Lily.

Дазай сидел на широком подоконнике и курил в открытое окно. Мокрый снег с дождем, казалось, совсем не мешали, холодно не было, по крайней мере, он этого не ощущал. Чуя зашел в комнату, вытирая волосы полотенцем. Он приехал домой недавно, и сразу пошел принять горячий душ, чтобы согреться. Холодящий воздух с окна морозил кожу, Чуя, лишь вскинув взгляд на своего парня, подошел быстрым шагом к Дазаю, закрывая окно и затем забирая сигарету из его ледяных пальцев. Дазай перевел взгляд на Накахару и полуулыбнулся поджатыми губами. Через минуту, не больше, он уже лежал в объятиях Чуи, накрытый толстенным одеялом. Накахара прижимал голову Дазая к своей груди, переплести ноги с «льдинками» Дазая было словно пытке подобно, но Чуя терпел. И где теплые домашние носки? Кто вообще в одной футболке сидит на подоконнике, когда за окном такое месиво. Дазай, прикрыв глаза, вдыхал аромат Чуи, он всегда был таким неповторимым, родным, а после душа таким свежим и приятным. Дазай согревался постепенно. Сколько времени они уже вместе? Дазай скажет с точностью до дней, часов, минут и секунд. А Чуя скажет, что всё это время он без устали показывал Дазаю, что любит его. Всяческими способами, неважно были ли это «глупые» стереотипы в виде цветов, конфет и подарков, или совсем не банальное спасение жизни. И слова, слова, слова. Бесконечное количество слов. Но они словно не доходили до сердца Дазая, он не мог их осознать. Такие «элементарные», как «ты нужен мне» и «ты единственный». Дазай, услышав такое, хоть и мог даже смутиться, потупив взгляд, но обычно просто сразу обнимал Чую, чтобы не встречаться с ним взглядом. Сейчас Дазаю уже стало теплее. И Чуя рук не опускает никогда. — Осаму. — М. Это твоя очередь выключать ночник, Чуя. Чуя закатывает глаза, но беззлобно, это уже просто рефлекс. — Да, ночник, — «какой ещё гребанный ночник», — как насчёт… Я люблю тебя. Дазай отнимает голову от груди Чуи, где она покоилась, и смотрит в синие глаза. — И я тебя, конечно, очень. Чиби. — Ты. — Я. — Это всегда был лишь ты, Осаму. Дазай смотрел, не моргая, мозг находился в стопроцентной готовности с вариантами ответа. Но, кажется, Чуя не договорил. И Дазай всё же промолчал. — Я здесь, чтобы любить тебя. И я не могу представить свою жизнь без тебя в ней, Осаму. — Это определенно самое милое, что я когда-либо слышал, Чуя. Хм, — замолчав, Дазай отвел взгляд в сторону и задумался, — ты, наверно, не это хотел услышать в ответ, да? — Хотел услышать? У меня нет ожиданий или требований к тебе, малыш. Разве что… Носи носки и не сиди голым у окна. Береги себя. Дазай коротко кивнул, затем переворачиваясь на другой бок и дотягиваясь рукой до ночника на тумбочке, чтобы его погасить. Он сразу же вернулся в объятия Накахары, который заботливо поправил одеяло на них обоих. Теперь в темноте Дазай улыбался, дышал немного прерывисто от того, что сердце его ускорило сердцебиение. И стало тепло по-настоящему. Сколько слов и поступков нужно ещё, чтобы «достучаться». Но если никогда прежде ты не встречал любви, то, как поверить, что сейчас это именно она? Но каждый из них в этой тишине, темноте, четко понимал, Дазай, он почти поверил. И им некуда спешить. Поэтому перед тем как закрыть глаза и погрузиться в долгожданный сон, Чуя провел ладонью осторожно по растрепанными волосам Дазая, который все так же лежал на его груди, и тихо произнёс: — Ты — моё всё.