Как же я раньше без тебя жил?

«Рота, подъем!» - именно с этой фраза начался день предстоящего концерта. Князь чувствовал себя истинным князем, командуя всеми, давая указания и ругаясь на Поручика, покинувшего свою спальню с подушкой в обнимку. Все были крайне раздражены и злы. Особенно свое недовольство проявлял Горшок, заявивший: «Нахуя так рано вставать? Концерт только вечером...». На подобные заявления Андрей отвечал, что предстоит много дел перед мероприятием, именно поэтому группе пришлось встать с самого утра. Постепенно все смирились с подобной участью. Маша вела себя очень тихо, видимо, желая воспользоваться моментом, и вздремнуть где-нибудь, будь то жесткое сидение автобуса, или неудобный стул на кухне. Все равно где. Быстро перекусив на кухне, ребята покинули теплую квартирку и вышли на холод. Утром обычно холоднее, чем вечером и, тем более, днем. Отвратительное чувство испытываешь, выходя сонный на мороз и ступая ногами по выпавшему за ночь снегу. Группа дружно друг за другом запрыгивали в автобус, который и сам не успел нагреться за время которое находился на холоде. Но это, конечно же, не мешало сделать это ему чуть позже. - Ехать нам чуть дольше часа, - заявил Андрей и уселся около мирно спящего Поручика. - Хоть поспим... - послышался голос Ренегата. Примерно через десять минут вся группа, устроившись поудобнее, тихонько спала на сидениях автобуса. Внутри машина немного прогрелась, так что можно было снять куртки. Но никто этого так и не сделал из-за отсутствия сил и из-за желания оставаться в тепле еще дольше. Приехав к месту назначения где-то часа через два, музыканты стали покидать автобус один за другим, все вели себя тихо, кроме… - Нахуя в такую рань надо было сюда тащиться?! - послышался голос Горшка - У нас здесь встреча в девять часов, так что... Андрей не договорил, так как все остальные точно поняли смысл сказанного. Михаил в этот день вел себя более чем странно: дергался, словно в судорогах, кричал на всех и мог психануть не из-за чего. Никто толком не мог понять, что происходит с их другом. Парню было очень плохо. Выглядел он намного хуже, чем обычно. Серые мешки под глазами, бледная, сухая кожа и бешеные глаза, которыми брюнет быстро старался оглядывать все вокруг, словно до него только дошло, что сменилась обстановка, и группа уехала из квартиры. Его быстрые, резкие, порой необдуманные поступки привели остальных членов группы в недоумение. «Что с ним произошло? - думала про себя Маша, перебирая возможные варианты. - Переутомление? Вряд ли. Такой напряженной график у музыкантов - норма, не должно быть. Не выспался? Возможно, хотя он часто встаёт рано...». Других вариантов, кроме этих двух просто не было. Приближался вечер, приближался и концерт. Мария волновалась, ее руки дрожали, держа смычок и скрипку. Благо дело, что была всего лишь репетиция, и ошибаться пока было можно. Но такого нельзя было допустить на концерте, надо сыграть все идеально, не пропустить ни одну ноту. Ренегат долго говорил с Марией насчет нервов и волнения, мол, в первый раз всегда так, а потом привыкаешь. Князь умудрился сравнить первый концерт с первым сексом. «Может не все получится, зато будет, что рассказать друзьям!» - заверил с улыбкой музыкант. От подобного заявления было невозможно не улыбнуться. И только Горшок сидел в углу на скамье, обхватив себя руками за локти и медленно покачиваясь. Глаза были дикие, будто он был готов убить ради чего-то. Но ради чего? Вдруг он неожиданно закатил глаза, что стали видны лишь белки, изо рта капала слюна прямо на его одежду и пол. Михаилу было все равно. Ему нужно было только одно... Быстро схватив свою сумку, Горшок выскочил из комнаты, где группа готовилась к концерту. Никто толком не мог ничего понять: - Я пойду за ним! - заявила Маша - Надо узнать, что происходит… - Не стоит, - заверил ее Балу. - Себе дороже! Кто знает, что у него на уме, и что он может выкинуть? Но скрипачка уже не слушала слов друга и покинула комнату вслед за Михаилом. На улице стоял собачий холод, как Горшок умудрился выскочить без куртки - неясно. Мария тихонько, стараясь не издавать звуков, подбрела по следам, которые оставили огромные тяжелые ботинки друга. Отпечатки подошвы вели за угол, куда почти не попадал солнечный свет. Маша насторожилась. Что мог делать человек в таком месте? Разные нехорошие мысли лезли в голову, но девушка старалась отогнать их от себя. Единственная трезвая и правдоподобная мысль заключалась в том, что парню приспичило по нужде. Тихо подойдя к повороту, Мария заглянула за угол. То, что он увидела там, повергало ее в немой шок. На снегу, прислонившись в исписанной стене, сидел Михаил. Левый рукав свитера закатан чуть выше локтя, голова наклонена на бок, глаза смотрят в одну точку. Подойдя ближе, Маша хотела закричать, но вовремя заткнула себе рот ладонью. Из левой руки Горшка торчал шприц, хотя он скорее висел и был близок к тому, чтобы упасть. Такой картины скрипачка еще никогда не видела. Холодные бесчувственные глаза смотрят на противоположную стену, слюна капает на снег, на щеке еще не высохла слеза. Видимо, начинающаяся ломка довела парня до слез. - Миша, - девушка присела около парня и похлопала слегка по щеке. - Это Маша, узнаешь? Шатен медленно, не напрягая шею, повернул голову и посмотрел на скрипачку. Лучше бы он этого не делал. Увидев его вблизи, Маша чуть не заплакала. Худое, обтянутое бледной кожей лицо, краснеющие глазные белки, сухие потрескавшиеся до крови губы и самое ужасное - широкие зрачки. Вот то, что говорило о том, что Михаил давно балуется наркотиками. «И как я этого раньше не замечала?» - спрашивала сама себя шатенка. Девушка почему-то винила себя в том, что это произошло, что не смогла сберечь дорогого ей человека от подобного кошмара. - Миша, Миша, что ты с собой делаешь? Зачем губишь себя? Девушка аккуратно извлекла шприц, торчащий из руки музыканта, из-за чего тот лишь поморщился. Значит, еще хоть что-то чувствует, значит, еще живой, значит, еще есть шанс спасти. Мария понимала, что сейчас встать парень не сможет, ноги его просто не удержат, слишком расслабленно тело. Она и не старалась его поднять и заставить идти обратно комнату, где сидят остальные члены группы. Скрипачка осознавала, что никто о зависимости парня не знал. Просто все доверяли ему и были уверены, что ни к чему, вроде героина, Горшок никогда не притронется, но все ошиблись. Аккуратно приобняв Михаила, Маша произвола ему облокотиться на ее плечо и немного прийти в себя. Горшок так и сделал, положив голову на предложенную часть тела. Его стоящие торчком волосы немного покалывали щеку девушки, но Маша не обращала на это никакого внимание. Сейчас главное - помочь Мише прийти в себя, как можно скорее, до начала концерта. А пока пусть полежит на плече, очухается чуть-чуть. В голове появилась уйма вопросов: как давно Миша употребляет, где берет препараты, с кем он этим занимается? Но все свелось к одному главному вопросу - как помочь музыканту справиться с зависимостью?