А Плотников знает

Солнце таинственно кидается на кухонный стол, слегка преломляясь на лицо, пробегая по причесанным волосам и нервно прожигая глаза от неожиданного тепла. Майское утро. Что может быть лучше? Рука плавно переворачивает страницу. Какой это роман Достоевского за неделю? Третий? Четвёртый? Так или иначе, он прочёл достаточно, и, видимо, его лимит скоро оборвётся. белокурой макушкой, которая то и дело что нудела всю неделю в недостаток внимания. Не то что бы последний был против чтения, но поток ухаживания явно ушел на второй план. И теперь надо было как то отобрать Костю у книг или у Кости книги. Ну а что поделать, если Влад — собственник и причём жутко ревнивый? Браво, Коноплёв! Ты уже начал ревновать к книгам, — корил себя тот, но все же отступать не планировал. Не в его это стиле разворачиваться на пол пути, даже если это очень глупо. А Плотников знает. *** На столе две чашки свежесваренного кофе. Одна уже начата и опустошена на половину, а вторая пока не тронута, ждёт своего часа. Хотя, зная русоволосого, кофе пришлось бы переделывать. Часов через пять. Это Костя — ранняя пташка, а Влад — самая настоящая сова. Но, видимо, именно сегодня что-то пошло не так, и Влад стоял у прохода кухни уже в восемь утра. Многие вообще не хотели принимать Влада и Костю как за пару влюбленных. Минимум как братьев, но не более. Оно и понятно. Костя — Человек серьезный. По крайней мере, за пределами дома. На подкастах, в театре и кино. А дома — самое ясное и веселое, что есть у Коноплёва. А Влад смешной и милый. Больше сказать то и нечего. Это характеризует абсолютно все. Даже сейчас. Читающий был причесан и нормально одет, а перед ним некое чудо со светлыми волосами в разные стороны, с отпечатавшиемся красным следом на щеке от подушки, с голым торсом и тонких серых шортах. Влад, потирая глаза, прошёл чуть вперёд, слегка пригибаясь, чтобы обнять сидящего парня со спины. Сначала ответа не было, и пару секунд он просто грелся от исходящего тепла, а позже ткнулся носом куда-то в изгиб шеи, вдыхая родной запах. И уже через секунду чувствует, что Костя встает и на себе теплые объятья любящего человека ощущаются, сердце начинает биться чаще, а дышать становиться легче. Костя мягко отстраняется и берёт того за щеки, вовлекая в поцелуй. Получается смазанный, утренний. Влад времени зря не теряет. Кольцо из рук вокруг талии мастерит и жмется близко-близко кожа к коже. — Получил, что хотел? Отобрал меня у книг. — Плотников скалится во все тридцать два с половиной и аккуратно большими пальцами по щекам проводит. А младшего ступор берет. — Откуда..? Единственное, что он успевает сказать, прежде чем его чмокают в губы. — Слишком громко думаешь, — Он уже усмехается, но, видя отстранение и непонимание в глаза, выдыхает и рукой волосы Славе ворошит. — Я вчера пораньше пришёл, а ты иногда не замечаешь, как в слух говоришь то, что думаешь. Волной стыда накрывает, и щеки багровеют. Жаром отдают, явно не здоровым. А Плотников знает Даже сердце немного щемит Брюнет руки к скулам возвращает — Ни на какого Достоевского тебя не променяю Вновь целует. не напористо, а нежно, ласково. Всю любовь передаёт с привкусом утреннего кофе.