Нравится быть сверху(?)

       Утро раннее, 6:00. Солнце начинает пожирать своим светом весь мир, робко выглядывая из-за угрюмых домов. В воздухе витает свежий запах, запах едва распустившихся цветов. Немного зябко, температура воздуха заставляет кутаться в лёгкую куртку усерднее, думая о тёплой постели и здоровом сне. Благо, экстрасенсам предстоит настолько долгая дорога, что они ещё вдоволь успеют выспаться, наесться и намаяться.       Шесть человек, все с чемоданами и огромными амбициями, которые просто так, как вещи в сумки не попихать, ждут ещё троих опоздавших: Надежду, Влада и Константина. Ведутся ленивые беседы между ними, но всё же ещё невыспавшиеся экстрасенсы не разводят конфликты, вопреки их обыкновению.       Вот до посадки на поезд остаются считанные минуты, а по перрону уже бегут запоздавшие. — А мы уж думали, что вы потерялись, — язвит излишне энергично Вика.       Все игнорируют её издёвку, понимая, что это для неё обыденность. Она обводит глазами равнодушно стоящих коллег, слегка закатывая глаза, достает селфи-палку.       Компания тучно вваливается в вагон, лязгая колёсиками чемоданов, они уже распределились по четверкам в купе, показав свои билеты миловидной проводнице. Якобы сплочённый коллектив разделился на «женскую комнату», «мужскую комнату» и на Влада, который категорически отказался ехать в купе с коллегами, аргументировав это тем, что «вы мне сна не дадите, изверги!»

***

      Итак, в «мужской комнате» оказались Гецати, Дима и Шепсы. Безмолвно договорившись, Константин и Александр распределились по купе: Саша на верхней полке, Костя на нижней. А вот у чернокнижника и младшего Шепса договориться так просто не получилось, оба юноши хотели расположиться на верхней полке. В результате шуточной перепалки Олег всё же уступает Диме, сам, тяжело вздыхая, ложится внизу, прямо под местом Матвеева.       Дорога предстояла слишком длинная, поэтому Саша сразу же наведался в женское купе на второй завтрак, а остальные парни медитативно болтали у себя о всякой ерунде.       Выехав из города, парни увидели, как за окном начали пролетать умиротворённые пейзажи, леса, деревенские домики и маленькие водоемы. Солнце только вставало, пожирая своим светом всю землю, ослепляя.       Стук колес заглушает разговоры и мысли пассажиров. Есть некая романтика таких поездок, конечно, но всё же находятся и те, кому такие путешествия не по душе.       На столике стоит еле горячий чай в ажурном железном дребезжащем подстаканнике, всё по классике. Такие агрессивные по телевизору экстрасенсы, сейчас уютные сидят в полудомашней одежде, обсуждая дальнейшие планы на испытания и в целом на продолжение сезона.       Костя, которому наскучила компания Шепса младшего и Димы, с которым у него накануне случился конфликт, тоже отправился к девушкам вслед за Сашей.       — Никогда не любил такие поездки, — глядя в никуда проговорил Олег, массируя пальцами виски. — Слишком много звуков, людской энергии, духов, у каждого свой голос и всё смешивается в одну кашу. — Шепс нервно умолк, окончательно упав лбом в ладони.       — Олег, я могу тебе чем-нибудь помочь? Нужно позвать Сашу? — взволнованно спросил Дима, придвигаясь ближе и еле дотрагиваясь до плеча Олега.       Ему такое внимание было приятно, особенно от Матвеева, к которому тот был неравнодушен. Медиум уже предпринимал несколько попыток заполучить димово сердце, сейчас просто ждал, когда чернокнижник сложит два и два и осознает чувства младшего. — Нет, нет, я не маленький, сам справлюсь, — резко отвечает брюнет, всё ещё пряча лицо, а Дима, тем временем, продолжает сидеть около него.       — А мне лично очень нравятся, как поезда, так и поездки, — признался невпопад Дима, на что Олег поднял на него свои серые как пепел глаза, вглядываясь.       — Пойду воздухом подышу, — смерив холодным взглядом чернокнижника, Шепс вышел из купе.

***

      Поезд дальнего следования, купейный. Из-за этого все купе соединял длинный коридор, в котором то и дело норовили образоваться очереди из куда-то спешащих людей. Окошки, обрамленные маленькими красными занавесками, были распахнуты вниз, потому что всё-таки весна, жара.       Олег, не выдерживая общества мистера «я-слишком-сексуальный-но-не-вижу-как-ты-на-меня-смотришь», вышел покурить, но так как до первой остановки оставался ещё минимум час, делал он это в открытое окно, облокотившись руками на некий подоконник.       Дверь соседнего купе отодвинулась и в коридор вылетела Виктория. Шепс младший инстинктивно попытался спрятать сигарету, но в ответ на это действие получил: — Ей богу, Олег, ты как нашкодивший мальчишка, я же знаю, что ты куришь и ругать тебя не собираюсь, — Вика закатила глаза, устроившись рядом. — Ты какой-то смурной. Что-то случилось?       Вычислив её напускную заботу он ответил: — Всё в порядке, — устремил взгляд ртутных глаз вдаль, всматриваясь в быстро сменяющиеся пейзажи.       — С Сашей, что-ли, поругались? — Женщина не оставляла попыток.       — Вик, отстань уже от меня, пожалуйста, — холодно проговорил Шепс, даже не глядя на Райдос.       Причиной его отстраненного настроения, несомненно, был Матвеев, который уже как месяц не замечает ежедневных мутных «подкатов» от Олега.       Нет, Дима, конечно, мог бы оказаться натуралом, но даже Олег, который не то чтобы искал, всё равно наткнулся на слитые фотки, где Матвеев целуется с каким-то парнем.       Да и на первый взгляд по брюнету не скажешь, что он гетеросексуален.       «Рыбак рыбака видит издалека» — подумал Шепс и горько усмехнулся своим мыслям, снова делая глубокую затяжку.       — Ну и ладно, не хочешь говорить, как хочешь, — Вика наконец-то оставила попытки собрать побольше информации о грязных конфликтах коллег и пошла по направлению к уборной, оставив младшего Шепса наедине с сигаретами и своими мыслями.       Незнакомая атмосфера, а именно поезд, добавляла дискомфорта и отчаянной храбрости одновременно, настолько, что сейчас в Олеге происходило что-то невообразимое: буря эмоций, давящее чувство в груди, кружащее голову и мутящее мысли.

***

      Улетела как с куста уже четвёртая сигарета, пока не пришёл старший Шепс.       — Ты опять куришь? — с пренебрежением спросил Саша брата. Сделал попытку отобрать сигарету, однако безуспешно.       — Я мамочку не нанимал, кажется, — единственное на что сейчас был способен Олег — лишь огрызаться и язвить без остановки. Однако он всё же затушил сигарету и выкинул окурок. — Тебя Вика подослала? — он не смотрит в глаза, не замечает, как брат касается его руки.       — Отчасти, — сдаётся Саша. — Ты всё из-за Димы? — конечно, у них с братом очень сильная связь, поэтому старший просто не мог не заметить перемены в настроении и поведении брата, хотя бы не мог не заметить даже то, как Олег смотрит на Матвеева на каждом готическом зале.       В ответ послышался лишь сдавленный смешок и неуверенный кивок головой, в результате которого пряди тёмных волос окончательно спрятали серые глаза под собой.       — Я могу тебе помочь? — искренне спрашивает Саша, на что получает безмолвное отрицание. Для того, чтобы поддержать брата, он хлопает Олега по плечу и вскоре удаляется.       Шепс младший наскоро скуривает ещё одну сигарету и возвращается в своё купе, где Костя, Саша и Дима оживленно что-то обсуждают: его приход, конечно, никого не оставил равнодушным, но и диалог не остановился.       — Эти нападки фанатов. Нет, они, конечно, до безумия приятные, но так начинаешь уставать от этого бешеного внимания, — Саша вызывающе глядит на остальных в ожидании подтверждения или опровержения его слов.       Вероятно, Дима уловил этот взгляд, поэтому в ответ слышится:       — Да, согласен. Мои личные сообщения во всех социальных сетях уже засорены, я ежедневно натыкаюсь минимум на 20 упоминаний меня в разных видео. Но вместе с растущим количеством поклонников, растёт и количество хейтеров, — последние слова чернокнижника прозвучали не без грусти.       — Будьте благодарны, ребят, — подал голос Костя. — Вам это внимание хотя бы оказывают, а я как слепая зона.       — А ты и не выделяешься ничем, Кость, — аланского провидца легко вывести из себя, Дима это знает, поэтому шутит без границ только тогда, когда рядом с ними есть другие люди. По крайней мере, Матвеев уверен, что Олег (по каким-то своим причинам, естественно, думает Дима. Ведь уже несколько раз так было) заступится за него или хотя бы разнимет конфликтующих.       — Сделай что-нибудь выдающееся, тогда и тебя заметят! — брюнет откровенно нарывается, язвит.       — Дим, тебе вчерашнего разговора не хватило? — Гецати смотрит прямо в душу чернокнижника, то ли угрожая, то ли предупреждая.       Шепсы же с откровенным удивлением и раскрытыми ртами наблюдают за перепалкой.       — Так, сейчас явно не лучшее место и время для ссор, — очнувшись, приструнил ребят Саша. — Оставьте свою энергию для испытаний лучше, а не вкладывайте ее в злость.       — Да спокойно, Саш, мы просто шутим, — наигранно ухмыльнулся Константин.       — Ты и тогда так же говорил. Не смешно от твоих шуток уже, — с явным гневом сквозь зубы проговорил Олег.       Все уставились на него, а Дима, увидев, что младший Шепс на его стороне, приосанился и слегка улыбнулся.       Тут внезапно объявили о десятиминутной остановке и поезд медленно начал останавливаться.       — Пойду-ка я от вас, — окинув взглядом всех присутствующих, сказал Гецати и вышел из купе.       На несколько секунд между мужчинами воцарилось молчание, все проследили взглядом за Костей, провожая. Когда дверь закрылась, Саша подал голос первым:       — Дим, что у вас с ним происходит?       — Вот, Саш, бывает, знаешь, взаимная любовь, — будто невзначай, очень быстро Матвеев пробежал взглядом по Олегу и вернулся обратно к Шепсу старшему. — А тут взаимная ненависть.       Вопроса вслед не прозвучало, поэтому все трое промолчали, засмотревшись в окно.

***

      Прошло несколько часов, а поезд с каждой минутой всё быстрее стучал колёсами. Солнце, которое совсем недавно весело светило в зените, сейчас же, сверкая своим живописным шлейфом красно-фиолетового цвета, медленно спускалось за деревья, будто убегая от любопытных глаз людей, чтобы больше ни взгляда на нем не остановилось.       Костя, которому явно не по душе была эта поездка, рано лег спать, а спал он очень крепко, не слыша ничего и никого. Его как будто не было, а из-за этого остальные трое, кто с ним жил: Саша, Олег и Дима чувствовали себя намного спокойнее.       Чуть позже, Виктория, которая умудрилась поругаться со всеми в своём купе, присоединилась к парням и теперь под звуки мерно качающегося поезда, поила всех чаем и что-то рассказывала про инстаграмм и свои книги. Она была настолько увлечена рассказом, что не заметила, как старший Шепс, уже полулёжа уснул. Как только Райдос это заметила, она отшутилась, мол «Ой, ну раз самый внимательный слушатель уже не увлечён, тогда и я пойду» и быстро ретировалась, оставив Диму с Олегом наедине со спящими коллегами.       — Дим, ты спать хочешь? — безинициативно сказал Олег, глядя наверх.       — Да нет, не особо, — свешиваясь со своей полки ответил чернокнижник. — Хочешь поболтать?       — М-м-м-м… — задумчиво протянул младший, — Да, я давно спросить хотел: твои татуировки, они что-то значат? И если да, то что? Когда вообще пришло решение их набить? — Шепса всегда привлекало татуированное тело Димы, а сейчас он хотел побольше узнать о его рисунках на теле, посчитав это хорошей темой для разговора.       — Знаешь, у меня с самого подросткового возраста были мысли о том, чтобы набить себе что-то. И вот перед моим двадцатым сезоном, — Матвеев задумался, — Я набил себе эти рисунки на руках, — он свесил руки через поручень, дабы Шепс мог их рассмотреть. — Но тогда мне было всего двадцать три, я был ещё совсем маленьким и несмышлёным, я не пережил всего того, что знаю теперь. — Брюнет, будто видя свои татуировки впервые, задумчиво водил по ним пальцами. Второго вполне устраивало то, что в основном говорит Матвеев. — Все тату — исключительно мои эскизы, которые я придумывал и разрабатывал сам. А ещё, знаешь, я сам некоторое время работал тату-мастером, сам бил татуировки. Ну, а что ещё про мои. Те, что на плечах и предплечьях — это своеобразная абстракция, которую я набил, расставшись с Астрид, а когда мы вновь начали общаться, то появились те, что на шее. Кстати, эти «366» появились раньше тех, что на шее, это число — отсылка к моей старой песне. — Дима, никак не успокоившись, продолжал глядеть своими тёмными-тёмными глазами на Олега.       — Ого, ты пишешь песни? — искренне удивился медиум, не ожидавший такого факта о своем возлюбленном. А всю остальную информацию о Диме он знал, потому что начал следить за этой восходящей звездой и интересоваться ею, конечно же, ещё с двадцатого сезона. Тогда-то его и смутило то, что Дима интересовался девушками, а в частности этой «противной» (как называл её про себя Шепс) китаянкой. Но этот факт в сознании Олега не отменял его бисексуальности.       — Да, но писал, — Матвеев особенно выделил интонацией последнее слово. — сейчас уже нет и пытаюсь удалить написанные из сети, потому что они мне не особо нравятся. Хоть и без музыки я не могу представить свою жизнь, играю на электрогитаре, барабанах, хожу на занятия по вокалу. Сейчас музыка — мой основной способ заработка, на эзотерике я не зарабатываю и не собираюсь брать деньги за свой дар, — Дима призадумался, что бы ещё такого рассказать собеседнику.       — Я тоже не представляю свою жизнь без музыки, — неожиданно признался Олег. — Хотя никогда в своей жизни не писал песен и не играл на инструментах. По-моему, это очень круто.       — Кстати, знаешь почему я так настоял на том, чтобы устроиться на верхней полке? Это своеобразно отсылает меня к детству, мы жили в одной комнате с братом, и я всегда спал сверху на двухъярусной кровати, — неожиданная откровенность откликнулась Олеговым «мхм», казалось, на этом разговор окончен.

***

      За окном плывут уже сумрачные пейзажи, солнце окончательно скрылось за ширмой леса, уступив луне смену. Она в свою очередь с почётом принимает эстафету, обнажая миру темноё небо со студенистыми белёсыми разводами. Поезд до сих пор равномерно стучит колесами и покачивается. Во всех купе уже приглушен свет, все люди в поезде, казалось, уже спят.       — Пойду умоюсь на ночь, что ли, — Олег приподнимается со своего нагретого места, а из-за своего высокого роста, голова его оказывается примерно на уровне верхней полки, он замирает.       Дима чуть приподнимается на локтях, смущенно и неловко смотрит в глаза Шепса. В воздухе появляется неловкая тишина, а лица экстрасенсов на одном уровне.       — Значит, любишь быть сверху? — С улыбкой и характерной хрипотцой тихо выдыхает Олег в лицо Матвеева вкрадчивым шёпотом, и, наконец-то решившись, приближается и утягивает не успевшего опомниться чернокнижника в томный поцелуй.       Как только их губы соприкасаются, по телу Олега пробегает едва ощутимая дрожь, он тянет руку, поглаживая щёку Димы, путая пальцы в коротких черных волосах.       Шепс отстраняется и, как ни в чём не бывало, не оглядываясь, выходит из купе, задвигая за собой дверь и оставляя Диму одного наедине со своими мыслями.       «Что, блять, это было? Да, несомненно, я ему нравлюсь, почему я раньше не замечал? Какого хуя вообще. Он что, тоже видел ту фотку?»       Как же жаль, что остальные спят и никогда больше не застанут такую прекрасную сцену. Но вот Матвеев вздрагивает от непонятного шороха и видит, как на верхней полке напротив него с сонной и ослепительной улыбкой переворачивается на другой бок к стене Саша.       Чернокнижник устало потирает глаза и заливается румянцем. Вроде, всё как было, и даже поезд без малейшей реакции качается в такт стуку колёс.