Аккорды для репетитора.

Утром Антон с Майей не разговаривал, даже не съел то, что она приготовила. Это был его протест насчёт репетитора, которого Антон уже всей душой ненавидит, а он ведь его ещё даже не видел. Шастун уверен, что этот репетитор будет пожилая женщина или мужчина, которые будут орать, если, не дай Бог, Антон что-то не будет знать. А потом ещё матери будет говорить, какой её сын тупой. Сегодня суббота, а это значит, что у них вечером будет первое занятие, которое Антон благополучно сорвёт, и при этом так, что этот самый репетитор больше никогда в жизни не сунется к нему со своим репетиторством. Но сначала нужно встретиться с друзьями и прорепетировать несколько песен. Антон надел свою черную курточку, увешанную брелоками, и красные конверсы, которые купил с полученных денег на первом уличном выступлении. Уже выходя из квартиры, Антон услышал, как Майя просила его вернуться ровно в семь домой. Антон ничего не ответил, просто чуть громче хлопнул дверью. Выбежав из подъезда, он направился в назначенное место, в котором уже должна собраться остальная часть команды. Они договаривались встретиться в три часа, но Антон как обычно опаздывал, но ведь правда по уважительной причине (правда её уважает только Антон). Поэтому, когда он пришёл, на него сразу набросились с недовольствами, мол, почему опаздываем на репетиции. Эд — барабанщик — даже сказал, что Антон на собственные похороны опаздывать будет. Все посмеялись и охотно с ним согласились, лишь Антон закатил глаза и недовольно цокнул. — И я вас тоже рад видеть. — сказал Антон, снимая чехол, с гитарой внутри, из-за своих плеч. — Антох, не обращай на них внимания. — где-то с правой стороны раздался голос Оксаны — одного из менеджеров группы; вторым, кстати, был Стас, но он уехал ненадолго по своим делам, поэтому его можно было ждать лишь под конец февраля. — Привет, Окс! — чересчур радостно улыбнулся Антон и обнял девушку, как бы приветствуя её. — Друзья, сегодня играем без Иры, — как-то грустно сказала она и все тут же подхватили её настроение. Ира — солистка группы, да и просто очень хороший человек, к тому же душа компании, а ещё, как недавно оказалось, девушка Оксаны. — она заболела, температура высокая и горло першит, так что в ближайшую неделю мы её не увидим. Все начали грустно кивать и просить Оксану передать Кузнецовой пожелания о её выздоровлении. Оксана, мило улыбаясь, соглашалась на это. — Ну ладно, давайте начнём. — сказала Фролова, несколько раз хлопнув в ладоши. Антон принялся настраивать гитару, Эд сел за барабаны, а Димка за фортепиано, — не хватало лишь Иры и её электронной гитары.

***

Репетиция прошла великолепно, как и всегда. Они даже успели несколько песен сыграть на улице, так что Антон шёл домой с хорошим настроением и с пятьюстами рублей в кармане. Он даже и думать забыл про этого чёртового репетитора. Вот только Майя про него не забыла. Придя домой, — как оказалось, в семь часов ровно, — Антон застал на кухне за столом какого-то мужчину лет двадцати семи и свою мать. Они вместе пили чай и о чём-то разговаривали. А когда Майя заприметила своего сына у порога, тут же сказала: — А вот и мой Антошка. — снова чересчур радостно как-то, да и что значит: «а вот»? Они что, про Антона говорили, пока он ходил с друзьями репетировать? — Здрасьте. — сказал Антон, снимая с себя курточку, и вешая её в шкаф. Хорошо, что конверсы уже успел снять. — Здравствуй, Антон. Я — Арсений Сергеевич, твой репетитор, — мужчина протянул руку Антону, как только он снова зашёл на кухню, — буду помогать тебе с русским, историей и обществознанием. — Арсений мило улыбался, а глаза его даже сияли, отчего Антону стало даже жаль его, ведь тратит он время явно в пустую. Шастун пожал ему руку в ответ и ушёл в свою комнату, лишь бы не находиться ещё больше в одной комнате с матерью. Уже выходя из кухни, Антон услышал, как Майя сказала репетитору идти за Антоном. Они вошли в его комнату. Антон повесил гитару на стену и сел за своё кресло возле стола. Репетитор, немного осмотревшись, сел на кровать Антона. — Ну что, с чего желаешь начать? — добродушно спросил Арсений Сергеевич и посмотрел своими голубыми глазами на Антона. Шастун его благополучно проигнорировал, достал наушники, воткнул их в уши и включил музыку на полную громкость. Арсений на это лишь удивлённо приподнял брови, а потом, встав с кровати, подошёл к мальчику и стянул с него наушники. — Антон, я конечно всё понимаю, но твоя мама уже оплатила это занятие, так что будь хорошим мальчиком и делай то, о чём я говорю, — немного помолчав, он добавил, — пока я ещё добрый. — Мне нахуй не нужён ваш русский и другие предметы! — зло рыкнул тот и выхватил наушники у репетитора, — и вы мне не нужны! Закройте дверь с другой стороны, Арсень Сергеичь. — Антон снова надел наушники, продолжая слушать музыку, но на сей раз отвернулся от репетитора. Арсений Сергеевич пытался себя успокоить, чтобы не высказать всё, о чём он думает этому избалованному мальчику. Он зло рыкнул, достал из своей сумки общую тетрадь, положил её на стол, прям перед лицом Антона. На что тот никак не отреагировал. Попов стянул с него наушники, чтобы хоть как-то привлечь внимание подростка. — А сейчас выбирай, — Арсений сложил руки на груди и злобно посмотрел на Антона — глаза его стали в миг такими холодными и тёмно-синими, что Антон, неожиданно, даже для самого себя заглотнул вязкую слюну, — или ты послушно выполняешь всё то, о чём я тебе буду говорить… — Или? — перебил его Антон и с вызовом в глазах посмотрел на Арсения. — Или я иду говорить твоей матери насчёт твоего поведения и мы будем уже втроём заниматься здесь. — тут же вынес свой вердикт Арсений. — Вы всё ещё здесь? — усмехаясь, сказал он. — Что? — Арсений посмотрел на Антона как-то слишком удивлённо. — Говорю, вы всё ещё здесь? — Антон, отзеркалив, сложил руки на груди, а в глазах читалась явная усмешка, — как-то слишком медленно вы идёте жаловаться. — Я тебя за язык не тянул. Арсений быстро ушёл из комнаты Антона на кухню. А Антон встал со стула, взял свою обувь, что была оставлена под кроватью специально для таких случаев. И, открыв окно, выпрыгнул из квартиры — благо они живут на первом этаже. Шастун побежал туда, куда смотрели его глаза, а потом, решив, что это ничем хорошим не закончится, пошёл к Эду.