новый опыт

Через несколько дней после самого плохого секса между ними, Чонсу кое-что придумал и написал Гаону. jungsupyonie: «приходи ко мне завтра?» kwakg: «хорошо» «мне как-то подготовиться?» jungsupyonie: «не, я всё сам подготовлю» «просто приходи» kwakg: «👀» jungsupyonie: «💋»

***

Чонсу попросил Джисока подождать его в спальне, пока он готовился. В ванной уже был припрятан набор, который Чонсу по частям собирал с разных шопов и сайтов. Для начала он снял с себя всю одежду, оставаясь полностью голым. Он достал из шкафчика смазку и вылил немного на пальцы, затем принялся растягиваться. После этого Чонсу взял металлический яйцеобразный предмет с прикрепленным к нему светло-русым пышным мехом. Медленно введя пробку в анус, Чонсу потихоньку привыкал к ощущению тяжести и наполненности. Пушистый хвост касался ляжек и щекотал поверхность кожи. Затем Чонсу взял ободок и надел на себя самые реалистичные кошачьи уши, которые он когда либо видел. Это были не просто масс-маркетовские уши из полиэстера, а крафтовое уникальное изделие от мастера хэнд-мейда, на которого Чонсу был долгое время подписан в инстаграме. Ушки сели как надо, цвет меха был подобран под цвет волос Чонсу, а ободок терялся в русых завитках, поэтому они смотрелись как настоящие. Потом он открыл коробочку с двумя бутафорскими клычками и приклеил их на свои верхние клыки с помощью клея для фиксации протезов. Чонсу хитро улыбнулся своему отражению. Пожалуйста, пусть ему понравится... Он открыл упаковку накладных ногтей в форме стилет с глянцевой поверхностью и деликатным градиентом от нюда к чёрному. Чонсу аккуратно наклеил каждую пластинку на ногти и рассмотрел свои руки. Выглядело хорошо.  Он решил обойтись без линз с узкими зрачками, потому что те постоянно прокручивались в глазу и могли испортить весь образ. На веках Чонсу, как всегда, были небольшие, мягко растушёванные, стрелочки, делающие взгляд острым. С мыслями о том, что приготовлений достаточно, Чонсу взял самые главные атрибуты из чёрной кожи с металлическими элементами и вышел из ванной. Он опустился на четвереньки перед дверью в комнату, зажал в зубах ремешки и толкнул дверь. Чонсу старался не отворачиваться, когда встретился взглядом с Джисоком и неторопливо пополз к нему. Джисок пялился. Чонсу и ждал и боялся этого. Он желал, чтобы Гаон так смотрел на него, но при этом не мог выдержать этот взгляд. Ногти клацали по паркету при касании. Анальная пробка тёрлась о простату.  Из приоткрытого рта, с зажатыми между зубов ремешками, случайно вырывалось дыхание похожее на утробный рык. Чонсу делал это не специально, но, возможно, он действительно в прошлой жизни был котом, а сейчас его тело просто вспоминало счастливую жизнь в дикой природе. Чонсу дополз до ног Гаона и разжал челюсть.  Портупеи упали на пол. — Хозяин... — выдохнул Чонсу. Гаон долго его рассматривал. Его лицо отражало борьбу тяжёлых размышлений о том, что именно сейчас видели его глаза и о том, что хотело сделать его тело. — Ты опять вёл себя плохо, Котёнок? — глубокий голос Джисока прозвучал спокойно, но угрожающе. — Котёнок просто ждал встречи с Хозяином. — клыки слегка искажали речь, добавляя инфантильной фразе экзотичности. Джисок молчал некоторое время, будто взвешивая каждое слово, которое хочет произнести дальше. — Что ты принёс? — Новую шлейку для Котёнка, в которой Хозяин будет его выгуливать. — невинно ответил Чонсу. Гаон думал. Чонсу не мог слышать его мысли, но точно знал, что Гаон почти оглох от шума в своей голове. — Подними лапки, Котёнок. Позвоночник Чонсу прошибло электричеством от этой фразы. Он поднял ладони на уровень груди. Гаон подобрал ремни с пола, положил на край кровати и стал перебирать их, ища где какая часть. Найдя верхнюю портупею, он повернулся к Чонсу и взял его ладонь своей. Он провёл большим пальцем по нескольким ноготкам, засматриваясь на них, а потом стал поднимать руку Чонсу вверх над его головой. Вторую его руку он поднял так же, после чего очень аккуратно просунул в ремни обе руки, а затем голову, укрывая меховые ушки ладонями, чтобы не задеть их. Затем Гаон зашёл за спину и коснулся его плеч, намекая, чтобы тот опустил руки. Чонсу опёрся руками о край кровати, отдаваясь ощущению затягивающихся на его теле ремешков. Его гладили по голове, задевая чувствительные зоны за ушами, почёсывая их и массируя. Это было так приятно, что Чонсу не удержал мычание, которое вскоре перетекло в низкий густой урчащий звук. Джисок его трогал. Его пальцы залезали под ремешки, сжимались на боках, кружили вокруг сосков. Чонсу чувствовал как Гаон прижимается к его спине своим корпусом и не даёт уклониться от его прикосновений в сторону. Можно было только лишь прижаться сильнее к Гаону пока Чонсу ёрзал на месте. Гаон зажал соски пальцами и Чонсу издал высокий звук, похожий на скулёж. Ладони Джисока полностью накрыли его грудные мышцы и сжали. Чонсу запрокинул голову назад сталкиваясь с плечом Гаона и открывая для него шею. Он так хотел поцелуев в шею, он ждал их. Но Гаон так этого и не сделал. Отстраняясь, он приказал Чонсу: — Встань. Подъём на ноги сопроводился особенно чувствительным движением пробки внутри и Чонсу коротко жалобно выдохнул. Джисок взял нижнюю портупею и расстегнул поясной ремень, расправляя его для дальнейшего надевания. — Лапки, Котёнок. Лапки. Котёнок. Чонсу утрачивал себя как личность с каждой минутой. Он поднял одну ногу и просунул её в ремни. Чтобы не потерять равновесие, он положил ладони на плечи Гаона, слегка прижимая ноготки к тканевой поверхности его рубашки. Когда вторая нога была в кольце из ремней, Джисок подтянул сплетение наверх, осторожно огибая пушистый хвост. Теперь они стояли лицом к лицу. Напряжённость плотным туманом повисла между ними. Чонсу до сих пор не убирал ладони с плеч Джисока, цепляясь за него, как репейник. Чонсу просунул кончик языка в уголок рта и обвёл им верхний клычок, а потом закусил нижнюю губу и влажно выпустил её. Он видел, что Джисок наблюдает за этим с приоткрытым ртом, поэтому Чонсу попытался приблизиться к его лицу. Поясной ремень вдруг резко затянулся на его талии и Чонсу звучно выдохнул, а Гаон слегка отстранился от него, но не отпускал бока. Гаон теперь был сосредоточен на стягивании ремешков, поэтому Чонсу стал прислушиваться к тактильным ощущениям. Его грудь была стянута так великолепно, что он тихонько постанывал от этого. К пробке он уже привык, но чувствовал её и эта сладкая наполненность делала его полутвёрдым. Пальцы Гаона касались бёдер, они задерживались на коже слишком долго, дольше, чем было положено. Самым мучительным было то, что Джисок полностью игнорировал член, не дотрагиваясь до него даже едва. Ненадолго... Чонсу знал, что на краю кровати остался ещё один небольшой ремешок, на котором болтались два металлических кольца. Гаон закончил с нижней портупеей и как раз уставился на оставшийся ремешок. Он взял его и свёл брови вместе, кажется пытаясь понять откуда эта часть. Когда он встретился глазами с Чонсу, тот опустил взгляд вниз, а потом снова взглянул на Гаона. До него быстро дошло что это такое и, хмыкнув, Джисок присел на колено. Он взял в ладонь член и продел его в металлические кольца, а кожаный ремешок обернул вокруг мошонки, аккуратно защёлкнув заклёпки. Но Гаон всё равно не стал уделять много времени члену. Его больше интересовали бёдра, туго обтянутые ремнями. Гаон оглаживал обеими ладонями сначала одно, снизу вверх, от колена до самой промежности и ягодичных мышц, затем другое. Чонсу уже совсем не мог контролировать дыхание. Гаон встал с колен и прижался к Чонсу телом заведя руки за спину и накрывая ладонями ягодицы. Чонсу уткнулся лицом в шейную ложбинку Джисока и вновь вцепился в плечи, пока тот сжимал и тискал его зад. Член в эрекционном кольце был зажат между их тел и тёрся о грубую ткань брюк Джисока. Чонсу почувствовал, как пальцы протиснулись между ягодиц мимо мехового хвоста прямо к основанию пробки и начали вытягивать её, а затем обратно вводить. Безумие. Это продолжалось совсем недолго. Гаон оставил пробку на месте и отстранился от Чонсу, а потом сел в центр кровати и похлопал рядом с собой. Чонсу залез на кровать как можно более грациозно, а потом приблизился к Джисоку, желая быть к нему ближе, но тот снова отстранился. — Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал. — сказал он. — Что угодно, Хозяин. — отозвался Чонсу и уселся подогнув под себя ноги, а хвостик уложив рядом. Джисок не сразу продолжил говорить. Он беззастенчиво разглядывал Чонсу с ног до головы и обратно сверху вниз. И снова. Этот взгляд был таким тяжёлым и жадным, что Чонсу казалось, что он до сих пор чувствовал ощупывания на своём теле. — Тебе нужно это сделать, если хочешь избежать наказания. — Котёнок хочет. — Если же ты не сделаешь этого, то получишь тройное наказание за все свои плохие поступки. — Котёнок сделает всё, что Хозяин скажет. — Чонсу сложил руки перед собой и опустил на них голову в поклоне. — Я заметил одну вещь... — Гаон говорил медленно и весомо. — Ты постоянно мне врёшь, Котёнок. Чонсу поднял голову и заверил: — Никогда, Хозяин. — Постоянно. Ты всегда лжёшь. Ты делаешь вид, что не понимаешь о чём я, но ты знаешь, Котёнок. — Я... — Чонсу запнулся. Он немного растерялся, потому что не понял говорит ли Гаон это лично ему или отыгрывает роль. — Котёнок честен с Хозяином. — Ложь. — настойчиво повторил Джисок. — Ты снова врёшь мне. — Н-н... — Я готов тебя простить за это. За всю твою ложь. Тебе нужно будет всего лишь сделать для меня кое-что. — Да, Хозяин, всё что захочешь, всё что скажешь. — Я задам тебе вопрос и ты будешь обязан ответить на него честно, Котёнок. — Гаон погладил его по волосам и задержался на меховом ушке. Он поглаживал искусственное ушко, но Чонсу будто ощущал, что Гаон гладит его собственное. — Обещаю, Хозяин, — прошептал Чонсу. — Отвечу честно, всё расскажу... — Котёнок, — Гаон отпустил ушко, провёл пальцем по щеке Чонсу и убрал свою руку от его лица. — Что ты от меня скрываешь? У Чонсу перехватило дыхание. Он открыл рот, чтобы сказать, но Гаон не дал ему этой возможности: — Подумай хорошенько, прежде чем говорить, что ничего не скрываешь. Мне действительно не хочется тебя наказывать. — Я правда ничего не... Вспышка. Левую щеку обожгло до слепоты. Чонсу, зажмурившись, ещё несколько секунд осмыслял то что сейчас произошло. Гаон его ударил. Он дал ему пощёчину. Он действительно ударил его. Страшно. Его плечо два раза сжали. Чонсу мгновенно всё понял и вернулся к реальности. Он коснулся ладони Гаона, слегка задевая его острыми ногтями и два раза сжал в ответ, а потом одёрнул её будто обжёгшись. — Повторяю вопрос. Что ты от меня скрываешь? — Хозяин, я... То есть, Котёнок, говорит правду. — заплетающимся языком пролепетал Чонсу. — Честно-честно... Чонсу и подумать не мог, что тело может его так быстро выдать. Уши вспыхнули, а лицо полностью покраснело за секунду. Он был почти голый, но ему было жарко. Гаон ласково погладил его по голове. Чонсу замер в напряжении, он редко порывисто дышал через рот, направляя всё внимание каждому движению и колебанию воздуха. Он вздрогнул, когда рука легла на лопатку и подтолкнула его корпус вперёд. Чонсу подчинился. — Руки перед собой. Чонсу подчинился вновь. Поглаживание по бедру было настолько невесомым, что Чонсу подумал словно ему померещилось. — Подними. И вот, Чонсу, стоя на четвереньках, прижав грудь и руки к постели, а задницу подняв к верху, ждал. Ждал. Ждал, что будет дальше. Он желал и одновременно боялся продолжения. Тяжёлый шлепок, огревший задницу, заставил его громко судорожно выдохнуть. Чонсу казалось, что его человеческая часть теряет сознание, а в реальности остаётся какое-то животное существо. — Х-х, Хозяин... — Котёнок, чем быстрее ты ответишь на мой вопрос, тем меньше тебе достанется. Чонсу каким-то краем разума понял, что перед ним стоит выбор. Его могут пощадить, если он скажет то, что хотели услышать, а могут продолжить бить. Бить. — Я не понимаю... Очередной хлёсткий шлепок. Чонсу хныкнул. Ещё. Ещё, ещё, ещё... — Х-хозяин... Хозяин... Он не позволял себе в этом признаться. Не мог признаться, что ему хотелось больше. — Я ничего от тебя не скрываю. — шептал Чонсу. Шлепок снова обжёг его. Кожа ягодиц пылала. Чонсу слышал, как эхом доносятся чьи-то громкие стонущие вздохи. Это был его собственный голос. — Сколько раз тебя надо ударить, чтобы ты перестал делать вид, будто не понимаешь о чём я? Много. Много, много, много. Ещё больше. Больше. Кажется, Чонсу долго не отвечал. Потому что его плечо сжали два раза. Чонсу опомнился и дрожащими пальцами дотронулся до ладони Гаона и сжал два раза в ответ. — Как насчёт пяти? — Хозяин, пожалуйста... Один. Горячо, горячо, горячо... Два. Воздуха еле хватало. Острые ногти продырявили пододеяльник и застряли в ткани. Три. — М-м-м-х-м... — что-то вырывалось из самого нутра Чонсу. Четыре. Его задница начала гудеть, а член налился кровью и был готов лопнуть, но кольца стискивали его мошонку и основание члена, не давая кончить. Он был так возбуждён, что ему казалось, что он мог ослепнуть. И чертовски беспомощен, пока Гаон неумолимо исполнял своё обещание. Животному это нравилось. Последний шлепок оказался ужасно болезненным. — Хозяин, Хозяин... — бормотал Чонсу. — Котёнок такой глупый... Подскажи... Что тебе надо услышать?... — Я хочу чтобы ты рассказал всё, что скрываешь. У тебя ведь есть секреты от меня. Ты много меня обманывал, ты всегда чего-то не договаривал. Расскажи мне всё. У Чонсу затряслись губы. Он не мог это контролировать. Как-то Гаон понял, что Чонсу не говорит ему всего. Он понял, что Чонсу намеренно скрывает от него какие-то вещи. Чонсу почувствовал себя таким маленьким. Он чувствовал себя ничтожеством. Глаза защипало, а ком разбухал в горле. — У меня... Я больше всего люблю, когда меня хвалят... — Горячие слёзы полились из глаз. — Я люблю, когда мне говорят комплименты и восхищаются, когда говорят, что я... Делаю всё правильно. Когда говорят, что я лучше всех. Гаон молча слушал его и это молчание было хуже, чем удары. Чонсу плакал навзрыд. Ему давно не было так стыдно. Два сжатия на плече. Чонсу уже не был уверен готов ли он продолжать, но после нескольких секунд раздумий медленно сжал его руку в ответ два раза. — Мне не хочется этого делать, но Котёнок такой непослушный... — Хо-хозяин, прош-у... Мне н-нужно... Я хо-чу... — умолял Чонсу, заикаясь. Его ягодицы мягко огладили. Пробка медленно освобождала его проход. Чонсу расслабил мышцы, чтобы она вышла легче. Послышался звук открывающейся смазки и хлюпанье. Да. Да, мне это нужно! Чонсу облегчённо выдохнул, когда Гаон вошёл в него и сразу же стал двигаться. Из-за резких грубых толчков тело Чонсу встряхивало полностью, а стоны вырывались скачками. Он услышал треск рвущегося пододеяльника. — Я... Хо-чу... Я ско-ро... Гаон вышел полностью. — Нет! НЕТ! БЛЯТЬ, НЕТ! — Котёнок, ты плохо себя ведёшь. — А-а-а, Хозяин! Хозяин... Мне нужно... Я... Мне нужно... — Ты хочешь кончить? — Да! Да, да... — Лучше расскажи мне всё сам, хорошо? Блять! — Я... Кроме шеи... У меня очень чувствительная зона между лопаток и внутренняя часть бёдер. Я люблю межбедренный секс и хочу попробовать римминг... Мне нравится... Мне правда нравится с тобой целоваться. Я дрочил, нюхая твой костюм горничной и грязное нижнее бельё, думая о тебе... Чонсу внезапно почувствовал, что сильно ослаб. Тело больше не держало его на весу. Лёгкие поцелуи стали покрывать всё его тело, все участки нежной кожи между ремешками портупей. — Котёнок, ты такой умничка. Нет... Нет, нет, нет. — Самый послушный, самый хороший... Стоп! Нет, нет! — Самый идеальный. Это конец. Чонсу уничтожен. — Не надо... Пожалуйста... — лепетал Чонсу. Гаон поцеловал его губы. Чонсу снова почувствовал, как горячие слёзы катятся по щекам. Они так давно не целовались. Чонсу невыносимо голоден. Язык Гаона проходился по клычкам и погружался вглубь рта, мягкие пухлые губы снова ласкали его. Чонсу целовался так ненасытно, будто Гаон был источником воды в пустыне. Нужно было выпить всё. Бесконечные поцелуи оседали на щеках, на подбородке, на шее. Очень много ласковых поцелуев на шее. Кольцо с члена исчезло. Чонсу лежал на животе, а Гаон накрывал его своим телом сверху. Плавно входил и выходил. Мягко касался, выцеловывал спину. Особенно между лопаток. Это был кошмар наяву. Кошмар и благословение. Чонсу нестерпимо мечтал об этом, но не мог этого вынести. Такая нежность его разрушала. Губила. Убивала. — Я до безумия хочу тебя, — Гаон продолжал пытать его своим пылким шёпотом. — мне крышу сносит от того какой ты горячий. Чонсу задыхался от каждой похвалы, от слов о том, как с ним хорошо, о том какой Чонсу красивый и восхитительный. Словно умирал и вновь воскресал. Переполнялся, взрывался, плавился, застывал и снова переполнялся. Снова, снова, снова, снова... Он никогда такого не чувствовал. — Чонсу, ты самый лучший... Он никогда так интенсивно длительно не кончал. А потом его трясло и эта дрожь ещё долго не унималась. Портупеи пропали с тела. Влажное горячее полотенце убрало сперму с кожи. Ободок больше не сдавливал голову. Судя по звукам, Гаон прибирался. Чонсу всё пропустил, пока приходил в себя. Он снова осознал себя, когда понял, что прижимался к груди Гаона, пока тот обнимал его и мягко поглаживал голову и плечи. Они долго молча лежали в обнимку. — Это было слишком? — еле слышно проговорил Гаон. Чонсу взглянул на него снизу вверх. Он замотал головой, но его нижняя губа затряслась. — Ты уверен? — Я испугался... — признался Чонсу. — Но мне было хорошо... И мне стыдно за это. — Прости... Чонсу снова замотал головой. — Откуда ты узнал, что я скрываю? — Я не знал. — ответил Гаон. — Предположил... Ты иногда ведёшь себя сдержанно. Иногда прямо говоришь, что обманываешь меня... Решил на это надавить. Из глаз Чонсу снова полились слёзы.   — Прости, пожалуйста... — Нет-нет, всё в порядке. Просто... — шмыгнул Чонсу. — Чувствую себя м-м беспомощным. — он продолжал немного заикаться.— Это т-та штука о которой ты говорил? Сабдроп? — Кажется, да.  — Ладно, понятно. Ты говорил, что это проходит. — Ага.  — А ты как?.. Гаон долго молчал. — Ты... Действительно горяч в портупеях. И я чуть рассудок не потерял от того, как ты выглядишь в ушках и с хвостиком. И ещё эти коготки и клыки... Это... Впечатляюще. Чонсу успокаивался. Гаону понравилось. И, всё же, он чувствовал какую-то шероховатость в его тоне. — ...Но? — Но мне не понравилось... — Не понравилось?  — Бить тебя. Мне действительно это не нравится... Ты говорил, что у тебя кинк на силу и страх, и ты просил продолжать, поэтому я это делал. Но мне не нравилось... — Прости.  Гаон покачал головой: — Ничего... Они ещё долго лежали молча. — Почему ты скрывал это всё? — спросил Гаон тихо. — Ну, кроме... Дрочки на грязное нижнее бельё. Хотя и это тоже, довольно... Безобидно, учитывая всё, что мы делали до этого. Чонсу пожал плечами, надеясь, что это сойдёт за ответ. — Например, что у тебя кинк на похвалу. Мне гораздо проще и приятнее говорить тебе комплименты, чем бить... Решаться на ответ было мучительно, но Чонсу наконец произнёс: — Это сильно на меня влияет. И я... Просто не люблю, когда этим пользуются. Глубоко внутри упало и разбилось что-то. Сначала было просто ощущение пустоты, а потом Чонсу понял, что ему стало свободнее дышать. Дыхание восстанавливалось. — Понятно. Я сделаю вид, что ничего не слышал. — Не надо. Ты слышал. — оборвал Чонсу. — просто... Не мучай меня этим. — Я не посмею.  Чонсу не помнил, как они заснули.