новый опыт

Чонсу словил себя на том, что уже какое-то время заворожённо наблюдал за Гаоном. Оттенок румянца, коснувшийся его щёк, постепенно становился всё более розовым. Ушки тоже покраснели. Чёрные волосы беспорядочно растрепались и открыли лоб, поблёскивающий от влаги. Губы Джисока. Чонсу, наверное, мог целую вечность их рассматривать, а ещё одну вечность ласкать и купаться в их ласках. Губы Джисока были необычной формы, Чонсу бы смог отыскать эти губы среди тысячи других безошибочно. Они всегда были насыщены персиково-розовым цветом даже после сна, когда у большинства людей общий тон кожи обычно бледнел и выравнивался. Эти губы обладали выраженным объёмом, который был наощупь всегда мягким и обволакивающим, как желейный пудинг. Губы Джисока сейчас были вызывающе приоткрыты, слегка обнажая передние зубки.  Его плечи были гораздо шире, чем казалось на первый взгляд и выраженные грудные мышцы всегда выглядели отменно. Как и слегка заметный рельеф мышц живота. Отдельным произведением искусства были его руки. Не слишком накачанные, но подтянутые. Сплетения вен от локтей к ладоням становились более заметными и осязаемыми. По ним хотелось провести кончиками пальцев, выцеловать каждую ветвистую линию. А сами ладони были просто красивыми. Ещё более красивыми их делало знание о том, на какие непристойности они были способны. Этими руками иногда управлял сам дьявол, неизбежно доводя Чонсу до сумасшедшего исступления. Ножки. Чонсу замечал за собой, что время от времени пялился на его ноги, когда они были обнажены и когда Гаон этого не видел. Об этом, определённо, надо было поразмышлять позже. Чонсу чувствовал зарождение своей новой слабости. Джисок весь состоял из эстетичных черт. Им было приятно любоваться.  Больше всего Чонсу нравилось то, что это всё раскрывалось не при первом взгляде на Джисока и не при первом знакомстве с ним. Последовательно, со временем, Чонсу открывал его новые прекрасные черты. Чонсу будто владел персональной связкой ключей для открытия потайных дверей к интимным секретам Гаона. Личная откровенная экспозиция красивейших деталей недоступная ни для кого кроме Чонсу. Он всё больше узнавал какой Гаон на самом деле привлекательный. В эти моменты ему казались абсурдными слова Джисока о том, что он смешной и нелепый. Как можно назвать нелепым кого-то настолько сексуального?.. Того, кто вздыхал так сладко от пальцев Чонсу внутри себя. Того, кто был так открыт для Чонсу. Того, кто смотрел так умоляюще на Чонсу прямо сейчас. — Х-ха, Чонсу... — позвал его Джисок. Чонсу опомнился и ответил: — Да? Мне остановиться? — Нет... Может быть... Ты всё-таки... Я хочу тебя почувствовать... Чонсу медленно склонялся к тому, чтобы сделать это. Тем более, три пальца входили уже очень хорошо, а Чонсу снова был твёрд. — Если что-то будет не так — сразу же скажи мне. — попросил Чонсу, дожидаясь кивков Гаона. Чонсу налил лубрикант на ладонь и смазал им свой член так обильно, чтобы прозрачная жидкость капала с него.  Естественный аромат тела Джисока снова усилился и дразнил обоняние.  Проведя ладонью по его бедру от ягодицы до колена, Чонсу оставил несколько поцелуев на поверхности кожи. Какие же восхитительно стройные ножки... Чонсу подхватил одну ногу под коленом, медленно подталкивая к торсу Джисока, а вторую прижал ладонью к кровати, зафиксировав в неподвижности. Теперь, он нависал над Джисоком, казавшимся самым маленьким существом на свете. Чонсу согнул свою ногу в колене и одной рукой упёрся в матрас, принимая устойчивое положение. — Расслабься...  Чонсу приставил головку к анусу и стал давить. Член протискивался очень медленно и тяжело. — Х-ха... — Птенчик, расслабься, пожалуйста... Чонсу чувствовал, как Гаон, вопреки его просьбе, напрягся всем телом и, особенно, своей задницей. Щемящее ощущение на члене чуть его не ослепило. Удалось втиснуться где-то на треть, дальше Чонсу протолкнуться уже не мог. — Птенчик... — Всё... В по-ряд... — пропыхтел Гаон. — Давай ты отдохнёшь?  — Нет, пожалуйста... Чонсу, не... Я хочу... Я хочу... — просил Гаон его словно в бреду. — Попробуем другую позу. Чонсу с трудом вытянул член, ощущая болезненное сжатие, которое не облегчила смазка. — Перевернись на живот, птенчик. — попросил Чонсу, вставая. Дыхание Гаона было тяжёлым и неровным. Он неуклюже перевернулся на живот, согнув руки в локтях и уронив на них голову. — Мы можем прекратить в любой момент... — напомнил Чонсу, легонько коснувшись его бедра и начав поглаживать его. — Нет, продолжим. — выдавил Гаон, — И, Чонсу.. — М? Джисок поднял голову, обернулся и посмотрев прямо в глаза Чонсу, настойчиво попросил: — Не парься насчёт меня, просто сделай это. Его глаза были самым смертоносным оружием. — Ладно... — не совсем осознанно ответил Чонсу. Гаон хочет этого. Он просит. Ждёт... И ему нет никакого дела до тревоги Чонсу о нём. Чонсу взял лубрикант и снова смазал член, затем подхватил Гаона в районе тазобедренных косточек и рывком потянул его вверх, ставя на колени. Он встал напротив бёдер Джисока, обе ладони положил на ягодицы и раздвинул их. Приставил головку к кольцу. — Только попробуй меня сжать сейчас. — пригрозил Чонсу. Он постарался отогнать волну раздражения из-за того, что его беспокойство о Гаоне игнорировалось. Чонсу всего лишь хотел оградить Гаона от дискомфорта. Сделать всё плавно, неторопливо, бережно. Учесть эту особенность в разнице их телосложений. Без проблем! Как пожелаешь. Он толкнулся сильнее, чем надо было и слышал, как Гаон задохнулся. Чонсу понял, что злость всё-таки ослепила его на секунду и решил проведать Гаона. — Продолжаю? — К-х... — издал сдавленно Гаон. — Птенчик, я жду ответа. — Д... Да...  Толчок. — Блять, какой же ты узкий. — процедил Чонсу. — Надеюсь ты не наврал, что практиковался с фаллоимитатором. — Н-н... Не... Не наврал... Чонсу выходил наполовину, а затем толкался снова до упора. Толчок. Толчок. Его рефлексы побежали дальше самообладания. Он больше не мог замедлиться и уж тем более остановиться. Пальцы впились в мягкие бёдра стальной хваткой. Он втискивался в Гаона, больше не обращая внимания на сбивчивое дыхание и хрипы. Маленький. Маленький глупый птенчик. Куда же ты полез?.. Чонсу знал, что будет непросто кончить во второй раз подряд, но его это уже не волновало.  Джисок изнутри чувствовался великолепно. Член туго скользил в нежных стенках, сжимающих его, и Чонсу желал ощущать это удовольствие как можно дольше, непрерывно ритмично истомляться в этом возбуждении. Гаон под ним казался ещё более миниатюрным и беззащитным. Чонсу чувствовал нарастающее ощущение своей полной разрушительной власти над этим крохотным тельцем. Его хотелось... Сломать. Раздавить. Нет, нет, нет. Стоп! Чонсу стал замедляться, но не прекращал толчки. Нет, нет. Надо быть осторожнее.  Надо успокоиться. Член уже хорошо скользил внутри Гаона, и Чонсу до потери рассудка завораживала эта стимуляция. Тесно, горячо, приятно. Гаона можно было полностью накрыть своим телом, его можно было заполнить собой до самого горла. Можно было толкаться с такой силой, чтобы Гаону не удавалось держать равновесие. Ах, если бы у него ещё был голос... Как бы он стонал, как бы его голос встряхивало с каждым движением, как бы бессвязная брань потоком покидала его грязный рот... Толчок, толчок, толчок. Чонсу в глубине души хотелось увидеть это с самого начала. Уязвимого, зависимого, беспомощного... Маленького, робкого девственника. Чонсу обхватил ладонью член Гаона и стал двигать рукой. Толчок, толчок, толчок, толчок, толчок... Он слышал, как Гаон тяжело судорожно дышал и всхлипывал. Как постепенно его вздохи превращались в беззвучные рыдания. И это пробуждало что-то поистине первобытное. Вытягивало губительный токсин со дна своей личности из-под многотонных слоёв приличия, воспитания, сострадания. Этот яд отравлял чистое стремление заботиться о партнёре, превращая его в нервозную воспалённую обиду. Чонсу был готов делать всё для Джисока, всё что только тот пожелал бы. Теперь Чонсу просто давал ему то, что он так просил. Ты ведь так этого хотел, неправда ли? Толчок, толчок, толчок. Когда Чонсу кое-что почувствовал, он отпустил член Джисока и потянулся к его ладони, утягивая к себе. Потом Чонсу прижал её к самому низу живота Джисока.  Он стал резко вталкиваться в него, чтобы Джисок ощущал движение члена Чонсу в своей прямой кишке. — Как... Тебе?  — Х-ха... Х-х... — Теперь ты хорошо меня чувствуешь? — с нажимом спрашивал Чонсу не останавливался резкие толчки. Гаон не отвечал ему, продолжая захлёбываться. — Надеюсь, сейчас тебе, наконец, достаточно того, как глубоко ты взял?  Чонсу отпустил ладонь Джисока и, обхватив его горло, стал подталкивать голову кверху за нижнюю челюсть. На пальцы стекали с щёк горячие капли. Спина Гаона выгибалась дугой под грудью Чонсу, почти касаясь постели, и из-за этого талия казалась ещё более узкой. Остатки сознания напоминали, что надо быть аккуратнее, но нутро порывалось биться в хрупкое тело со всей силы. Чонсу ускорял темп, догоняя свой финал. Его тело стало влажным от пота, он чувствовал подтёки на животе и бёдрах. Шлепки от столкновения их бёдер оглушительно разрывали тишину пространства. Чонсу убрал руку от лица Гаона, чтобы обхватить обеими ладонями его ягодицы и оттолкнуть их от себя, вытаскивая член. Он успел выйти до того, как слишком много спермы заполонит проход Гаона, но она выплеснулась наружу и запачкала покрасневший анус, ложбинку и внутреннюю часть бедра. Подавив желание завалиться на кровать, Чонсу встал и пошёл в ванную. Быстро сполоснувшись, он намочил полотенце горячей водой и вернулся в спальню.   Его встретил густой запах смазки, спермы и пота.  Джисок лежал неподвижно полубоком, поджав под себя руки и согнув ноги в коленях. Чёлка закрывала глаза, поэтому нельзя было понять уснул ли он или ещё нет. Щека блестела от влаги. Чонсу коснулся бедра и аккуратно отодвинув его, хотел убрать сперму из-под Джисока, но увидел только вялый почти сухой член. — Ты не кончил? Гаон молчал. — Птенчик. — ...Не важно. — одними губами проговорил он.  Чонсу был слишком выжат, чтобы допытываться до него.  Он обтёр ягодицы и бёдра Джисока, кинул полотенце куда-то на пол. Чонсу укрыл Джисока одеялом и лёг рядом. Говорить не хотелось. Да и сказать было нечего. Завтра поговорим...

***

Чонсу в полусне слышал, что Гаон ушёл в душ и, пробудившись после этого, ожидал, что тот вернётся и они поговорят. Но Гаон не возвращался. Приподнявшись на локтях, Чонсу огляделся вокруг. Одежда Гаона ещё лежала здесь, значит, он был в квартире.  Чонсу встал и поплёлся в ванну, там было пусто. Он умылся и причесался. Заглянул в гостиную — пусто. И, только зайдя на кухню, увидел Гаона, сидящего на стуле спиной к нему. Чонсу понимал, почему Джисок сидел не ровно, а на боковой части бедра, с ногами, согнутыми в коленях на сидении стула. Первый раз никогда не проходит без таких последствий, даже если хорошо подготовиться. Чонсу погладил его по влажным после душа волосам, а затем мягко провёл рукой по спине. — Доброе утро. — Привет... — послышался осипший голос Джисока. Чонсу заметил, что тот не налил себе воды и не приготовил кофе. Гаон просто молча сидел. Как можно дальше от Чонсу. Он решил отойти от Гаона и держаться на расстоянии какое-то время.  Чонсу не удивился такому поведению. После его собственного первого раза в качестве принимающего, Чонсу хотел переселиться от своего партнёра на другую планету. И всё же, липкое чувство вины разлилось по его внутренностям. Почему он разозлился и был таким грубым с Гаоном? Впрочем, теперь уже не имело значения. Надо было расхлёбывать это дерьмо. — Тебе приготовить чего-нибудь? — спросил Чонсу для начала. — Нет. — Воды налить? — Не надо, спасибо. Джисок молчал, пока Чонсу кипятил чайник и варил себе кофе.  Не уходил. Значит, либо просто приходил в себя, либо готовился что-то сказать. Чонсу не хотел бы этого слышать, но Гаон имел полное право сказать всё, что угодно. Он имел право наорать на него и даже ударить. Чонсу медленно осознавал, что сильно облажался. Он сел на своё привычное место — за противоположный конец стола, боком к Гаону. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Чонсу. Джисок не отвечал и не смотрел на него. — Прости, я перегнул вчера. — Всё нормально. — ответил Гаон твёрдо. — Просто слишком много всего. Мне надо переварить это.  Чонсу проглотил идиотскую неуместную шутку про кишечник и кивнул.  Через некоторое время Гаон подал голос: — А ты как? — У меня-то всё хорошо.  Они взглянули друг на друга впервые за утро. Джисок опустил взгляд. Покраснел. Давно он так себя не вёл... — Ты действительно пробовал фаллоимитатор? — вновь спросил Чонсу. — Да. Это просто... Было совсем не так, как с фаллоимитатором. — ответил Гаон с холодком в голосе. Чонсу отвесил себе мысленную затрещину, понимая, что его вопрос прозвучал, как упрёк в том, в чём Гаон не был виноват. Они впервые сидели в настолько неприятно натянутой тишине. — Чонсу. — наконец нарушил молчание Джисок. — Да? — Могу я попросить тебя кое о чём? — Конечно. — Ты можешь... — Гаон долго подбирал слова и наконец спросил. — Можешь пока что меня не касаться?  У Чонсу перехватило дыхание, но он этого не показывал.  — Без проблем. — ответил он сухо. — Спасибо. — тихо поблагодарил Гаон, поднимаясь с места. — Я пойду. Чонсу хотелось расплакаться. Но он собрал все свои силы в кулак и ждал момента, пока Гаон покинет квартиру. Было тяжело держаться, пока Гаон одевался в спальне, а потом обувался в коридоре, но Чонсу изо всех сил играл безразличие. Может не стоит караулить его у порога? Надо просто дать ему уйти... — Чонсу? — тихо окликнул его Гаон. Его севший голос резал внутренности. Что Гаон хотел ему сейчас сказать?.. Это конец? Чонсу леденил страх. Гаон так ничего и не сказал. Он молча подошёл к Чонсу и, встав на носочки, поцеловал его в щёку. А после этого просто ушёл. Чонсу осел на пол и заплакал. Что же он натворил?..