желание принадлежать

      Хан чувствовал себя не самым лучшим образом. Его внутренний омега хотел внимания. Он чувствовал, что ему чего-то не хватало. Именно поэтому его плохое настроение чувствовали все. Джисон был оборотнем, который при желании мог превратиться в большого волка. Как и все в его стае, собственно. Все они предпочитали человеческую форму, хотя их связь была намного сильнее, чем у людей.       Их стая состояла из восьми оборотней, в которой Хан оказался единственным омегой. Он справедливо считал, что ему повезло. Альфы позволяли ему чувствовать себя любимым и защищенным, даже если чаще всего Джисон мог позаботиться о себе сам. В свое время он сломал удивительное количество носов недоброжелателей. Просто иногда ему хотелось опустить руки и разрешить всё делать другим.       В каком-то роде это придавало сил. Вообще динамика их стаи была странной. Обычно все должны были беспрекословно слушать главного альфу, но Чан оставался мягким, никогда ни к чему не принуждая их. Может быть, именно поэтому они выбрали его, а он выбрал их. Хан любил их всех и сейчас нуждался во внимании.       К сожалению, сегодня его стая была вся в делах, что совершенно не казалось удивительным. У самого Джисона тоже были дела, но у него пока что получалось старательно игнорировать их. Он бесцеремонно зашёл в студию и сел на колени к Чану, как будто ему там было самое место. — Ханни? — нежно позвал его альфа, отвлекаясь от своих дел.       Хан обнял его, вообще не желая его отпускать. Чан с лёгкой улыбкой погладил его по спине. Он всегда чувствовал, когда с Ханом что-то не так. По правде говоря, Бан Чан имел особую чуйку, которая была присуща далеко не всем оборотням. — Мм, — пробормотал Джисон. — Что-то случилось? — Я скучал. — Ох, я тоже, дорогой. Но мне сейчас нужно работать, ты же знаешь.       У Чана не было режима самосохранения, и это был вроде как общеизвестный факт. Это знали все, но никто не мог это изменить. На самом деле, они все в той или иной мере являлись трудоголиками, возможно, перехватывая плохие привычки друг у друга. — Может быть, я просто хочу твой член, — пробормотал Хан ему в плечо. — Тебе необязательно отвлекаться от работы. — Ты уверен в этом? — голос Чана звучал мягко. — Я всегда серьёзен, когда говорю о сексе, — Джисон лизнул его ухо.       Хан выглядел красиво. Вот так сидя на члене Чана. Он слегка приподнимался, а потом резко опускался, создав тем самым подходящий для себя темп. Альфа укусил его за шею, в очередной раз заявляя права на омегу. Чан как всегда нежно залез под его футболку, проводя ладонями по его груди и цепляясь пальцами за чувствительные соски. — Ты такой красивый, Ханни, — ласково произнёс глава стаи, после чего крепко целуя его в губы. — Не останавливайся, — лишь простонал он.       Наверное, потому что другие слова просто не могли выйти из его рта. Он издавал что-то по типу рычания, прося лишь больше и больше. Чан считал, что омега выглядел сексуально и очаровательно одновременно. Ему нужно было работать, но всё лишнее практически сразу ушло на второй план. Да и как он мог поступить иначе, если рядом с ним был Хан?       Чан мог вечно смотреть на его пухлые губы, как Джисон кусал их, пытаясь привлечь к себе внимание. У него это всегда получалось, и в такие моменты Бан чувствовал себя таким слабым. Но эти ощущения, эти звуки, которые издавал Хан, стоили всего.       Джисон не останавливался, только набирая темп. Он сильнее прижимался к альфе, не давая ему сосредоточиться ни на чём другом, кроме себя. Старая и любимая им тактика, которая каким-то образом все равно работала. Чан переместил свои руки, держа теперь Хана за спину. Он старался держать свои когти при себе, но они оба знали, что там останутся царапины. Джисону это нравилось даже больше, чем его альфам.       Ему нравилось осознавать своё существование. Иногда ему казалось, что он терялся в собственной голове. Но сейчас Хан блаженно улыбался, чувствуя каждый сантиметр своего тела. — О, привет, Чан, я знаю, что ты занят, — неожиданно в студию зашёл Чанбин, перебирая какие-то бумажки. — А, вы вот так заняты, — он наконец-то поднял глаза. — Мне стоит уйти? — Не уходи, — пробормотал Хан в чужое плечо.       Ему было комфортно находиться практически полностью обнажённым перед двумя альфами. Да и чего ему было вообще стыдиться? Они состояли в отношениях, они были одной любящей стаей. — Ханни, пока что не кончай, хорошо? — нежно произнёс Чан. — Ммм. — Ты же позволишь Бинни трахнуть тебя? — Ммм.       Соображать становилось чуточку сложнее, но как будто бы он мог отказаться. Ему казалось, что он приближался к грани, но в контроле оргазма было определённо что-то сексуальное. Джисон не успел и опомниться, как его поставили на ноги, заставляя опереться на стол. Он чувствовал неприятную пустоту, которую практически сразу заполнил Чанбин, прижимаясь к нему.       Член Со был толще, и ему хотелось принять его полностью. Хан расставил ноги ещё чуть шире, выбирая для себя наиболее удобное положение. Толчки усиливались, а руки Чанбина продолжали блуждать по ему телу. Он не был таким же нежным, как Чан, но их это обоих устраивало. Всё казалось таким правильным. — Хороший мальчик, — ласково произнёс Чанбин, заставив Хана расстаять от его слов.       Чанбин укусил его в плечо, рядом с другими укусами, которые ещё не успели зажить. Если приглядеться, то можно было увидеть следы от веревок и наручников, которые Джисон любил всем сердцем. Ему нравилось его тело больше, чем когда-либо. Он издал громкий стон и откинул голову назад. Чанбин, воспользовавшим случаем, взял его за горло, осторожно выпуская свои когти. В отличие от Чана, он делал это намеренно, оставляя аккуратные и не глубокие линии, которые учащали его дыхание.       Им всем слишком нравилось, что происходило в студии. Даже если Хан чувствовал слабость в коленях и слабую боль там, где его альфы оставляли на нём следы. Это все равно было приятно. Джисон закрыл глаза, чувствуя, что недолго ещё сможет содерживаться. Вне зависимости от его планов Чанбин аккуратно переместил свою руку чуть выше, запуская свои пальцы в рот Хана.       Он автоматически сжал губы, послушно начиная сосать. Ему казалось, что его мозг окончательно отключился. Такое случалось преимущественно с омегами, но его это особенно не волновало. Джисон чувствовал себя в безопасности. Ему нравилось, что Чанбин жёстко толкался в его, а его пальцы продолжали двигаться. — Ах, — резко простонал Хан, выгибая свою спину ещё сильнее.       Он практически до боли нуждался в том, чтобы кончить. Это было и приятно, и мучительно одновременно. — Ты хочешь кончить, детка? — спросил его Чан. Его голос доносился где-то сбоку, но он не мог сказать точнее. — Ммм.       У него не было возможности сказать что-то другое. — Тогда сделай это, Ханни, — Чанбин прозвучал нежно. — Сделай это для своих альф, хорошо?       Чанбин ещё раз толкнулся в него, и Джисон кончил, издав резкий стон. Ему не хотелось открывать глаза. Не сейчас, а лучше никогда. Со сделал ещё несколько толчков, после чего тоже кончил. Хан почувствовал, что в нем заполняется сперма. Он чуть не упал, чувствуя слабость во всем теле. Чан легко взял его на руки и переложил на диван. — Мы так сильно любим тебя, Ханни, — он легко чмокнул его в лоб. — Ты лучшее, что случилось с нами, — Чанбин нежно поправил ему чёлку. — Я вас тоже люблю, хены.       И лучше бы так было всегда. Ему нравилось быть любимым. В каком-то роде ему даже нравилось ощущать сперму на своей коже. Как она стекала с его задницы прямо по его ногам. Что уж тут сказать, Джисон принадлежать своим альфам.