Flaws

Бесит. Как же бесит этот чёртов Мин Юнги. Такие мысли пульсировали в голове Чимина после эффектного ухода парня. Он впервые таял в чужих объятиях по собственному желанию, а тот просто оставил его — разгорячённого и неудовлетворённого. Раньше Чимин никому не позволял так близко подходить, а теперь… С тщетной надеждой он осмотрел толпу, но Юнги будто растворился в воздухе. «Ладно, забью», — решил Чимин, направляясь к импровизированному бару. Может, если начать флиртовать с кем-то другим, тот появится сам? Едва он взял в руки стакан, как услышал дрожащий голос: — Чимин… Пак обернулся. Чонгук стоял, мелко трясясь, с подступившими к глазам слезами. Чимин мгновенно отреагировал, крепко обняв друга. — Что случилось, зайчонок? — Тэхён… м-мы… — Чонгук икал, с трудом собирая слова. Он сделал глубокий вдох. — Ко мне пристал какой-то парень. Появился Тэхён, заявил, что я «его», и… когда мы отошли, на него напали. Тот парень и его друзья… Рассказав это, Чонгук снова прижался к Чимину, тихо плача. — Успокойся. Уверен, такой, как Тэхён, выйдет сухим из воды, — прошептал Пак, одновременно отыскивая взглядом охрану. На вечеринках в доме наследника первого дома охрана была обязательна. Чимин подал едва заметный знак. Вскоре гостей вежливо, но настойчиво начали провожать к выходу. Сам Чимин повёл дрожащего Чонгука наверх, в его комнату, уложил в кровать и пообещал найти Тэхёна и привести к нему. «Боже, и где его искать?» Осмотрев с балкона пустеющий первый этаж, Чимин направился к комнате Намджуна — не самое приятное место, если вспомнить пейнтбольную атаку прошлого раза. У двери царила тишина, но вдруг снизу донёсся приглушённый крик. Чимин бросился на звук. Он вёл в подвал — место, куда младшим членам семьи доступ был всегда закрыт. Распахнув дверь, Чимин замер. Он нашёл их. И не только. На стуле сидел незнакомый парень с избитым до неузнаваемости лицом. Хосок держал у его горла нож, вцепившись другой рукой в волосы. Рядом на полу неподвижно лежали ещё трое. От внезапного запаха крови и вида этого ада Чимина затрясло, он едва не закричал, судорожно прикрыв рот ладонью. На шум обернулся Намджун. — Что ты тут делаешь? — прошипел он, и взгляды остальных устремились на Чимина. — Я т-тебя с-спрашиваю! — Ч-Чонгуку… п-плохо… — Да и тебе, видимо, тоже, — флегматично хохотнул Хосок. — Ещё чуть-чуть — и со стеной сольёшься. — Что с Чонгуком? — резко спросил Тэхён, и его взгляд, тяжёлый и опасный, впился в Пака. Чимин молчал, парализованный страхом. — Я задал вопрос! — Тэхён сделал резкий шаг вперёд. — Назад, Ким, — перед Чимином возник Юнги, преграждая путь. Две пары глаз сошлись в немом поединке. В конце концов Тэхён отступил. — Чимин, — уже спокойнее произнёс Намджун. — Скажи, что произошло? — Он… он переживает за Тэхёна. Я обещал привести его, — выдохнул Пак. Услышав это, Тэхён, не говоря ни слова, направился к выходу. В дверях он обернулся: — Он в своей комнате? Чимин кивнул. — Может, вернёмся к нашим делам? — неторопливо предложил Хосок, когда Тэхён скрылся. — И убери отсюда Чимина, а то будет у нас лишний труп. — Я… я с-сам… — начал заикаться Чимин, но Юнги уже взял его за запястье. Вырвавшись, Пак пулей вылетел из подвала. На первом этаже он чуть не сбил с ног улыбающегося Джина, который нёс в руках аптечку. — Не ходи туда. — Всё в порядке, Чимин-а, — мягко успокоил его Джин. — За три года с Намджуном я многое повидал. — И… тебе не страшно? — Было. Но я смирился. Намджун — будущий глава дома. Я принял всё, что есть в его жизни. — Ты очень смелый, хён. — Чимин, — Джин остановил его, когда тот уже делал шаг к лестнице. Голос его стал серьёзным. — Не играй с чувствами Юнги. Это может плохо кончиться. Чимин лишь кивнул, поднимаясь в свою комнату. Плохо для кого? --- Услышав, что Чонгуку плохо, Тэхён стремительно поднялся из подвала. Всему виной тот ублюдок, посмевший посягнуть на то, что Ким считал своим. Семья всегда старалась ограждать своих «половинок» от тёмных дел, и если назревала серьёзная опасность, их отправляли подальше. Мысль, что из-за этой стычки его малыш мог пострадать или испугаться, сводила Тэхёна с ума. Он тихо вошёл в комнату. В темноте, среди смятых одеял, сидел Чонгук, и его плечи мелко дрожали. В груди Тэхёна всё сжалось. Он осторожно подошёл и сел на край кровати. — Эй, Гуки, я здесь, — тихо сказал он, касаясь одеяла. Из-под него показалось заплаканное лицо. Глаза были красными, губы подрагивали. — Тэ… — это было всё, что успел выдохнуть Чонгук, прежде чем вырваться из кокона и вцепиться в Тэхёна, спрятав лицо у него на груди. Ким замер. За всё время знакомства Чонгук никогда так не делал. Это новое, уязвимое поведение повергло его в лёгкий ступор. — Я д-думал, они тебя убьют… — Успокойся, зайчонок, — Тэхён притянул его ближе, мягко поглаживая по спине. — Твой брат появился вовремя. Они сидели так, пока дрожь не покинула Чонгука, а рыдания не сменились тихими всхлипами. Тэхён всё это время не переставал его утешать, шепча что-то на ухо и гладя по волосам. — А Нам в порядке? — наконец спросил Чонгук, отстраняясь. — С ним всё в порядке, — Тэхён большими пальцами осторожно стёр следы слёз и поцеловал его в нос, вызвав румянец. — Тэ-э-э… — Тебе пора спать, малыш. Завтра занятия. — А ты не останешься? — С радостью, но тогда твой брат пристрелит мне самое дорогое. Ты же его знаешь. — Но он не против нашего общения… — Общение — это одно, а мои намерения — совсем другое, — мягко, но твёрдо сказал Тэхён, поправляя одеяло. Он поцеловал Чонгука в лоб. — Спокойной ночи. Хотел бы я жить в твоих снах, как ты живёшь в моих. Не дожидаясь ответа, он вышел, притворив дверь. Прислонившись к косяку, Тэхён выдохнул. Он не жалел ни о словах, ни о поступках, но прекрасно понимал: завтра всё вернётся на круги своя. Ссоры, препирательства, взаимные колкости. Как же он хотел, чтобы Чонгук наконец всё понял. --- Тем временем в спальне Намджуна царила иная атмосфера. Джин, облачённый в шёлковый халат, неспеша втирал крем в руки. Из ванной вышел Намджун, с полотенцем на бёдрах, капли воды стекали по рельефным мышцам груди и плеч. Джин невольно задержал на нём взгляд, чувствуя знакомый трепет. — Вы сегодня знатно напугали Чимина, — начал Джин, слегка прикусывая губу. — Что случилось? — Обычное дело. Кто-то полез к Чонгуку, Тэ вступился, получил ответку. Ничего серьёзного, — Намджун сел на кровать. Джин подошёл к окну, задернул штору. — Надеюсь, все целы. — Более чем. Но Чимин увидел лишнее, — голос Намджуна стал холоднее. — Ты же не станешь его… убирать? — Джин обернулся, тревога мелькнула в его глазах. — Не знаю, — Намджун взял его руку, коснулся губами запястья. — Надеюсь, он не совершит глупостей. Джин приблизился, положил руки на плечи Намджуна. Тот в ответ обнял его за талию, притягивая. Шёлковый пояс расстегнулся, ладони Намджуна скользнули по обнажённой коже, исследуя каждый изгиб. В его взгляде горело знакомое Джину пламя — властное, жаждущее, безраздельное. А Джин готов был раствориться в этом огне, отдать всё за один лишь такой взгляд. Намджун облил губы. Его руки опустились ниже, грубо сжимая мягкую плоть. Джин в ответ вскарабкался ему на бёдра, впиваясь губами в его губы. Поцелуй был жарким, ненасытным, языки сплетались в яростном танце. Намджун слегка прикусил нижнюю губу Джина, напоминая, кто здесь главный. Они были зависимы друг от друга, как воздух от огня. — Я так люблю тебя, Джун-а… — И я тебя, родной. Он опрокинул Джина на кровать, нависнув сверху. Его губы и язык прокладывали путь по шее, ключицам, задерживаясь на сосках, заставляя Джина выгибаться и стонать. Каждое прикосновение было и наказанием, и наградой, утверждением власти и безграничной нежности одновременно. Достигнув границы кружевного белья, Намджун продолжил путь вниз, оставляя влажные поцелуи на внутренней стороне бёдер. Нетерпеливый стон Джина заставил его действовать жёстче. Тонкая ткань не выдержала, бельё было сброшено прочь. Намджун взял его в рот, умело работая языком, а Джин вскрикнул, вцепившись пальцами в его волосы. — На четвереньки, — прозвучала команда. Джин немедленно повиновался, встав в нужную позу. Его тело было идеальным, и Намджун не мог оторвать взгляда. Он раздвинул ягодицы, провёл языком по напряжённому отверстию, смачивая его, а затем начал вводить один, потом два пальца, готовя к принятию. Джин постанывал, нетерпеливо подаваясь назад. — Расслабься, малыш, — Намджун ласково провёл рукой по его спине, замедляя движения. — Всё хорошо. Когда сопротивление ушло, он заменил пальцы собой. Медленно, давая привыкнуть, он вошёл, заставляя Джина задерживать дыхание от смеси боли и наслаждения. Боль скоро отступила, уступив место нарастающей волне удовольствия. Терпение Намджуна лопнуло; он перевернул Джина на спину и, войдя снова, задал быстрый, глубокий ритм. Джин ничего не мог сделать, кроме как задыхаться и цепляться за его плечи, его ногти оставляли красные полосы на коже. Движения стали неистовыми, сметающими всё на своём пути. Они поднимались к пику вместе, дыхание сплеталось воедино. Финальный рывок был яростным и всепоглощающим, разрывая Джина на части и собирая вновь, оставляя после только пульсирующее удовлетворение и глубочайшую усталость. Намджун вышел, рухнув рядом. Несколько мгновений они просто лежали, слушая, как бьются их сердца. Затем Намджун смахнул со лба Джина влажные пряди и, как мантру, повторил уже в тысячный раз: — Я безумно тебя люблю. — Знаю, Джун-а… — прошептал Джин в ответ, уже на грани сна. — Знаю.