складке медленно течёт первая тягучая капля крови, остро пахнущая металлом, а в зале становится ощутимо жарче. До него не сразу доходит, что не он один это чувствует: люди, словно замершие в тревоге звери с полным непониманием, оглядываются, кто-то пытается незаметно обмахиваться, кто-то терпит, краснея от жары всем лицом. Kann verbrennen, kann dich blenden Оно может сжечь, может ослепить тебя.       Шото замолкает, когда видит, как луч солнца из окошка под самым куполом пробегается по позолоченной иконе и исчезает где-то в плотных рядах прихожан. Он знает что это значит. Его Бог уже здесь, этим людям никто не поможет. Wenn sie aus den Fäusten bricht Когда оно вырывается из кулаков,       Самая верхушка купола изнутри словно плавится открывая маленький кусочек ярко-голубого слепящего неба и первая капля падает прямо перед Шото. Люди тревожно оглядываются по сторонам, пока редкие густые капли стекают по стенам и падают на мозаичный пол, а потом от стен отражается женский крик, полный ужаса.       Началось.       Люди вскакивают со скамей и со всех ног, толкая друг друга и падая, бегут к позолоченным дверям, но металл раскалён докрасна и вокруг оббитых стен уже витает марево жара. Храм медленно обтекает смесью золота и крови, открывая великолепное чистое небо и Солнце. Legt sich heiß auf dein Gesicht Оно горячо ложится на лицо,       Прихожане суетятся, кишат вокруг словно мухи вокруг гниющего фрукта, но Шото недвижим, он раскрывает руки, поднимая их вверх и закрывает глаза, чувствуя как кровь и жидкое золото капает ему на раскрытые ладони, рясу и на лицо. Это невероятно больно, всё вокруг не горит от жара, потому что сделано из камня, но этого достаточно, чтобы оставлять пузырящиеся ожоги на коже. Legt sich schmerzend auf die Brust Ложится на грудь, причиняя боль,       Кровь с металлом медленно, невыносимо жгуче течёт но лицу, волосам вниз. Большой серебряный крест на его груди буквально вплавляется в его тело и Шото чувствует как уже его горячая кровь бежит к земле вместе с той, в которую стекает некогда великолепный храм. Это больно, адски больно, но он до хруста сцепляет челюсти и молчит, болезненно дёргая веками. Если Солнце так решило, он будет терпеть. Das Gleichgewicht wird zum Verlust И, нарушая равновесие,       Гул и крики вокруг сливаются в один большой плач, больше похожий на рёв огня, которого нет, не смотря да то, что камни от жара практически сползают на землю, раскалённые до красноты. Кто-то сдёргивает крестики, кто-то наоборот молиться, истерично взывая к Иисусу, но он не придёт – здесь только Солнце, жгучее, жестокое, великолепное Солнце, что светит ему сквозь кровь и золото, покрывшее его целиком, прорывается сквозь закрытые веки. Lässt dich hart zu Boden gehen Заставляет тебя свалиться на землю,       Люди падают на колени или сразу плашмя, скорая изнутри и снаружи, превращаются в что-то желеобразное, словно минуя стадию сгорания заживо. Солнце плавит их в собственной печи. Und die Welt zählt laut bis zehn И мир громко считает до десяти.       Стены стекают позолоченной кровью до конца, оголяя залитую красно-золотым улицу и выпуская всё, что покрыло толстым слоем пол в уничтоженой церкви. И всем открывается как уродливы могут быть деяния Божества, словно выломанные из грудины рёбра. Eins Раз       Шото, всё также протянувший руки к небу видит застывшего перед ним отца и гримасу чистого, первобытного ужаса на лице. Это наполняет его душу ликованием: это сделал его Бог, он разрушил всё, что тому было дорого и теперь Шото стоит на пьедестале, а не его отец. Его голос разрывает густой ужас словами, обращёнными к Солнцу. Hier kommt die Sonne И появляется солнце       Толпа собирается вокруг уничтоженой церкви – все те, кто молился в этот момент дома или в других церковках и храмах молча столбенеют перед открывшейся картиной, марая свои ноги в крови и золоте. Zwei Два       Где-то слышится тонкое женское пение, словно подхвативающее его слова. Песнь избранника Солнца – Луны. Всё внутри Шото холодеет, но он продолжает повторять. Так пела его мама, до того момента, как отец не уничтожил и не сломал её дух. Она верила до последнего, но сейчас страшно подумать о том, что она где-то здесь. Как будто он не знает, что Солнце способно излечить даже от смерти. Hier kommt die Sonne И появляется солнце       Сквозь толпу пробирается фигура в дешёвом сукняном плаще и капюшоне накинутые на белые, белые! волосы. Походка другая: уже не такая резвая, хромающая, и фигура словно согласна и сгорбилась. Женщина скидывает капюшон и Шото с каким-то глухим отчаянием видит знакомое, хоть и постаревшее лицо. Drei Три       Мать смотрит на него с человеческой любовью и каким то благоговением, словно он чего-то не знает. Смотрит на него так, как смотрела на Луну и ему становится страшно. Sie ist der hellste Stern von allen Оно — самая яркая звезда из всех       Пение льётся из его губ, захватывая разум. Он так привык отдавать себя молитве, что ему нет дела до того, почему люди всё ещё стоят недвижимо, что чувствует его отец и даже мама, вернувшаяся с той стороны словно покрывается рябью в его глазах. Лишь Солнце. И он продолжает громко считать. Vier Четыре       Он слышит на периферии голоса своих друзей, соратников, членов культа. Они все поют одну и ту же песню, вторя ему стройным хором, кто-то тянет на одной ноте вокализ – тихая акапелла от последователей Луны. Und wird nie vom Himmel fallen И оно с неба никогда не падёт       Он поёт словно в трансе, глядя на чистое небо и зенитное Солнце над их головами. Оно слепит, обжигает, но Шото тянется к нему всем своим существом, словно не осталось в мире ничего, кроме Солнца. Fünf Пять       Бессознательно уже он в погоне за Солнцем делает шаг вперёд, но не падает: его словно держит куча маленьких невидимых ручек, подпирая со всех сторон. Духи и божки, подчинённые великому Солнцу, держат его месте, подпирают крохотными руками, не давая больше сдвинуться с места. Hier kommt die Sonne И появляется солнце       Не имеет значения, что вся одежда оплавилась ещё в церкви, не имеет значения, что теперь все видят Его шрамы, кропотливо выжженые на его теле Солнцем. Теперь его Бог с ним, теперь чужое мнение лишь пыль по сравнению с одним лишь взглядом Солнца. Sechs Шесть       Где-то вне сознание его правая сторона лица горит от боли: там больше нет кожи, только голое мясо, почти до черепа. Золото застыло, покрывая тело причудливой вязью, кровь обсохла, покрывая кожу плотной шершавой коркой Hier kommt die Sonne И появляется солнце       В голове бьётся Солнце, Солнце, Солнце, Солнце и почему-то чужое, но такое важное имя – Изуку. Кто это? Почему он важен? Откуда у него в голове? Sieben Семь       Но вопросы тонут в каком-то бессознательном мареве, где его разум словно окунают в кипящей лаве, выковывая что-то новое из "шедевра" его отца. Главное лишььне забыть про Солнце. Солнце – вот, что ему важно, а остальное хоть сожгите. Sie ist der hellste Stern von allen Оно — самая яркая звезда из всех       Солнце выжигает глаза, слёзы катятся по грязным щекам, омывая копать, грязь и рану на всю правую сторону. Такое яркое, такое прекрасное Солнце. Шототбы всё отдал за то, чтобы быть с Ним, видеть Его. И почему-то здесь, в море грязи, крови и позолоченых костей, эта мечта уже не кажется фантастичной. Acht , neun Восемь, девять       Мать целует краешек его ступни, преклоняя перед ним голову, а в груди нестерпимо жжёт. Hier kommt die Sonne И появляется солнце       Сзади его обнимают горячие руки как трогательно покрытые жёлтыми светящимися веснушками, но Шото больше не чувствует жара. У него на груди чёрный полумесяц и крапинки звёзд по всему телу – таких же чёрных, каким бывает ночной небосвод.