Горькая благодать

POV Игоря Однажды вечером я пошел в дом, где теперь жили Марианна и ее отец. Адрес я нашел в конце классного журнала. Старая хрущевка находилась довольно далеко от школы. Едва войдя в подъезд с обшарпанными, исписанными всякими глупостями стенами, с едким запахом плесени и сырости, я осознал несовместимость этого места с той, которая вынуждена была здесь жить. Марианна ассоциировалась у меня с осенней березовой рощей, со свежим воздухом деревни. Она не могла быть заперта среди серости и убогости этих стен. Может быть, оттого такая тоска в ее глазах? Я поднялся по заплеванной лестнице на второй этаж и позвонил в квартиру 17. Дверь открылась не сразу. Я слышал шаги и звук работающего телевизора и продолжал настойчиво звонить. Наконец раздался щелчок замка, дверь распахнулась и на пороге появилась Марианна в коротком красном потрепанном халатике и с мокрыми волосами. Должно быть, она ожидала увидеть кого-то другого, потому что на лице ее было написано злобное раздражение. Узнав в незваном посетителе меня, она растерялась, пригладила растрепавшиеся мокрые пряди у висков и отступила, пропуская меня в полутемную прихожую. - Павел дома? – спросил я. - Да, проходите. Марианна проводила меня в зал, где на сером продавленном диване лежал ее отец. Я не сразу узнал в этом постаревшем человеке с опухшим от бесконечных попоек лицом с трехдневной щетиной, в рваном трико и мятой несвежей рубашке Пашу, который когда-то, еще при жизни жены Анны, был первым парнем на деревне. Я огляделся. Мебель в комнате стояла довольно старая, но в остальном был порядок. Заслуга Марианны. Я напомнил Павлу о себе. В мутных глазах его мелькнуло такое выражение, какое бывает у людей, увидевших неотчетливо знакомый предмет, но вряд ли он и в самом деле вспомнил, кто я такой. Павел молча взял с маленького столика, стоявшего перед диваном початую бутылку водки и налил две рюмки. Прежде, чем он напился до потери связной речи, мне удалось узнать, что Павел обменял дом в селе и несколько гектаров земли на эту квартиру. Все равно землей он уже давно не занимался, а в городе у него была возможность в те редкие дни, когда он не пил, подрабатывать на шабашках. В конце концов, Павел повалился на диван и заснул крепким сном. Я выключил телевизор и направился на кухню. Марианна, сосредоточенно мывшая посуду, не обернулась на мои шаги. Я присел на табурет. - Ты ведь узнала меня? – нарушил я молчание. - Да, - ответила она. – Сразу, как только вы в класс вошли. - А я не сразу. Мне лицо твое показалось знакомым, но узнал я тебя, только когда фамилию в списке прочитал. - Что же, сильно я изменилась? - И да, и нет. То, что повзрослела – это само собой. Но задумчивость в глазах – прежняя. Ты в детстве любила мечтать. - А я и сейчас люблю, - холодно, и даже как будто враждебно отозвалась она. – Только раньше я верила, что однажды мои мечты исполнятся, а теперь – они всего лишь иллюзии, не позволяющие сойти с ума. - У тебя печальный вид, - продолжал я. – Разве положено девушке твоего возраста быть несчастной? Марианна уронила тарелку в железную чашку и резко повернулась ко мне. - А вот так, - она мотнула головой в сторону комнаты, где спал ее пьяный отец, - так положено? Я стал мучительно соображать, что ей на это ответить, но она уже отвернулась, справедливо считая свой вопрос риторическим. Раздался звонок в дверь. - Ну вот, начинается, - обреченно вздохнула Марианна, наспех вытерла мокрые руки тряпкой и отправилась открывать. Когда она прошла мимо меня, в воздухе остался едва уловимый дурманящий запах каких-то цветов. - О-о-о, красавица моя! – услышал я долетевший из прихожей нетрезвый мужской голос. - А ну, руки при себе держи, я бешеная, ты меня знаешь! Будет как в прошлый раз! – угрожающе крикнула Марианна. - Все-все-все… - примирительно ответил голос. Я вышел из кухни и увидел невысокого полного мужчину с красным лицом и в грязном бежевом пиджаке. По прихожей разливался «аромат» перегара. - Помочь? – спросил я. - Гражданин уже уходит, - ответила Марианна, мягко, но настойчиво подталкивая визитера к выходу. - Я вообще-то к Паше… - попытался возразить он. - Спит он. Не приемный день. Иди давай! - А это твой что ли? – осведомился гость, с любопытством выглядывая из-за ее плеча и кивая на меня. - Мой, мой. Чей же еще? – насмешливо сказала Марианна и захлопнула перед его носом дверь. - Марианна, можно вопрос? А что было «в прошлый раз»? - я кивнул на закрытую дверь, в которую недавно ломился незваный гость. Уголки ее губ дрогнули. - Он приставал ко мне, а я пригрозила, что укушу его. Тогда он сказал: «Укуси меня, прелестная зверушка». Ну, я и укусила. Шрам на руке до сих пор остался. Представив эту картину, я расхохотался. - Видите, Игорь Петрович, я все-таки изменилась, – с безрадостной улыбкой произнесла Марианна. - Меня уже не нужно защищать от волков. Я теперь сама волчица.