Flaws

***(Следующее утро)*** Первые лучи солнца, робкие и холодные, пробивались сквозь щели в шторах, рисуя полосы света на спящем лице Чонгука. Тэхён не спал. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и не сводил глаз с парня в своих объятиях. За ночь Чонгук несколько раз вздрагивал во сне, бормотал что-то несвязное, и только крепкие руки Таэ и его шепот: "Я здесь, солнышко, я с тобой", – возвращали того в глубокий сон. Губа Таэ пульсировала тупой болью, напоминая о вчерашней ярости и о пистолете в руках Намджуна. Мысль о том, что Джин мог стать причиной такой же разрушительной боли у Джуна, вызывала в нем странную смесь вины и гнева. *"Но это не оправдание... Ничто не оправдывает угрозу жизни"*, – сурово подумал он, легонько проводя пальцем по щеке Чонгука. В дверь постучали – тихо, но настойчиво. Чонгук заворочался, его глаза медленно открылись, встретившись с взглядом Тэхёна. В них еще была утренняя мгла и остатки ночного страха. — Войдите, — хрипло сказал Тэхён, не отпуская Чонгука. Дверь приоткрылась, и на пороге показался Чимин. Он выглядел ужасно уставшим, но собранным. Его глаза были красными от недосыпа или слез, а в руках он держал небольшой дорожный рюкзак. За его спиной маячила фигура Юнги, лицо которого было каменной маской, скрывающей бурю эмоций. — Пора, Гук, — тихо сказал Чимин, его голос звучал неестественно ровно. — Машина ждет внизу. Чонгук резко сел на кровати, его пальцы вцепились в рукав Тэхёна. Паника, чистая и неконтролируемая, зажглась в его глазах. — Нет... Тэхён... — он обернулся к парню, ища в его глазах спасения, обещания, что все изменилось. — Я не могу... Я не хочу... Тэхён сел рядом, крепко обняв его за плечи, прижимая к себе. Он встретился взглядом с Чимином, и в этом взгляде было понимание и безмолвная просьба дать им еще минуту. Чимин кивнул, отступив на шаг назад, к Юнги. Тот молча положил руку ему на плечо, словно пытаясь удержать на месте, удержать от того, чтобы самому не броситься утешать друга. — Котенок, слушай меня, — Тэхён взял лицо Чонгука в свои ладони, заставив того смотреть на себя. Его голос был низким, твердым, несмотря на боль в губе. — Ты поедешь. С Чимином. Это нужно. Для тебя. — Он видел, как по щекам Чона снова побежали слезы. — Я знаю, что тебе страшно. Знаю, что ты не хочешь. Но ты *должен* быть сильным. Хотя бы сейчас. Ради меня. Ради нас. — А ты? — прошептал Чонгук, его пальцы впились в предплечья Тэхёна. — Что с тобой будет? Намджун... он... он с пистолетом... Он ненавидит тебя... — Со мной все будет в порядке, — Тэхён поцеловал его мокрые веки. — У меня есть Хосок, есть Юнги. А Намджун... — Он сделал паузу, выбирая слова. — Намджун потерял Джина. Его боль исказила его. Но он не выстрелил вчера. И не выстрелит сегодня. Я разберусь. Обещаю. Твоя задача – поехать, сделать то, что нужно, и... вернуться ко мне. Целым и невредимым. Здоровым. — Последнее слово он произнес с особой силой. — Обещаешь? Обещай мне, что будешь бороться. Чонгук сглотнул ком в горле, закусил дрожащую губу и кивнул. Слабо, почти незаметно. — О-обещаю... — Хороший мальчик, — Тэхён притянул его к себе в последний объятья, вдыхая запах его волос, пытаясь запомнить каждую деталь. — Я буду ждать. Каждый день. Каждую минуту. Я люблю тебя. Он отпустил его, встал с кровати. Чонгук казался таким маленьким и потерянным. Чимин шагнул вперед, протянув руку. — Пойдем, Гук. Нам нельзя опаздывать. Чонгук медленно спустил ноги с кровати, его движения были вялыми, как у сомнамбулы. Он сделал шаг к Чимину, потом резко обернулся и бросился к Тэхёну, обвив его шею руками в последнем, отчаянном объятии. Тэхён прижал его изо всех сил, закрыв глаза, чувствуя, как его собственная броня трещит по швам. — Возвращайся, — хрипло прошептал он ему на ухо. — Просто возвращайся. Чимин мягко, но настойчиво взял Чонгука за руку, отводя от Тэхёна. Юнги открыл дверь шире. Взгляд Чимина на прощание встретился с взглядом Тэхёна – в нем читалось все: понимание тяжести положения Чонгука, собственная боль от расставания с Юнги, и безмолвная клятва защищать их общего друга. Они вышли. Дверь тихо закрылась. Тэхён остался стоять посреди комнаты, опустошенный. Тишина после их ухода была оглушительной. Он сжал кулаки, чувствуя, как адреналин вчерашней драки и горечь расставания смешиваются в ядовитый коктейль. Боль в губе вспыхнула с новой силой. Он подошел к окну, отдернул штору. Внизу, у подъезда, стоял черный внедорожник. Он увидел, как Чимин усаживает Чонгука на заднее сиденье, как Юнги что-то говорит Чимину на прощание, как тот кивает, его лицо напряжено. Юнги обнял его на мгновение – жест быстрый, сдержанный, но полный невысказанной тоски. Потом Чимин сел за руль. Машина тронулась и скрылась за поворотом. Тэхён не отрывал взгляда от пустого места, где только что был внедорожник. Где был *его* свет. Чувство беспомощности душило его. Он *обещал*. Обещал разобраться. Обещал, что все будет хорошо. Но глядя на следы вчерашней драки – синяк под своим глазом, ноющую челюсть, хаос в душе – он сомневался. Сомневался в Намджуне. Сомневался в себе. Сомневался, хватит ли у него сил сдержать все обещания. Его размышления прервал тихий звук шагов за дверью. Не Чимина, не Юнги. Тяжелых, медленных. Тэхён резко обернулся, его тело напряглось инстинктивно. Он знал эти шаги. Сердце застучало чаще, не от страха, а от готовности к новой схватке. Рука непроизвольно сжалась в кулак. Дверь в комнату Чонгука, которую он не запер, тихо скрипнула, открываясь. На пороге, опершись о косяк, стоял Намджун. Его лицо было бледным и непроницаемым, темный синяк расцветал на скуле, а в глазах горел холодный, бездонный огонь. Он молча смотрел на Тэхёна, на пустую кровать, потом его взгляд медленно поднялся и встретился со взглядом Кима. В воздухе повисло невысказанное: *"Они уехали. Ты остался. Теперь мы одни"*. — Ну что, Ким, — наконец произнес Намджун, его голос был низким, хриплым, как наждак. — Теперь поговорим? Начистоту. Без свидетелей. — Его рука невольно потянулась к карману куртки, где вчера лежал пистолет. Тэхён выпрямился во весь рост, встречая его взгляд без тени страха. Боль, гнев, тревога за Чонгука – все это спрессовалось внутри в стальную решимость. — Говори, — ответил он так же тихо, но с ледяной твердостью. — Я слушаю. И предупреждаю, Джун... на этот раз я не стану сдерживаться. Тень промелькнула в глазах Намджуна. Возможно, вызов. Возможно, что-то еще. Они стояли друг напротив друга, как два острова в океане взаимных обид и боли, разделенные пустотой комнаты Чонгука, где остались лишь призраки слез и невысказанных страхов. Буря, казалось, утихла с отъездом Чимина и Чонгука. Но настоящий ураган только начинал набирать силу в пространстве между ними.