Ожег

Повседневные вещи: вымыть посуду, почистить зубы, сменить бинты. От ожога на руке остался только шрам. Хотя, «шрам» - понятие не растяжимое, но кожа на руке Казухи была травмирована, являясь чем-то вроде бремени, что напоминало о смерти друга ежедневно. – Казу. Скарамучча. Блондин с красной прядкой улыбается, когда слышит свое имя, произнесенное этим парнем. Они жили вместе всего месяц, за это время брюнета приучили хотя бы звать по имени, перед тем как входить в комнату и нарушать личные границы. Парни уже говорили о прошлом друг друга и все же - Каэдэхара прячет руку за спиной - Скарамучча еще не видел последствий ожога. Брюнет замирает только тогда когда садиться на кровать рядом с юношей. Взгляд останавливается на грязных бинтах, что обычно находятся на руке Каэдэхары. – ты вроде хотел что-то? – спрашивает блондин, смотря на фигуру, что теперь удобнее устраивается на кровати. Ему в ответ мотают головой, что являлось чистой ложью. Скарамучча не позвал бы просто так, слишком привык справляться в одиночку. Вместо тысячи глупых вопросов по типу «я отвлек?», «ты был занят?», брюнет произносит лишь «покажи». Каэдэхара поджимает губы. О чем он сейчас думает? Сомневается? Скарамучча переключает свое внимание на бинты, берет их в руки, рассматривая ту сторону, что прилегала к запястью парня. Что он хочет увидеть? Ему наконец протягивают руку. Скарамучча на секунду замирает. Боится обжечься? Или обжечь? Пф, боится? Ладонь Казухи оказывается в чужой. или родной? такой же истерзанной? Куникудзуши старался аккуратно осмотреть шрам, медленно поворачивал запястье, иногда проводил пальцем по более интересным для взора местам. Он смотрел только на ладонь, он не смотрел терпит ли боль блондин или вообще ничего не чувствует. – Казуха? – имя отразилось эхом о стен. С какого раза он услышал? С третьего? Брюнет подносит истерзанное запястье к своим губам. Казуха не почувствует этого поцелуя, не почувствует этих обветренных губ. Они наконец встретились взглядами. Во взглядах читалось сочувствие. Но чему сочувствовал Каэдэхара? Он протягивает брюнету бинты, позволяя помочь. Тот лишь пару секунд смотрит, решает их все же взять, бережно укутать истерзанную руку. Целует еще раз, на этот раз кончики пальцев, но Казуха все равно не почувствует. Они застынут в объятиях еще не на долго, прежде чем Скарамучча снова покинет комнату.