отличный режиссёр.

- трахни меня прямо сейчас. — ты уверен? часто сопя и маленькими поцелуями от колючих щёк до самого пупка, ваня лишь подтверждал как сильно ему поднасрала течка прямо во время середины съёмок. тиша вздыхает, с властью зарываясь большими пальцами в русые, ничем не убранные волосы, прижимая чужую голову к зелёным штанам. унизительно уткнувшись носом прямо в пах, янковский не пытается отстраниться или хотя бы пискнуть в отторжение, мол, отвали от меня нахуй, я не настолько отчаялся. настолько. он ждал тихона ёбанных два часа с совместной сцены с настей и татьяной владимировной. в "монастыре" она была или хуй поймёшь, потому что у вани от жара в паху все буквы путаться стали. таблы кончились позавчера, а в аптеку его везти отказались под предлогом "у тебя сцена на сцене, вань, куда? за дополнительные расходы скоро сам платишь будешь". лучше бы, блять, согласился и не стирал себе пальчики на постельной полке фургончика под ебанную порнушку XXXX.com. ваня мнет член через одежду, особенно нажимая на головку и игриво стреляет глазами в чужие. там у тихона – огонь. пылает как не в себя, без слов разрешая делать с собой всё что вздумается. ваня быстро расстегивает молнию ширинки, приспуская тесные брюки, а за ними белые трусы, вынимая наконец наружу немаленьких размеров тишино достоинство. — так нравится? — вопрос, естественно, риторический, но ванечка кивает, даже не замечая с каким вожделением пялится на вставший хуй, с желанием поддаваясь вперёд и облизывая головку, оттянув крайнюю плоть вниз движением кулака. тиша стонет, закидывая голову вверх когда толкается янковскому за щеку. он своё дело знает – расслабляет горло, пропуская головку дальше, начиная поддаваться вперёд, то назад. тихона кроет от такого, но у самого вот-вот желудок бутерброды с варёной колбасой назад отправит. слюны дохуища, две пачки орбита XXXL сжевал, чтобы язык мокрый был. высовывает его когда тиша отстраняется чтобы надеть презерватив и видя такой грех, хлопает розовой головкой по губам, размазывая слюну. по розовому языку, щекам и глазам, заставляя прикрыть. тиша знает, что потом даже запах мыла не сотрет его своеобразное амбре. все и так знают – чей янковский, а теперь и все чересчур смущенные омеги мокнуть будут в диаметре десяти метров. — ну и блядь, ты, вань, — жизневский прищуривается довольно, склонив голову в сторону и наконец снова за щеку чужую толкаясь. ваня сглатывает, полностью пытаясь вобрать член в рот, активно сплевывая на головку и надрачивая ручкой. заглатывая, он поднимает взгляд на альфу, понимая что драть его будут во всю. член аж дергивается от этой мысли, а из задницы течёт активнее, пачкая штаны. тихон шёпотом просит снять их, чтобы не заебаться отстирывать в отеле и ванька быстренько стягивает вещь, облизывая покрасневшие от сосания губы. он не успевает и повесить джинсы на стул, как его жадно прижимают к тебе со спины, тут же садясь на койку и руку на его член опуская, головку задевая. ванечка смотрит вниз, скуля от такой разницы какая тишина рука по сравнению с ним большая. а как эти пальцы постоянно орудуют у него во рту во время секса и дырку растягивают под себя. тихон целует точно лебединую шейку, оставляя несильные совсем укусы и засосы которые через минут пятнадцать нальются лёгкой синевой и красной. ему так нравится видеть взгляды на своём парне. завидные даже иногда. — коть.. — ванечка даже сообразить не может, с какой нежностью зовёт своего волка взять его. поворачивает голову, смотря прямо в глаза и в губы впиваясь жадно. позвоночник ноет, желая трансформироваться во что-то более устрашающее и животное. кости пылают в суставах, а он свой язык мужчине в рот суёт, глотку практически трахая. тише каждый раз непривычно видеть его таким неуравновенным и эмоциональным. не то что обычно, когда вся его сущность не хочет понести от самого любимого, самого плодовитого, самого, самого, самого альфы. волк воет внутри, а из груди вырывается наружу рык, когда он оказывается внутри своей пары. влажный после облизывая член очень хорошо идёт на смазке, не принося от такой растяжки практически никакого дискомфорта. разве что калеча ванину узость. у них уже пару недель ничего не было из-за коллективной усталости, а отсюда и отсутствия настроения. для двоих это нормально, для них сексом не нужно доказывать какую-то любовь друг к другу. тихон совсем немного приходит в себя, когда ваня кричать от удовольствия начинает, пока в него вбиваются с нехилой такой скоростью шлёпая кожу о кожу. его рот открыт, а глаза прикрыты наперекор дрожащим ресницам. мужчина млеет от вида своей омеги. такой привлекательной, завлекающей, пахнущей химозной кока-колой и влажными салфетками с лавандой, которыми янковский трётся в перерывах между дублями. тиша еле дотягивается, чтобы начать целовать его лицо и придерживая под ляшки дабы не уронить. ваня в таком состоянии способен только на то, чтобы принимать в задницу и шептать омежьи глупости. не сказать что его мужчине это не нравилось.. очень даже нравилось, настолько что он переодически сам позорно поскуливал от завываний его волчонка. но держать его на весу практически, с каждой секундой становилось тяжелее. — вань? ваня.. слышишь меня? повернись ко мне и обними за шею. давай, ванюш, — он слышит как неприятно ванечке вырываться из наслаждения когда он был почти на пике. ворчит, аккуратно слезая с члена и переворачиваясь у альфы на руках, заодно окончательно стянув трусы, болтающиеся на одной ноге. он крепко прижимается к своему волку, вдыхая запах с шеи и облизывая, оставляя свой. тиша ничего не предпринимает, выдавая какой-то утробный мурчащий звук и с приятным наслаждением вновь проникая в припухшую дырочку лишь когда ванька повиливает задом, привлекая внимание. они содрогаются в, удивительно, общем оргазме. ваня довольно трется взмокшей красной щекой о плечо жизневского, чувствуя как запачкал их одежду на животе. ему не хочется думать как они пойдут назад или что будет через часик, когда он проснётся. его тихон ведь позаботится? тишу рубило первые семь минут, пока он заканчивал стрелять спермой в презик и потом с грустным ебальником выкидывая всё это добро в мусорку, плотно завязав узелок. он переодевает сонного ваню в свою чистую одежду, дав протереться салфетками и сам переодевает футболку, выходя из трейлера, вызвав такси. держит руку омеги крепко, боясь отпустить и просто потерять его где-то по дороге, такого уязвимого, до ужаса мира нежного. проходящий мимо владимир владимирыч лишь понимающе кивает, обещая успокоить всполошившегося продюсера и, честно говоря, жизневский готов в благодарность хоть на коленки встать. хороший ведь дядька, а главное отличный режиссёр.