новый опыт

Чонсу размышлял, стоит ли что-то написать, чтобы прекратить эту тишину, длившуюся уже несколько дней. Было сложно не заглядывать в чат каждые пару часов, но он не хотел навязываться Джисоку. Внутренне чувствуя, что не должен первым затевать разговор, Чонсу останавливал себя от этих порывов. Ему казалось, что он будет неуместен со своим липким проявлением внимания и тем не менее, не находил себе места. Странное смятение зудело внутри и Чонсу никак не мог избавиться от этого ощущения. Джисок написал сам. kwakg: «ты сегодня занят?» jungsupyonie: «неа» «приезжай» Чонсу чувствовал себя слишком взвинченным от этого сообщения и от ожидания следующей встречи. Он не знал чего ожидать, когда они снова встретятся, потому что его не переставало свербить тревожное предчувствие. Чонсу был вполне готов к тому, что между ними в этот раз снова ничего не будет, либо к тому, что всё станет как было. Беспокойство несколько часов подряд подкидывало ему разные исходы предстоящей встречи и Чонсу считал, что был готов ко всему. Но когда они снова взглянули друг на друга, действительность оказалась совсем не такой, как он предполагал. Джисок вновь пристально смотрел на него, не отводя взгляда. Вновь сам подошёл к нему и поцеловал. Вновь отдавался поцелую, как умел только Джисок. Вновь обнимал его и прижимал к себе. У Чонсу в какой-то момент даже голова закружилась. Он решил, что они просто слишком долго не целовались, слишком много напряжения скопилось. Он почувствовал спиной стену и растерянно отстранился на мгновенье. Поцелуи перетекли на шею, настырно погружая Чонсу в ещё более густое забвение. Горячие ладони Джисока скользнули под одежду и наконец-то так правильно касались тела Чонсу. Всё было как надо. Слишком хорошо. Слишком сладко. Что-то не так... Чонсу не понимал, почему ему не удаётся расслабиться, ведь он получал то, чего так сильно хотел уже долгое время. Поцелуи, прикосновения, ласки. Внимание. Всё это ублажало Чонсу просто идеально. Идеально?.. Жгучее ощущение фантомной петли, медленно стягивающейся вокруг шеи лишало Чонсу возможности что-либо сказать. Тело, разморенное нежностью не слушалось, а обрывки хаотичных мыслей никак не могли выстроиться в порядок, который он смог бы осознать. Он не позволял себе прислушаться к тревоге, глодавшей его внутренности, когда получал эти приятные ощущения, которых Чонсу так жаждал. Вскоре они оказались в спальне, одежда исчезла. Многочисленные плавные поцелуи покрывали его тело так долго, что Чонсу казалось словно губы Джисока были везде. Как тенёта, в которую Чонсу угодил по глупости, а теперь не мог пошевелиться. Застрял в путах, обработанных парализующим ядом и медленно терял контроль над своим телом. Джисок неторопливо выцеловывал его грудь, живот и бёдра. То, как он касался Чонсу. Дело было в какой-то неуловимой степени осторожности в руках Джисока. Необычайно трепетные касания, не имеющие ничего общего с девственной неуверенностью. Они обладали совершенно другим оттенком. Как будто ему было жаль бедное животное, запутавшееся в сети. Но охотнику нужно есть, поэтому исход будет один... Он заметил, что в движениях Джисока не было привычной настойчивости, даже когда он ласкал его член. Чонсу мог поклясться, что обычно во время минета Джисок хоть на мгновение, но забывался. Джисок всегда в этот момент ублажал самого себя не меньше, чем Чонсу. Но в этот раз забылся именно Чонсу. Сладкие тянущие ощущения от мягких влажных касаний и деликатного давления на длину, утягивали его в туман возбуждения с отсутствием времени и пространства. Он даже не понял, что Джисок успел его растянуть пока отсасывал, потому что член скользнул внутрь потрясающе гладко. Чонсу тонул в наслаждении от наполненности и толчков, провоцирующих волны искрящей стимуляции. Насыщаясь этим восхитительным удовольствием, Чонсу думал, что нуждался в этом. Ему был необходим каждый миллиметр их соприкасающихся тел, каждое движение, каждое мгновение их тесного слияния. Поэтому всё остальное больше не имело значения. Его больше ничто не тревожило. И ему казалось, что он никак не мог догнать полное утоление своей безумной жажды. Он хотел насытиться до конца, до краёв, до предела. Но никак не мог. Ему нужно было больше. Ему нужно было всё. В какой-то момент, они встретились взглядами. Это была всего лишь одна секунда, но она будто намертво впечаталась в подкорку. Джисок с растрёпанными волосами, слегка влажной от пота кожей, порозовевшими щеками и полуприкрытыми глазами. Чонсу не мог прочесть взгляд Джисока. Что-то глубокое и непостижимое было недоступно Чонсу в этом взгляде. Что-то похожее на сожаление и безмолвное обещание, не дать долго страдать перед смертью. Всё закончится быстрее, чем жертва успеет это осознать. Секунда закончилась поцелуем. Совершенством их связи. Эталоном, в котором измерялась вселенная близости между ними. Безупречным идиллическим синтезом. Тем, что позволило Чонсу найти освобождение и, наконец, забрать всё, что он хотел. Не было понятно, кто из них кончил первым. Оба загнанно дышали и прижимались друг к другу, оглушённые после оргазма. Чонсу подумал, что кончил первым и просто на несколько секунд потерялся в ощущениях, пока Джисок догонял свою разрядку. Ведь кончить одновременно невозможно. Так не бывает. Им пришлось восстанавливать дыхание некоторое время. Не мешало бы отклеиться друг от друга, чтобы справиться с этим быстрее, но Чонсу бы неодобрительно отреагировал, если бы тяжесть тела Джисока исчезла слишком быстро. После такого секса было необходимо ещё некоторое время составлять одно целое, чтобы чувство завершённости и наполненности позволило вернуть свои тела самим себе. Чонсу вынырнул из дрёмы, когда Джисок поднялся и ушёл в ванну. Стало прохладно, но Чонсу не торопился укрываться одеялом. Его голову не занимала ни одна связная мысль. Он просто глазел на потолок до тех пор, пока ванная не освободилась. После душа, ощущение тяжести во всём теле не покинуло его, а только усилилось. Чонсу давно так не уставал. Он даже подумал, что в ближайшие дни его будет беспокоить боль в мышцах и это казалось ему странным, ведь они не делали ничего особенного сегодня. Вернувшись в кровать, Чонсу лёг рядом с Гаоном на бок, лицом к нему, и закрыл глаза. Тишина комнаты разбавлялась ночными звуками, доносящимися с улицы. Чонсу думал, что Гаон ещё не спит. Более того, ему казалось, что он чувствовал взгляд Гаона на себе. Почему-то, открывать глаза и проверять это не хотелось. Вернулся странный внутренний зуд. Чонсу не мог понять его природу и распознать это необычное ощущение мелькавшее за чертой сознания. Он невольно нахмурился, но решил перестать терзаться размышлениями о том, чего он не понимал, и постарался уснуть. До тыльной стороны его ладони дотронулся палец и легонько погладил кожу от костяшки до запястья. Джисок точно ещё не спал. И он точно смотрел на Чонсу. Не зная, что им движет, он раскрыл свою ладонь и Джисок медленно скользнул своими пальцами между пальцев Чонсу, скрепляя их руки в замок. Чонсу чувствовал, как Джисок подносит их руки к своему лицу, а затем к губам. Губы прижимались к ладони Чонсу и к его пальцам, надолго застывая в нежных касаниях. Звуки поцелуев, оседающих на коже, нечаянно ускользали в тишину комнаты, не давая возможности их скрыть. Гаон прижал сплетение их рук к своему лицу и рвано выдохнул, а затем прижал их к груди и обнял. Чонсу не открывал глаза до тех пор, пока не услышал ровное дыхание Гаона. Взглянув всего один раз на спящего Гаона, прижимающего к себе их руки, Чонсу вновь закрыл глаза. Они не договорили.

***

Чонсу проснулся первым и после короткой проверки уведомлений на телефоне, решил приготовить завтрак. Он счёл, что Гаон будет не против яичницы и простых сэндвичей, поэтому приступил к готовке. Когда он убрал сковороду с жаренными яйцами на пробковую подставку и начал возиться с кофемашиной, в кухню зашёл Гаон. — Доброе утро. — Доброе, птенчик. Будешь завтракать? — М-гм... — Отлично, садись. Чонсу обнаружил в себе зарождение игривого настроения и всё утро отпускал двусмысленные намёки и беззаботные шуточки. Он чувствовал себя расслабленно впервые за долгое время и его постепенно наполняла энергия, которую он принял за обоснованный внутренний подъём. Хотя, после того, как Джисок отвечал невпопад и иногда вовсе просто игнорировал его, Чонсу подумал, что ведёт себя глупо. Смех стал нервным, а попытки разрядить обстановку — натужными. И Чонсу всё никак не мог понять, что делал не так, потому что его гость выглядел скорее растерянно и озадаченно, чем обиженно или враждебно. Чонсу не знал, как к нему подступиться, поэтому решил спросить прямо: — В чём дело, птенчик? — М? — Ты просто весь день сидишь с таким сложным лицом, что о него можно споткнуться. Гаон промолчал, поджав губы и отводя взгляд. — Ну-у-у, скажи-и-и. — стал мягко выпрашивать Чонсу. — Лучше... — пробормотал Гаон.— Не стоит, это... — Ты же знаешь, что мы можем обсудить всё, что тебя беспокоит. — напомнил Чонсу.— Мы поговорим и, в любом случае, решим это. — Боюсь, что мы не можем это просто обсудить и решить. — Ну, тогда я точно должен знать. — строго посмотрел на него Чонсу. Теперь стало заметно, как Гаон нервничал. Было слышно, как ему не хватало воздуха, когда он говорил. — Я... Я просто всё испорчу... — Говори, а то я тебя покусаю. — пригрозил Чонсу почти серьёзно. — Я влюбился... — еле слышно произнёс Гаон. Повисла мёртвая тишина. Звук этих слов заставил Чонсу застыть и смысл дошёл до него не сразу. Он не знал, сколько времени был парализован и как долго они молчали. — Понятно. — подал голос Чонсу. Ему ещё никогда не было так сложно думать, что сказать и принимать решение о том, как именно это сделать. Он выбрал самый простой и безопасный вариант. — Я не думаю, что это большая проблема. — пожал плечами Чонсу. — ...Правда? — затравленно взглянул на него Гаон. — Да. Просто прекратим встречи. И всё. Ничего страшного. Чонсу старался звучать так непринуждённо и мягко, как мог, чтобы Гаон не чувствовал себя виноватым перед ним. Хотя Гаон всё равно выглядел неважно. — Прости, пожалуйста... — выдавил он. Чонсу резанул этот трагичный шёпот. Да за что он извиняется?.. Всё в порядке. — Не парься. — Чонсу умудрился даже выдавить усмешку и легко пожать плечами. — Это было хорошо. Это был хороший опыт. Чонсу постепенно становилось легче от того, что его правота подтвердилась. Он так и знал, что что-то было не так. Он чувствовал. Это его и тревожило. А теперь правда вскрылась и теперь Чонсу ничто не тяготило. Гаон долго молчал и не двигался с места, хотя Чонсу хотелось бы, чтобы он ушёл немедленно. Но Чонсу не мог его выдворить, это было бы некрасиво. Чонсу ждал, когда Гаон сам соберётся и уйдёт. Нужно просто, чтобы он ушёл. Какая-то часть Чонсу этому резко сопротивлялась. Она кричала, будто её убивали. Хотела проявиться и устроить скандал. Прогреметь, взорваться, голосить до истощения. И провести большой громкий суд, разбирая все события и детали до крупицы. Что-то обсудить, поговорить и решить тоже хотела именно она. Но Чонсу понимал, что это глупости, ведь всё и так было понятно. Всё и так уже решено. Они всё уже оба поняли. Гаон собрал свои вещи и прошёл к выходу. Чонсу не хотелось его провожать, но ради вежливости встал в коридоре, оглядывая стены.  — Чонсу... — Да, Джисок?.. Чонсу поразился несколько легко имя Гаона слетело с губ. Впервые за всё время их общения. Должно ли быть иначе? Это просто его имя. Его так зовут, что в этом такого?.. Гаон выглядел так, будто на него вылили ведро с помоями. Он так и не сказал то, что собирался, просипел сухое прощание и исчез за дверью. Чонсу не помнил сколько времени просто стоял в коридоре, глядя в пустоту.