Вопреки логике я все еще жива

      Иногда ты выныривая из собственных воспоминаний, погружаешься во вторые, затем в третьи и так далее. Некоторые и вовсе кажутся не твоими. Жутко не правда ли? Однажды мне летом 2002 года приснился сон будто маму застрелили ливийские террористы. Это произошло под впечатлением от легендарного фильма "Назад в будущее". В ту ночь я проснулась вся в слезах. Мама спала в моей комнате. Её не слабо встревожило мое поведение. Мне пришлось рассказать о своем сновидении, однако она посчитала, что не стоит принимать близко к сердцу подобное. Но сейчас спустя больше двадцати лет, мне кажется, что тот сон был своеобразным предвестником грядущего. Ливийцы, как известно, смуглые и черноволосые. Её болезнь была чем-то темным, мрачным и свет фонарика, которым мы пытались светить изнутри ее сознания, давал слабые результаты. С каждым месяцем её недуг все изощреннее пытал меня с братом: то обрушиваясь шквалистым ветром, то ковыряя наши детские травмы. Моменты просветления, сменялись моментами ужасающего нас непонимания. Я научилась отстраняться. А теперь, когда мама умерла, кажется, будто это все происходило не с нами. Такого кошмара мама, любящая и заботящаяся о нас долгие годы, никогда бы не пожелала. Она напротив всегда хотела оградить, в особенности меня, от трудностей. Но по иронии судьбы, сама нам ее создала. Но я не обвиняю ее. По сути почти полтора года с нами была не совсем она. Ее личность однажды покинула детей без предупреждения, ничего не объяснив. В голове всплывает одна фраза: "Женщина может любить так, как будто никогда не уйдет. Но может наступить такой день, уйдет так, будто вовсе и не любила.“ Эти слова полны аромата увядающей розы и в то же время ранят мелкими шипами душу. Хочется завыть как раненое животное, забившись в темном углу, накрывшись её пледом. Людмила Борисовна осталась призраком прошлого, однако её так легко представить живой и адекватной, что поверить в том что мы пережили просто невозможно. На стыке мрака и света, на краю бездны жили мы, поддерживая в ней угасающий огонь.       Твердо решив переместиться в 1994 год, я чувствовала небывалую ответственность за свои действия. Мне было необходимо сделать всё от меня зависящее, чтобы убедить маму в том, что нужно ближе к пенсионному возрасту обратить внимание на состояние головного мозга. В последний день подготовки, мне вдруг стало страшно. Если она узнает во мне собственную дочь, у нее начнется паника. Какая же е я дура! Перед Анной Борисовной было легко спрятаться за вымышленной личностью, а с мамой такой номер на вряд ли пройдёт. Я решила взять с собой десяток медицинских масок. В крайности, представлюсь сестрой Леонтия Исаковича, своего отца. Как ему я буду это объяснять, соображу по ходу дела. Что касается финансового вопроса, то думаю смогу просто сразу устроиться на работу. А как на счет жилья? В ту пору жилищные условия нашей семьи были невероятно стесненными. И тут мне вспомнилось, что в Иркутске жила одна в ребёнком её коллега по работе в государственном банке. И я прекрасно помнила имя и фамилию этой женщины- Любовь Тараканова. Столь неблагозвучная фамилия с таким чудесным именем создавали немного странное впечатление. На групповой фотографии сотрудниц банка, эта миловидная девушка сидела в нижнем ряду. Светлые волосы, открытое лицо, голубые глаза. Эти уникальные редкие советские фотографии одновременно согревали и ранили. Надеюсь, воспоминания о просмотре в детстве данного альбома действительно являются моими собственными. Не начала ли у меня ехать крыша на почве последних событий? Понимал мои желания в этом отношении только Виктор Николаевич, для которого создание устройства перемещения во времени стало по истине делом всей жизни.       - Куда на этот раз?- спросил брат, когда я сообщила ему, что вновь хочу слетать в прошлое. Мы как раз прибирались в той квартире, где жила мама. На календаре было 15 мая.       - А ты угадай,- ответила я таким тоном, что он изумленно взглянул на меня, держа в руках пакет с мусором.       - Неужели это имеет отношение к маме?- его вопрос был скорее даже не вопросом, а подтверждением собственной догадки. В моем красноречивом взгляде всегда читается то, что я тщательно пытаюсь скрывать.       Его глаза увлажнились и он обнял меня, как десять дней назад на кладбище. Как известно, от надежды сходят с ума, а отчаяние даже лучше. Но упустить возможность- это значит похоронить последнюю соломинку на глубине маминой могилы.       На следующий день мы с братом попрощались. Виктор Николаевич уже ждал меня в лаборатории. Он рассказал о своей дочери. Его лицо словно светилось изнутри и, казалось, будто этот пожилой человек помолодел на десять лет. Перед отправкой профессор произнес: " Будущее в твоих руках, Мария! На сей раз ты сможешь спасти своего родного человека!"