Lily.

Несмотря на показания спидометра, полностью голову от мыслей освободить не удавалось. Ночная Йокогама прекрасна, но не на таких скоростях. Все огни фонарных столбов превращаются в одну сплошную линию, а фокус лишь на сером полотне перед собой. Чуя знал, что сейчас усмехается, это было непроизвольно. Он даже не ощущал этого оскала на своем лице. Но он знал, он там. Рассекать по городу на байке, к сожалению, это не выход из ситуации. Но когда давление мыслей, крутящихся в голове, превосходило по своей силе даже тяжесть усталости от нескончаемой череды рабочих дней, Чуя седлал своего железного коня. Почему именно сегодня он вновь думает о Дазае? На самом деле, всё, что угодно могло спровоцировать мысли о бывшем напарнике — стены штаб-квартиры, хранящие воспоминания ушедших лет. Чёрт возьми, даже собственное отражение Накахары в зеркале. Вглядываться в гладь зеркала, чтобы по новой вспоминать подъёбы Дазая по поводу одежды/обуви/роста. Чуе казалось, что в отражении Дазай всегда стоит позади него. Смотрит лукаво и ухмыляется. Тряхнув головой, Чуя сбросил скорость, чтобы съехать с магистрали на разворот, внезапно осознав, что уже почти добрался до Токио.

***

Нож для сыра мягко прорезает зрелый английский чеддер, отделяя очередной ломтик. Чуя что-то тихо напевал себе под нос — его отделяли мгновения от того, когда он сможет насладиться любимым вином, сидя в приятном полумраке своей просторной гостиной. Парень потянулся к стеклянному шкафу с бокалами, когда внезапная вибрация телефона, лежащего рядом на столешнице, оповестила его о входящем сообщении. Наклонившись над экраном, чтобы тот распознал лицо и показал уведомление, Чуя вскидывает брови. [от: Скумбрия] Завтра не приду🤒 Вымыв руки и высушив их кухонным полотенцем, Чуя взял телефон в руки, набирая ответное сообщение. [кому: Скумбрия] О чём ты? Но ответа не последовало ни через несколько минут, ни вообще. Чертыхаясь на самого себя, Чуя набирает бывшего напарника. Дазай трубку не поднял, и Чуя, потирая пальцами лоб, перевёл взгляд на часы — время близилось к одиннадцати. Настроенный решительно Накахара, схватив шляпу, перчатки и ключи от байка, закрывает за собой входную дверь. И вновь петляя из ленты в ленту, Чуя направляется в другой район города, туда, где располагалось общежитие детективного агентства. Не без помощи способности оказавшись на широком карнизе окна на третьем этаже, Чуя стучит костяшкой указательного пальца по стеклу. Через пару минут, которые длились словно час или два, и Чуя был очень близок к тому, чтобы плюнуть на всё и уехать, окно открылось, и Накахара запрыгнул внутрь комнаты. Было достаточно темно, но силуэт Дазая, стоящего сейчас справа от окна, Чуя разглядел и перешёл сразу к делу. — Что такое, Дазай? — Это ты сюда приехал, Чиби. — Я про твоё сообщение. — Я тебе не писал. — Проверь свой телефон. Дазай демонстративно закатил глаза и, наклонившись, подобрал телефон, валяющийся на полу около футона. Парень поджал губы, судя по всему открыв отправленные сообщения, и затем перевел взгляд на Чую, улыбаясь уголками губ. — Неловко. Я писал коллегам. — Сразу нескольким? — не дожидаясь ответа, Чуя уже внимательно осматривал комнату, поскольку глаза достаточно привыкли к темноте. Всё здесь выглядело так, как он и помнил с прошлого, единственного раза, когда он здесь был. — Что с градусником? — С каким? — Эмоджи. Дазай тихо прокашлялся, но так, словно пытался скрыть смешок. — А знаешь, не говори, — Чуя одарил всё так же стоящего у окна парня серьёзным взглядом, — давай сэкономим время и тебе, и мне. Раз все так… скажи, ты хочешь, чтобы я остался или уехал? Дазай смотрел в ответ пристально, но не произнёс и слова. Теперь уже Чуе очень хотелось усмехнуться, но он сдержался. — Сложно? Давай так. Покажи на пальцах, первый вариант или второй.

***

Сколько бы Чуя ни ворочался, он не мог уснуть. Сейчас почему-то особенно сильно чувствовался аромат алкоголя и стерильных бинтов, источаемый постельным бельем. Безумно хотелось сжечь этот футон к чертям собачьим или, как минимум, выбросить его в окно. Дазай, очевидно, тоже не спал, Накахара слышал его дыхание позади себя. Ложась на спину и при этом случайно касаясь ладонью пальцев Дазая, Чуя смотрит вбок, прямо в карие глаза совсем близко от себя. Но Дазай не одёрнул руки и тихо произнёс: — Признаться, Чиби, я не ожидал увидеть тебя раньше нашей совместной миссии. — Совместная миссия? — Мхм, — разрывая зрительный контакт, теперь очередь Дазая улечься на спину, чтобы направить взгляд над собой на невзрачный потолок. — Ты обычно «брал каникулы» и исчезал только перед самыми опасными заданиями. И вот я случайно получаю твое смс «завтра не приду». Миссия уже скоро, я угадал? Дазай вновь издал лишь «мхм», так и не отрывая взгляда от посеревшей от времени побелки. — Если всё настолько плохо, что ты включил в свой план порчу, я не стану тебя в этом упрекать. Дазай закусил нижнюю губу и ничего не ответил. — Дазай. — В этот раз ты не сможешь использовать порчу, Чуя. Присев на футоне, Чуя наклонился над парнем, чтобы иметь возможность поймать его устремленный вверх взгляд. — Почему? Дазай быстро перебегал взглядом от одного зрачка Чуи к другому, затем на лице его расцвела улыбка. Та, которую только Накахара был способен прочитать. — Вот оно как. Тогда у меня есть для тебя новость, Дазай, и внеси эту поправку в свой драгоценный план. Я все равно буду использовать порчу. Спокойной ночи. Укладываясь обратно на бок, Чуя прикрыл глаза, стараясь унять нервно ходящие желваки. — Ты не станешь, — послышалось позади. — Не переживай, ты об этом уже не узнаешь. — Чуя. — Твой эгоизм не имеет предела. — Эгоизм? Поднявшись с футона, Чуя подбирает перчатки, оставленные рядом на одиноком стуле. Когда он, водрузив шляпу на голову, обернулся, Дазай уже стоял позади него и смотрел сейчас ему прямо в глаза. — Что, Дазай? — Чуя мотнул головой в отрицательном жесте, словно не хотел верить в происходящее. — Не получи я твоё смс, я бы даже и не узнал, что ты решил благородно самопожертвоваться ради спасения мира. — Ты не так понял, Чуя. Просто в этот раз исход может быть и вправду любым. — Бьюсь об заклад, ты уже заготовил прощальную речь. Дазай в очередной раз за вечер ничего не ответил, поэтому Чуя обошёл его со стороны, сразу направляясь к окну, через которое он забрался в эту комнату. Непонятно, чему он удивлялся. Ведь это Дазай. Четыре года прошло, а он всё такой же. Тот же Дазай, что мерещился Чуе в гладкой поверхности зеркала, а теперь и в этом окне, позади объятого алым отражения Накахары. Только вот сейчас Чуя наблюдал, как две тонкие бинтованные руки медленно его окружают, пока не заключают в очень неуверенное объятие. Алое свечение меркнет, и Дазай опускается подбородком Чуе на плечо, прежде чем повернуть голову вбок и прикоснуться холодным носом к участку Чуиной шеи над кожаным чокером. — Обещай, что не будешь использовать порчу, — Дазай шептал тихо напротив нежной кожи напарника. А Чуя всё ещё дышал очень шумно, и грудь его сильно вздымалась. От злости, обиды, распирающих всё его существо и вызванных ничем иным, как бессилием. — Обещай, что ни один этап плана не будет подразумевать твою смерть. Так и оставаясь в объятиях парня, Чуя неспеша обернулся лицом к Дазаю, задевая кончиком своего носа его нос и тем самым вызывая у Дазая смешок. Тёплое дыхание парня было так рядом, ощущалось прямо на губах Накахары, и он уже не мог ничего с собой поделать и, сократив последние миллиметры, невесомо коснулся губ Дазая своими. Тот же не отстранился, давая понять, что Чуя может, должен вжаться в него крепче. Прошло не так много времени, пока в холодном лунном свете, заливающем общажную комнату, двое бывших продолжали сливаться в этом размеренном и глубоком поцелуе. Но, к сожалению, даже он не мог унять это противное, свербящее и ноющее чувство в груди. Ведь никто из них не может дать другому обещание, которое, по итогу, ему не удастся сдержать.