with handsome

Он любит Хонджуна. Честно, очень сильно. К сожалению, человечество не придумало таких слов и жестов, чтобы Сонхва мог в полной мере выразить свои чувства, что печально. И когда им пришлось разъехаться по случаю начала студенческой жизни, это его сильно расстроило. Видеться они могли редко, совсем, ибо голова была забита экзаменами и зачётами. Бесконечные телефонные разговоры и сообщения может и спасали его одиноко мечущуюся по Лос-Анджелесу душу, но лишь на время. На очень короткое время. Пришлось смириться. Ради этого, залезть головой в учёбу и попытаться забыться в чём-нибудь другом. Как ни странно, в свои двадцать с копейками самостоятельность у Сонхва была на достаточно высоком уровне. А ещё своя голова на плечах, чтобы думать то, чем он занимается и какие последствия за собой его увлечения могут понести. — Сонхва, у нас есть приглашение на афтер-пати после показа Валентино, на этой неделе. Не хочешь... — Хочу. Очень хочу. Возможность стать ближе к искусству моды — невообразимая удача. Особенно, если это касается элитных домов, будь они из Франции или Италии. Сама возможность попасть туда, будучи загнанным в угол студентом, на ком весит курсовая и набекрень натянут берет — большая удача. Но скорее всего, Сонхва радовался возможности не сколько посетить достаточно дорогое мероприятие и познакомиться с людьми «высокого» статуса, сколько шансу увидеть моделей. Сонхва нередко представлял, как бы его работы смотрелись на ком-то из них. Расценивая моделей как кусок манекена, на которых можно что-то приклеить и они никогда не возмутятся, ибо это их работа, не давала особой возможности выбора. Конкретно разгуляться даже у себя в голове Сонхва не мог просто потому, что представлять голых людей для него чрезвычайно постыдное занятие. Потому, роль воображаемых моделей играл либо Хонджун, просто потому что представлять его было самым банальным и одновременно лучшим решением, и Кан Ёсан. Сказать про этого человека, мало. Начать с того, что он стал первым, кого Сонхва вписал в список звёзд, с которыми он может и хочет легально переспать и не получить за измену, и закончить тем, что он действительно просто невероятен. Когда родился Кан Ёсан, оскорбился Аполлон и умерла Афродита, а на их место поднялся новый бог красоты и обаяния. Он казался абсолютно неземным. Такое впечатление, что человечество принесло в жертву миллиард своих предков, чтобы уродить на свет нечто божественное. Идеальные пропорции тела, бледная кожа, горящие глаза, широкая улыбка, низкий голос — какое-то оружие массового уничтожения. Массового эстетического уничтожения, ибо в первую очередь вымирали модельеры. Работа Ёсана ценилась высоко. Его присутствие на обложках глянцевых журналов и интервью — не меньше. Ёсан умел подать себя с высока, знал как получить своё. Им восхищаются и любят, мечтают быть толи им, толи держать его под руку. Ёсан главная звезда и надежда Валентино, муза и бесконечно любимая модель. Его присутствие на показах и остальных мероприятиях, где он подавался как исключительный его посол — безоговорочно. Сонхва был готов помчаться туда в следующую секунду после предложения, просто, чтобы увидеть его вживую. Дышать одним воздухом с Ёсаном уже как-то много для него, а здесь быть в одном помещении. Знать, что он ходит где-то поблизости. Возможность познакомиться с ним одна на миллион, и если Сонхва позволит себе опозориться, во-первых он убьётся головой об ближайшую горизонтальную поверхность и следующий месяц над ним будет жестоко смеяться Хонджун. Видимо на тот момент, их отношения на расстоянии прервутся. — Солнце, не надевай только тот стрёмный кардиган. — По ту сторону ноутбука Хонджун выглядит ужасно домашним. С этими нелепыми зелёными патчами под глазами и тарелкой какого-то салата в руках. И именно этому человеку Сонхва позвонил для того, чтобы просто собраться. — Надень костюм. Вечная классика ещё никого не убила. — Я тебе сказал, что там будет Кан Ёсан или нет? — Раз двадцать. Так что перейди на беззвучный режим и надень долбанный костюм. Сонхва нервничает. Пару секунд даже не находит в себе сил застегнуть пуговицы на рубашке, от чего в динамик ноутбука сыпятся усмешки и шутки. Даже будучи на другом конце страны Хонджун умудряется выводить его из себя своим зачастую странным поведением. — Сумку возьми. Ту, которую я тебе по почте отправил пару месяцев назад. Она должна подойти. — Иногда я думаю, что тебе нужно было учиться не на программиста, а перейти ко мне в дизайнерский. — Усмехается Сонхва, подбирая с верхней полки шкафа ту самую сумку. — Ещё чего. Не хочу раздавать свои модные советы кому попало. Ну-ка покрутись. — Хонджун подсаживается ближе к экрану ноутбука, вглядываясь. — Мне нравится. Только не смей надевать свой стрёмный берет, или я прямо сейчас поеду в аэропорт и надеру твою задницу. Сонхва верит ему. Ибо однажды, когда он совершенно случайно пожаловался на то, что стипендия не пришла вовремя и он второй день сидит на воде и крупах, Хонджун приехал к нему через пару дней с сумками полных еды. Боже, этот парень невыносимый, но просто невероятный. — Я пойду, такси уже должно было подъехать. — Сонхва присаживается на корточки перед ноутбуком, поправляя чёлку, глядя в своё отражение. — Позвоню тебе через пару часов и расскажу, как всё прошло. — Надеюсь, что первыми твоими словами будет: «Я трахнул Кан Ёсана». — Ох, если бы. Люблю тебя. — И я. Пока-пока! Сонхва хлопает блестящей крышкой, оставляя ноутбук на том же пуфике. Впервые после созвона с Хонджуном он не чувствует себя так паршиво. Возможно, предвкушение перед встречей с Кан Ёсаном делает свое. Мероприятие проводится в каком-то особняке. Сонхва находит особое удивление в том, что афтер-пати организуется в отдельном здании, тем более где-то за городом. Или это нормально? Людей не море, океан. Все в дорогих платьях и костюмах, чьи дизайнеры работают на самые элитные дома моды. Сонхва не такой знаток, чтобы знать откуда какая вещица вышла и кем была вдохновлена и создана. Но честно, ему льстит просто стоять рядом с этими людьми, здороваться с ними. Тем более, когда кто-то из них делает комплименты его внешнему виду. Он обязательно расскажет об этом Хонджуну. Центром многолюдной толпы был стол, полный самых разных закусок и бокалов с алкоголем. Повсюду бегали официанты в сюртуках и бабочках, разнося еду и напитки по столам. Сонхва конечно не планировал оставаться здесь до самого окончания вечера, но двигаться и пытаться с кем-то контактировать тоже не спешил. Селебрити бывают двуличны, знание чего его отталкивало. А потому, возможность наблюдать за каждым гостем со стороны, медленно опустошая бокал с шампанским, казалось ему вполне неплохой идеей. Наконец, спустя добрые тридцать минут после его прибытия, на глаз попадается ужасно подозрительный незнакомец, встающий из-за стоящего неподалёку стола. Кудрявые пряди падают ему на лицо, что судя по лёгкому движению руки благодаря которым непослушные волосы возвращаются на место, сильно тому мешают. Как только в глаза Сонхва бросается тёмное пятно на острой скуле до него доходит, что незнакомец казался ему подозрительным потому, что это был Кан матерь божья Ёсан. Самый настоящий, живой. Это не робот и точно не ожившая Мона Лиза — это Кан Ёсан. Сонхва настолько выпал из реальности, что на пару секунд забыл какого чёрта он здесь вообще делает и чуть ли не сломал ножку от бокала своими сжавшимися от шока пальцами. Оказывается, он ещё более невероятный, чем на обложках тех глянцевых модных журналов. Ещё более привлекательный и красивый. Нет, простого «красивый» для него не достаточно, ибо настолько простое прилагательное по отношению к нему звучит чрезвычайно оскорбительно. Богоподобный. Точнее, не подобный, а уже бог. Чёрт, Сонхва просто не находит слов, чтобы описать внешность Ёсана и клубок чувств у себя в груди. Теперь он готов завалить всю сессию и остаться жить на ковре перед университетом — его удача на ближайшие пару лет исчерпана. Определённо. И если он выйдет на своих ватных ногах из этого зала, и не разнесёт ноутбук рассказывая Хонджуну о том, как это создание самых невероятных ангелов, которым Сонхва готов три недели подряд пятки расцеловывать, подняло на него свои глаза. Свои красивые, карие глаза. Изначально, последнее было лишь одной из немногих фантазий. Но как только Ёсан разгибает спину, из-за чего их глаза случайно оказываются на одном уровне, Пак понимает, что уже готов. Готов к тому, чтобы сдохнуть толи от накатившей словно волной неловкости, либо от капли чужого внимания, которое ему кажется океаном. Прямо сейчас он чувствует себя маленьким мальчиком, который очень симпатизирует высокой старшекласснице и стесняется подойти к ней ближе, чем на десять метров. Наверное, он таковым и является, но признавать не хочет. Гордость то есть. Ёсан задвигает свой стул, не сводя с него глаз.Такое впечатление, будто он пытается узнать в лице Сонхва кого-то знакомого, но судя по опустившимся вниз бровям, эту миссию он проваливает. И судя по следующим его действиям, выражающимся небрежным отдёргиванием ворота своего укороченного пиджака и уверенному шагу в сторону Сонхва, он хочет это исправить. Судя по очень быстрым вычислением в голове Пака, у него есть едва ли пара секунд, чтобы скрыться из его вида или добежать до выхода. К диалогу с Ёсаном он не готов, ни физически не морально. Повезло, что шампанское не разлетелось на под влиянием его трясущихся ладоней, иначе это была бы катастрофа глобального уровня. — Смотря на вас я испытываю чувство дежавю. О нет. Сонхва готов сдохнуть от дикого стыда и всей плачевности своего состояния. А ещё от странности выброшенной Ёсаном фразы, пока его пальцы тянутся к тарелке с фруктами. Кан видимо замечает, что его собеседник слегка не в состоянии задать ему обычный вопрос, а потому, тяжело выдохнув, поясняет: — Я работал со многими моделями, но, честно говоря удивлён, что совсем вас не узнаю. Очень знакомое лицо. Сонхва пытается понять, какого чёрта. Он серьёзно где-то час назад терпел ругательства Хонджуна по поводу своего берета, а сейчас его пытаются причислить к моделям и партнёрам Кан Ёсана. Его, который без помощи своего парня припёрся бы сюда в растянутом кардигане и побитых кроссовках. За то, он сильнее гордится чувством стиля Хонджуна. — Простите, но кажется вы ошиблись. Я не работаю моделью. — Нехотя, но Сонхва решает распутать нить вопросов в кудрявой голове, ибо всё-таки врать он не готов. Лицо Ёсана приобретает совершенно оскорблённый вид, от которого у Пака живот неприятно скручивает. Когда он говорил, что хочет расстаться с жизнью рядом с ним, он не имел в виду, что так глупо. Ну, хотя бы выглядеть будет подобающе. — Мир жесток и несправедлив. Признаю, твоё лицо слишком для него прекрасно. Но то, что ты с ним ничего не делаешь, не оставляет мне выбора в том, чтобы признать планету Земля синонимом к обесцениванию. Сонхва теряет дар речи. Тон, с которым Ёсан поспешил его отчитать за то, что он не работает чёртовой моделью. Получается, ему только что сделали комплимент. На минуточку, Кан Ёсан сделал ему комплимент. Это много стоит. Например, продать чувство стиля Хонджуна и его самого целиком. И судя по всему, Кима уже пакуют в чемодан. — Как тебя зовут? — Пак Сонхва. Я учусь на дизайнера, меня позвали от лица университета. — Сонхва наконец даёт Ёсану знать, что говорить он умеет. Причём целыми предложениями, пусть и через чур лаконично. — Студент? Впервые вижу на подобных мероприятиях студентов. — Кан разводит уголки губ в стороны, смотря куда-то в пол. — Раз ты сюда попал, ты видимо, неплохо учишься, так? — Вроде того. — Тебе следовало бы пойти на показ, а не на афтер-пати. Здесь тебе ловить нечего. — Попасть на показ сложно. Тем более на чей-то вроде Валентино. — Признаю. Сонхва сглатывает тягучий ком слюны у себя в горле, пытаясь всё ещё не проронить и слова про этот список. Честно, пока Ёсан с ним говорит, Пак уже воспринимает это как своеобразный словесный секс. Ему этого бы хватило, но вот Хонджуну нет. — Далеко живёшь? — Достаточно. И это меня расстраивает. — С чего бы вдруг? Лос-Анджелес замечательный город. — Мой парень учится в Нью-Йорке. Это почти два дня езды. — Оу. Отношение на расстоянии — самая дерьмовая хрень, которая только может существовать. Сонхва ему кивает в ответ. Боже, спасибо всем, что Ёсан не заострил внимание на том, что у Сонхва есть парень. И спасибо за то, что он его понимает и в какой-то степени поддерживает. Почему-то Сонхва думает, что пока никто из них не успел перевести диалог на другую тему, ему стоит попытаться рассказать про список. Возможно, Ёсан просто рассмеётся и назовёт его мечтателем, а может Сонхва действительно позвонит на утро Хонджуну со словами: «Я трахнул Кан Ёсана». — Перед отъездом, мы составили список звёзд, с которыми при удобном истечении обстоятельств можем переспать. — И это не будет считаться за измену? — Не а. Ёсан хмыкает, делая пару широких глотков из взятого бокала. Сонхва продолжает медленно идти дальше, пока у него есть такой шанс. Шанс либо переспать с Кан Ёсаном, либо получить пощечину от Кан Ёсана. — Неужели там есть я? Уверенность Сонхва в том, что ему следовало заводить про это диалог испаряется так же быстро, как и настала. Ибо настолько простой вопрос от улыбающегося ему Ёсана звучит через чур пошло. Но опять же, этот вопрос звучит голосом Кан Ёсана, так что наверное, ему надо радоваться. — Типо того. — Что значит «типо того»? Да или нет? — Да. Ёсан вскидывает подбородок, продолжая, улыбаться, пока Сонхва окончательно тонет в чувстве стыда и неизвестности своего будущего. Знаете, признаться какому-то известному человеку в том, что ты как фанат хочешь с ним переспать не так уж и просто выполнить. Но Сонхва это сделал, бал ему за смелость, и минус двести за идиотизм и бестактность. Почему? Без понятия. — Ты смелый парень, Сонхва. И судя по всему, многообещающий. — Ёсан отбрасывает кудрявую прядь со своего лба, и взяв Сонхва за руку направляется вместе с ним на выход из зала. Вообще, чисто из логических побуждений, он должен спросить «какого хера?», но не находит в себе сил отказаться от такой невероятной возможности. — Куда мы едем? — В отель. — Прыскает Ёсан, будто это является само собой разумеющейся вещью. У Сонхва перехватывает дыхание, как только он оказывается в чужой машине. В голову лезут самые разные мысли, большинство из которых имеет самый что ни на есть пошлый характер. Честно, если бы он рассказал тому Пак Сонхва, что живёт на год позже себя о том, что он действительно сможет увидеть Кан Ёсана без одежды, тем более в живую, тот Сонхва бы охренел. Знатно. И скорее всего бы не поверил. Сонхва нервничает. Кусает губы и пытается не заострять внимание на том, что может ждать его следующие пару часов, а думать о своей курсовой и том, как он собирается рассказывать своим преподавателям об этом афтер-пати. Наврёт он знатно, но доля правды там всё-таки будет — с Кан Ёсаном он разговаривал. И не только, но об этом им знать не полагается. — Ты же завтра никуда не торопишься, правда? — Ёсан нагибается к его уху, шепчет. Так горячо Сонхва себя не ощущал ещё никогда, если честно. — Ага. — Тогда без проблем. В номер они заваливаются. Буквально, чуть ли на пол не падают, ибо в процессе достижения пункта назначения умудряются переплести ноги в попытке получить заветный поцелуй намного быстрее. Сонхва вообще-то не уверен, что в правила списка не входят поцелуи, но почему-то сейчас они его не особо волнует. У Ёсана губы нежные и мягкие. На языке оседает кисловатый привкус, скорее всего из-за масла. Но он кажется настолько приятным и желанным, что Сонхва напирает снова. Позволяет свой наглости перейти всевозможные границы и притянуть Кана ещё ближе, пока их животы не касаются друг друга под давлением собственных ладоней. Видимо, Сонхва уже смирился с участью, что за этот час обязательно и бесповоротно сдохнет. Сдохнет и только поблагодарит своего убийцу напоследок. Поцелуи смазанные, мокрые. Ёсан целует требовательно, горячо, а Сонхва пытается удовлетворить его в полной мере, ибо меньшего Кан не достоин. И раз Паку выпала такая честь, то ему стоит как следует постараться, чтобы не запомнить этот раз как самый провальный в своей жизни. Ёсан отстраняется, но только чтобы снова ослепить Сонхва своей обворожительной улыбкой и увести в сторону спальни. А ему остаётся лишь быстро шагать следом и медленно осознавать, что он не в каком-то глупом сне. А в самом лучшем сне в своей жизни, где Ёсан живой человек, вполне ясно выражающий свои желания и мысли. А Сонхва каждую из них готов выполнить, будь они самыми безумными на всём белом свете. Ёсан — идеал. И, честно говоря, до сегодняшнего дня Сонхва бы никогда не подумал, что сможет увидеть его без одежды. И с каждой секундой, как тело Кана очищается от лишней ткани, убеждает себя в том, что его жизнь удалась. Ёсан действительно в превосходной форме: подкачанное, стройное тело. Приятный запах какого-то явно дорого лосьона щекочет нос, будто соблазняет, чтобы коснулся. И раз сегодняшний вечер обещает дать ему абсолютно всё, Сонхва касается. Мажет подушечками пальцев по гладкой, бледной коже где-то под рёбрами, снова целуя розовые губы. Тянется к ремню на брюках, пытаясь стянуть его так быстро, словно ему дали на это ограниченное количество времени. Ёсану видимо, его суетливость устраивает ещё как, судя по тихой усмешке, обжигающей ухо Сонхва. Пак от бушующих в груди чувств, волнения и возбуждения готов взорваться. Серьёзно, он никогда не чувствовал себя настолько особенным и одновременно глупым. Сонхва прикусывает бледную кожу над ключицей, спускаясь мокрыми поцелуями к груди. Ёсан к нему на спину ладони закидывает, выгибаясь навстречу. Сонхва решает для себя, что наблюдать за медленно ломающимся Каном — самый занимательный процесс в его жизни. И не спуская глаз с чужого лица, Пак запускает ладонь между крепких бёдер, массируя возбуждённую плоть сквозь ткань нижнего белья. Ёсан поддаётся эмоциям. Поднимает губы Сонхва на уровне собственных, завлекая в очередной долгий поцелуй. Видимо, Пак проморгал момент, когда они успели прийти к кровати, но в полной мере это осознал, когда больно ударился коленом об ажурное изножье. Сонхва задыхается. В собственном желании, в отчаянных поцелуях и ласках. Воздуха в спальне просто не хватает, чтобы наполнить его лёгкие, перевести дыхание. Отчасти, он этому рад, ибо своеобразная напряжённая обстановка не даёт ему отвлечься. Ёсан сползает к самому изголовью, рывком притягивая Сонхва к себе. Пока они снова переживают марафон поцелуев, Кан успевает стянуть с его плеч рубашку и кинуть её куда-то на пол. — Есть ли в тебе какие-то минусы, Пак Сонхва? — Усмехается Ёсан сквозь громкие вздохи, поедая глазами чужой торс. Его ладонь поднимается к лицу Сонхва, и он не может отказать себе в возможности провести большим пальцем по красным от бесконечных поцелуев губам. В его глазах черти пляшут и души грешников жгут. Разгорячённый, вспотевший и возбуждённый Кан Ёсан — самая настоящая награда. Божье благословение. И всё это сделал он. — Болеешь чем-нибудь? — Не думаю. — Тогда мы не будем рисковать, правильно? — Кан откидывается назад, запуская руку под одну из подушек. Блеск серебряной упаковки презервативов в его пальцах разжигает очередной пожар в груди Сонхва, и он едва ли сдерживает себя от возможности снова его поцеловать. — Посмотрим, насколько хороши дизайнеры твоего университета, малыш. Ужасно соблазнительно. Этот чёртов, невероятно сексуальный Кан Ёсан сводит его с ума. У Сонхва скоро просто комплиментов для него не останется, ибо с каждой секундой, проведённой рядом с ним в таком положении медленно исчерпывает его словарный запас. И всякую выдержку тоже. — Могу я спросить, какого чёрта ты ещё в этих брюках? Сонхва действует словно по команде, принимаясь расстёгивать собственные штаны. Ёсан за это время успевает отползти, чтобы дать ему достаточно свободы и времени, за которое сам, окончательно остаётся обнажённым. Как оказывается, Сонхва нужно чуть меньше десяти секунд, чтобы сравнять с ним счёт и снова упасть к чужому лицу за горячим поцелуем. — Я растянут. — Предупреждает Ёсан, прежде чем Пак успевает спросить про наличие смазки. Удивлённый взгляд Сонхва его ужасно веселит, это он осознал давно. — Ты такой забавный, серьёзно. — Я надеюсь, тебе это нравится. — Пак проводит большим пальцем вдоль чужого члена, слегка надавливая на розовую головку. Размазывает естественную смазку по всей длине, наделяя короткими поцелуями вздымающуюся грудь. — Я могу? — Что за идиотские вопросы? Если бы ты не мог, то остался бы в том зале, пить шампанское и есть тарталетки. — Возмущённо фыркает Ёсан, цепляя зубами край серебряной упаковки, которую открывает одним рывком головы. — Давай уже, Сонхва. Просто возьми меня. Пак терпит. Все эти провокации, пусть так и хочется сорваться. Но всё, на что он сейчас способен, боясь спугнуть Ёсана в самый неподходящий момент, это короткое поцеловать его в губы, вытянув открытый презерватив в свои руки. Для перестраховки, он всё-таки проводит предварительно испачканными в самом Кане пальцами по сфинктеру, едва ли погружая фалангу пальца. Она входит достаточно легко, что поселяет в груди Сонхва некое спокойствие. Стал бы он ещё врать, конечно. Пак раскатывает латекс по собственному члену, пристраиваясь между крепких бёдер. Боже, какие у него бёдра. Боже, какой он невероятный. Сонхва эти минуты никогда в своей жизни не забудет. Будет благодарить всё высшие силы до конца своих дней. Сонхва отвлекает Ёсана колким поцелуем, медленно проталкиваясь внутрь. Ужасно горячо. Перехватывает громкие вздохи Кана собственными губами, приподняв его за поясницу. Даёт возможность привыкнуть, пусть и по чужим глаза понимает, что оно ему не совсем требуется. — Сонхва, я готов. Давай, двигайся. Голос у Ёсана дрожит. Напоминает скулёж, которым он пытается добиться чужой пощады. Кан поддаётся вперёд, схватив Сонхва за лицо, целуя. Видимо, Ёсану очень нравится целоваться. Да и Пака это неплохо отвлекает. Конкретно на столько, что он, погрузившись в какую-то мимолётную пучину собственных соображений пропускает момент, когда Ёсан седлает его. Видимо, излишняя бесхребетность Сонхва его доконала, а потому, он решил взять весь процесс в свои руки. Пак совсем не против: наоборот, даже рад. Ибо в таких делах, его опыта увы, слегка не достаёт. В первый раз, когда ему доводилось заниматься этим с Хонджуном, всё было по другому. Здесь всё ощущает более интимно, горячо и развратно. Возможно, более желанно. Вид такого Ёсана действует на него сильнее. Это поселяет в голове Сонхва не самые приятные мысли, но он пытается забыть о них, подставляя шею под мокрые поцелуи. Не ему же одному кусать и царапать, верно? У Ёсана темп не быстрый. Но и не медленный. В его покачиваниях больше резкости, чем скорости. Видимо, в таком положении он достигает своего пика намного быстрее, или эта ковбойская поза устраивает его больше остальных. Одно другому не мешает. Ёсан действительно его кусает. Причём достаточно больно, срывая с губ Сонхва граничащий с криком стон. Наверное, там останется хороший след. Жаль, что никто ему не поверит в то, что оставил это именно Кан Ёсан. Сонхва чувствует, что близок к своей разрядке. По лицу Ёсана, понять насколько готов он — сложно. Глаза закрыты, губы приоткрыты, по лбу стекают капли пота. Боже, ему так хочется его нарисовать и повесить в Лувре на месте Моны Лизы. Она явно не достаёт до его божественности. Громкие вздохи Ёсана переходят в низкие стоны, после чего Сонхва окончательно ведёт. Пак начинает расцеловывать лебединую шею, перекладывая ладони к нему за спину. Перечитывает пальцем позвонки, сжимает кожу на пояснице, помогая не сбиваться с прежнего темпа. Пока сам, задействовав себя в этой грязной симфонии их вздохов и стонов не кончает, содрогаясь всем телом. Ёсан всё ещё держится. Всё ещё качает бёдрами, крепко прижимая ослабевшего Сонхва к себе. Пак сам ему слезть не даёт — оставить его без заветного оргазма, кажется оскорблением. И пока он находится на пороге сверх стимуляции, Ёсан наконец достигает своего пика, запачкав их животы. Сонхва это сделал. Он переспал с богоподобным Кан Ёсаном у него в номере. И почему-то именно сейчас, когда от произошедшего процесса его отделают минуты, он в полной мере осознаёт, насколько удачлив. Ёсан, соблазнённый его расфокусированным состоянием, тихо смеётся, коротко целуя в губы, после чего наконец слезает с его бёдер, облегчённо выдохнув. Сонхва не отрывается от его спины, даже когда Кан поднимаясь на ноги, хрустит затёкшей поясницей. — Не сходишь со мной в душ? *** Сонхва получает достаточно. Начиная от того, что завтракает с Ёсаном за одним столом, выслушивая его дальнейшие планы на неделю и заканчивая визиткой его менеджера. — Мало ли надумаешь попробовать себя. — Это очень...Приятно. Спасибо, господин Кан. — Обойдёмся без официальности. Обычно, когда я занимаюсь с кем-то сексом, обращение на «вы» не становится чем-то важным. Просто Ёсан, просто Сонхва. — Хорошо. Спасибо, Ёсан. — Вот так-то лучше. В конце концов, он покидает отель, получив в добавок его номер. Описать то, насколько сильно Сонхва был польщён таким подарком, словами нельзя. В полной мере это и осознаёт Хонджун, немедленно взявший трубку после секунды, когда Сонхва набрал его номер. — Скажи это, давай. — Хорошо. Я переспал с Кан Ёсаном.