Рассвет

Удар. Вспышка и снова удар. Повсюду слышны удары стали о сталь, крики боли и предсмертные хрипи. Все калейдоскопом кружится вокруг, запах крови въелся в кожу, забился в ноздри и окутал все вокруг.     Кажется, битве нет конца. Они дерутся уже несколько часов, а врагам все нет конца и края. Будто грозовая туча они все напирают и напирают. Стоит покончить с одним, на его место встают двое, прикончишь этих, появляются еще пятеро. В один момент Мадаре показалось, что от истощения чакры у него в глазах начало двоится. Но нет, ранят больно все пятеро.    Нападение состоялось сегодня… вчера, верно уже вчера перед полуночью. Разведчики доложили, что вражеская стая быстро движется в их направлении с севера. Через несколько часов будет у территории их лагеря.     Мадара тогда изрек такое заковыристое ругательство, что даже закаленный разведчик отвел взгляд. Мадара не обратил внимание, это все было так не вовремя. В этот сезон появляется потомство и большая часть альф занята заботой о своих омегах и малышах. Очень сложно будет за несколько часов организовать хорошую линию обороны для омег и волчат, и вместе с этим линию наступления.    Ладно, линию обороны будет создать довольно легко. Каждый альфа согласится охранять беременных омег и маленьких волчат от возможного наступления с другой стороны.     Но вот линия наступления… Альфы довольно воинственные существа. Ох, каждый с радостью помчался бы в бой, стремясь отмутузить врагов и покрасоваться перед прекрасными омегами. Но кто согласится пойти в бой, оставляя пару с маленьким волчонком далеко позади, без возможности в любой момент заступится и уничтожить врага, позарившегося на его семью? И если оставить ребенка с парой еще куда ни шло, все же омеги в гневе страшны. А омеги, защищающие своего ребенка еще хуже. Однако как оставить беременную омегу, которой в любой стрессовой ситуации может стать плохо. В худшем случае она даже может потерять ребенка. Беременная омега была слабостью каждого альфы и проклятые враги знали это, нападая в сезон рождения потомства.    Мадара грозно рыкнул, рубя когтями сразу нескольких противников. Он не пощадит никого из этого чертового мусора, осмелившегося напасть на них в столь слабый момент. С такими мыслями он разрубил еще двоих противников, однако на смену им пришло четверо.    Мадара устало выдохнул, он устал. Тело нещадно болело от стольких часов в напряжении битвы. Лапы дрожали, грозясь в любой момент подогнуться, а мелкие раны на теле нещадно саднили от попавшей в них грязи. Однако он не мог остановиться, он не имел права это сделать. Мадара вожак, он должен вести стаю за собой, борясь до последней капли крови. Как бы не устал, он должен двигаться дальше, вгрызаться в шеи противников и следить за обстановкой на поляне, готовый в любой момент дать приказ о отступлении и перегруппировке.    Сзади, из высокого каменного здания раздался громкий крик. Мадара дернулся было туда, но неимоверной силой воли остановил себя. Однако этот секундной заминки хватило чтобы вражеский воин протаранил лапой бок. Раздирая острыми когтями кожу и раня нежную плоть. Вожак зашипел, в ответ ударяя по врагу. Но тот проворно отскочил, раненый бок давал о себе знать, замедляя его действия.    - Боишься, что твою омегу разодрали в клочья? О, тебе стоит этого боятся, - оскалился рыжий волк кровавыми зубами, что раздерли уже нескольких его товарищей.    Мадара безумно рыкнул, кидаясь на противника, но тот вновь успешно ускользнул.     Он прав. Чертова северная стая напала так не вовремя. Ему пришлось выбирать кого отправить в наступление среди товарищей, у которых за спиной были беременные омеги. Они просили оставить их в тылу чтобы защитить свою семью. Однако Мадара не мог оставить всех. Альф, не заведших семью было чертовски мало и ему нужно было отправить кого-то из них.     Тогда он грустно хмыкнул. Его не спрашивали, хочет ли он остаться в тылу. Он вожак, он обязан был повести всех в бой, не смотря на то… Не смотря на то, что его омега тоже была беременна…    Тобирама…    Они с Тобирамой тоже ждали малыша. Он готов был ему звезду с неба достать. Тобирама подарил ему все, о чем он когда-либо мечтал. Должен был подарить в скором времени. Он носил малыша уже 9 месяцев. Через неделю другую он уже должен был бы родить.     Мадара ужасно волновался, все время прыгая вокруг и пылинки с него сдувая. Не позволял делать какую-либо работу и заставлял все время сидеть дома, в тепле и заботе. Сколько бы Тобирама не фыркал и не возмущался, он был предельно настырен и серьезен. И под возмущенные порыкивания его омега оставалась дома.     Но чертова вражеская стая напала внезапно и так не вовремя, нарушив их семейную идиллию. Мадара был вынужден оставить своего уязвимого сейчас омегу одного.    Он был уверен, что они быстро управятся с нападением и он вернется к своей паре, вновь окружая её заботой. Так прошел целый час сражения, а врагам все не было видно края. Мадара принялся еще быстрее крушить врагов, лишь бы быстрее вернуться к возлюбленному.     Однако внезапно из больницы послышался крик. Они были не так далеко и это прозвучало оглушающе. Кричал Тобирама…    Мадара тут же ринулся туда, не обращая внимания на бежавших по пятам врагов. Он кинулся к линии обороны, стремясь узнать как враги проникли в больницу. Однако те непонимающе переглянулись. Они все слышали крик омеги их вожака. Однако были уверены, что никто мимо не проходил. Слишком близко приближающихся к больнице врагов они тут же уничтожали, никто не укрылся от их взгляда. Все напряженно замерли, смотря на темное в ночи здание.     Мадара уже готов был ринуться внутрь, но выбежавший ученик целителя остановил их. Учиха пристально уставился на него, требуя объяснений.    - Господин Тобир… хах… господин Тобирама рожает, - вскрикнул он едва отдышавшись.    Все на поляне замерли, у Мадары сердце в пятки ушло. Тобирама рожает… сейчас…      ЧЕРТ, Тобирама сейчас рожает! Он мысленно взвыл, это было так чертовски не вовремя. В разгар битвы, когда они были так уязвимы его малыш решил появится на свет. А Мадара не мог быть рядом и защитить их от всего, даря покой и заботу.    Как объяснил доктор, из-за сильного волнения роды начались раньше срока и Тобираму уже отправили в палату.    Мадара взвыл, черт, это одно из худших развитий ситуации. Даже при хорошей обстановке в деревне они волновались, сможет ли родить Тобирама. Мадара был чертовски сильным альфой и потомство его должно быть таким же сильным. Его омега могла не выдержать их феромонов и не только потерять ребенка, но и умереть сама.     Он прекрасно понимает, почему нападение произошло сейчас. Рождение ребенка делает любого альфу сильнее. Они решили убить его омегу с волчонком дабы вожак вражеской стаи не стал еще сильнее. Их стая и так занимала лидирующее место среди остальных. Стань Мадара сильнее они бы полностью подавили остальные деревни. Так что нападение произошло сейчас, когда Тобирама так слаб и уязвим.     Это было чертовски плохо, ему нужно быстрее заканчивать бой и…   - Госпожа Цунаде сказала, что вероятность того, что господин Тобирама с ребенком выживут не больше 10%, - тихо прошептал парень, склоняя голова.    Мадара дернулся и замер, широко распахнутыми глазами смотря на ученика. Тот съежился под пристальным взглядом, поджимая губы.   - Цунаде ведь… она говорила, что… что вероятность того, что роды пройдут без последствий близко 70%. Так почему…, - он замолчал, не рискуя продолжить.   - Это было бы так, если бы роды начались естественно. Однако из-за сильного стресса они начались раньше срока и проходят очень сложно. Госпожа Цунаде не думает, что они выживут…    Поляна погрузилась в тишину на несколько секунд, лишь вдалеке звучал шум битвы. А потом Мадара взвыл и бросился в здание, стремясь увидеть своего омегу. С ним взвыл и Тобирама внутри, начиная свою тяжелею битву.    У самой двери Мадару удержали двое альф. Тот вырывался, сходя с ума и не слыша ничего вокруг.   - Господин Мадара, господин Мадара, успокойтесь.   - Вам следует вернуться к линии наступления, вы нужны там.    Однако альфа не слышал. Все, что сейчас было важно, это его омега, кричащая от боли, которая может умереть. Ему крышу сорвало от безумия и двум крепким парням едва удавалось его удержать.   - Господин Мадара, вы нужны нашей стае.    Своему омеге он нужен ничуть не меньше.   - Вы должны дать господину Тобираме пройти эту битву самому. Он был бы против, если бы вы бросили всю стаю.    Мадара замер. Чертов инстинкт, приказывавший не делать то, что не понравится его паре. Он поджал губы, ребята правы. Как бы не рвался туда, он должен быть со стаей и вести её вперед. Чем быстрее они закончат, тем быстрее он увидит Тобираму.   На этом порешив, Мадара обернулся волком и черной тенью ринулся назад, туда, где звучали звуки битвы.        Прошло уже несколько часов с начала родов, однако ситуация практически не изменилась. Враги подготовились отлично, не давая им и минуты отдохнуть. Они не могли прорваться вперед, откинуть противников назад. Те же не могли продвинуться вглубь деревни. Так они и застыли на несколько часов, безуспешно сражаясь. С больницы то и дело звучали крики Тобирамы, заставляя Мадару еще больше переживать и сражаться все безрассуднее.    - Будь уверен, мы убьем твоего омегу, - ухмыльнулся все тот же надоедливый волк, а потом будто прозрел, - о, а может он сам умрет? Все же выносить твоего ребенка было сложно. Так может нам не придется и руки марать?    Мадара взвыл, кидаясь вперед и зацепляя когтями чужое предплечье, оставляя небольшую, но чувственную рану. Противник давил на больное и говорил то, о чем так сильно беспокоился Учиха. Что если после победы он вернется к своему омеге, но того уже не будет? Что если его встретит лишь хладный труп возлюбленного?     Мадара сходил с ума, стремясь в бой еще быстрее, не обращая внимания на когти, скользящие по спине и бокам, оставляющие раны. Он сейчас был не так важен. Важна была лишь его омега, страдающая от боли, которой он не мог помочь.     В этом безумии прошло еще несколько часов. Оранжевая полоса солнца озарила край неба, предвещая новый день. Многие его товарищи были тяжело ранены. Благо смертей с их стороны, на удивление, было не так много. Чего не скажешь о стороне противника, где уже половина волков была мертва, а большая часть живых тяжело ранена.     С больницы больше не доносилось криков Тобирамы, лишь жалобный скулеж. Тот сорвал горло и настолько устал, что мог лишь скулить. Это еще больше царапало сердце Мадары и заставляло его кровоточить.     Рассвет.        Что принесет им новый день? Умрет ли сегодня его пара, кидая его самого в пучину отчаяния и боли? Смогут ли они и дальше отбиваться от сунувших противников? Что с ними будет?    Мадара вновь устало взмахнул когтями, рассекая чужое ухо. Он так чертовски устал, все на этом поле устали. Однако, не смотря на численные потери, врагов все еще было не меньше чем их и они все продолжали наступать, не заботясь о жизни. Это было сложно.     Из этой пучины усталости его вырвал громкий, пронзающий небо крик. Его услышали все вокруг, замирая. Что противники, что союзники, все остановились, прислушиваясь. Сейчас решалась судьба этого сражения, судьба их стаи.    У Мадары сердце в пятки ушло. За всю ночь Тобирама еще не кричал так отчаянно. Но внезапно крик оборвался и повисла давящая тишина. Никто не осмеливался нарушить её.     Но вот прошло десять секунд, тридцать, минута, а иных звуком больше не было. Губы Мадары задрожали. Неужели…    Враги же напротив выровнялись, возликовав. Победа у них в кармане. Но не успели они должным образом обрадоваться, как следующий звук уничтожил все их надежды.    Скулеж, а затем плач. Детский плач разнесся на всю округу. Волчонок скулил, Его волчонок скулил. Его сын родился…        Его сын родился…      Его сын родился! Мадара подорвался, изумленно смотря на высокое здание, сияющее в лучах рассветного солнца. Оттуда доносился плач их с Тобирамой сына. Мадара возликовал, но тут же нахмурился. Почему он не слышит, не чувствует Тобираму?     Додумать мысль он не успел. Его тело заполнила неведомая сила. Он чувствовал, что может свернуть горы, что уж несколько никчемных волков, осмелившихся напасть на его огромную семью.    Похоже, враги тоже почувствовали перемену в нем. Они опасливо уставились, отступая. Но Мадара не даст им уйти, они хотели убить его семью, его товарищей, его омегу. Он не простит этого.     С громким рыком он бросился вперед и стая, приветственно воя, бросилась следом. Враги, уверено нападающие вчера, сейчас поджав хвосты бежали прочь. Но их было не остановить.    Прошло еще несколько часов и практически все противники были найдены и устранены. Они радостно вернулись в деревню, опьяненные победой.    Но Мадара не разделял их радости. Он все еще не чувствовал Тобираму и от этого мысли сходили с ума. Ничего не объяснив, он бросился в больницу. Однако товарищам не нужны были объяснения, каждый из них в свое время также спешил к возлюбленному.     Мадара пронесся мимо дверей больницы, практически сметая их. Омеги и младшие лекари испуганно отскакивали с его пути. Он не обращал на них внимания, несясь на второй этаж.    Несколькими шагами преодолев лестницу он пустился по коридору, останавливаясь у предпоследней двери, не решаясь войти. Что он там увидит? Что если Тобирама…   - Ты так и будешь здесь стоять? Или может войдешь, - Цунаде стояла сзади него, усмехаясь его нерешительности.     Нервно поджав губы, Мадара толкнул дверь. Комната встретила его запахом медикаментов, нежным запахом тофу и молока, принадлежавшим Тобираме, чем-то персиковым и… кровью. Он вздрогнул, учуяв запах крови, но послушно сделал шаг вперед под тяжелый рукой Цунаде.     Осмотрев просторную комнату, осветленную от рассветного солнца, взгляд остановился на небольшой кровати.     Замерев, Мадара испугано-внимательно посмотрел туда. Где под огромным теплым одеялом что-то находилось. Это что-то тихо посапывало и иногда поскуливало. Сердце пропустили несколько ударов, это был его сын?     Посмотрел на Цунаде и увидел теплую улыбку и поднесенный указательный палец к губам, просящий тишины. Мадара несмело, как можно тише подошел к кровати, заглядывая под одеяло.     Там, под огромным одеялом лежал Тобирама, кажущийся сейчас таким маленьким и хрупким. Рядом находился волчонок, утыкаясь мордочкой в родителя, ища тепла. Мадара счастливо улыбнулся. Пусть Тобирама был чертовски бледным и исхудавшим, с огромными синяками под глазами, он дышал. Мадара видел как его грудная клетка медленно поднималась и опускалась. Это заставляло его чувствовать себя самым счастливым в мире.    Малыш что-то тихо проскулил во сне и еще крепче прижался к родителю. Мадара, завороженный, замер. Он хотел смотреть на это вечно, они были такими родным.    Но Цунаде тихо кашлянула, предлагая отойти дальше и не мешать их отдыху. Мадара нахмурился и огромным усилием воли сделал шаг назад. Как он мог от них уйти, когда только несколько часов назад мог потерять навсегда. Но он не хотел их будить, Тобирама был таким уставшим и измученным. Сердце предательски щемило при взгляде на него.    Однако далеко уйти он не успел. Послышался тихий плач и усталый выдох с под груды одеял. Резко обернувшись, он встретился взглядом с сонными глазами Тобирамы и хнычущим ребенком.     Тот растеряно посмотрел на него и машинально погладил волчонка, успокаивая. Тот сразу же затих, утыкаясь бусиной носа в теплую ладонь.   - Мадара? - Тобирама устало поднял голову, смотря на него. Тот выглядел таким измученным и уязвимым, что хотелось спрятать его от всего мира.    От варварских мыслей его оторвало ворчание Цунаде, которая посетовав, что он не дает им отдохнуть вышла, сказав чтобы он вел себя прилично и не мешал своему омеге поправится.    Стоило двери закрытая, Мадара медленно сделал шаг к кровати, где Тобирама уже немного оправился ото сна.    - Все уже закончилось?- тихо спросил он, вдыхая родной запах.   - Да, они довольно быстро удирали, стоило малышу родится. Пришлось несколько часов потратить на их поимку, - тихо фыркнул мужчина, гордо вскинув грудь, а потом еще тише, - как ты?    Тобирама ласково улыбнулся, проводя кончиками пальцев по нежной шерстке малыша, за что он наградил родителя тихим хныканьем.    - Ох, твой сын выжал из меня все силы, - тихо рассмеялся он, искрящимися глазами смотря на возлюбленного.    Мадара облегченно выдохнул, садясь рядом на кровать, нежно беря чужую ладонь в свою.   - Хей, он такой же твой сын как и мой, - делано возмутился он, а потом зарылся в ворох белых волос, судорожно целуя макушку, - спасибо тебе, Тобирама.    Тобирама лишь мягко улыбнулся. Теперь у него есть все о чем только можно мечтать. Любимый муж, который сделает все для его счастья. И маленький ребенок, который сейчас уткнулся в родителя и тихо сопит, иногда поскуливая. Теперь у него есть семья.