Hanataba

«Курето-сама?»

      В его снах в еë волосы вплетены немофилы. Кусочки неба, что упало на бескрайние поля их мира. Эти цветы трепещут в столь непривычной косе, перекинутой через плечо, за ухом, на белом лëгком платье лепестками. Немофилы в еë руках, собранные в простенький букет.

«Что-то случилось, Курето-сама?»

      В его руках такой же букет, из которого один за другим цветы вставляются в золото еë волос. Даже удивление берëт от того, как его грубые пальцы не ломают стебли, заправляя новый голубой цветок за ухо; как мягко эти пальцы оглаживают по нежной щеке, заставляя покраснеть на скулах и отвернуться.

      И как еë пальцы после на его макушку опускают венок, утонувший в чëрных взъерошенных волосах, и подушечки мягкие оглаживают мозоли на его ладони.

«Нет... Ничего. »

      В его снах сочная зелень еë глаз не омрачена горестями и тяготами, слезами и запертыми чувствами под рëбрами. Не такими, какие на самом деле прячутся на дне его. Она смотрит пристально, пытаясь понять причины невысказанного, и сжимает в немом странном понимании чужие руки в своих. Садится ещë ближе, смотря на безоблачное небо, и слишком велик соблазн опустить голову на еë плечо.

      Почувствовать такую поддержку.

      Хотя бы здесь.

« Если хотите... »

      В его снах, созданных Раймейки, Аой Сангу живëт спокойной жизнью обычной девушки. Она ходит на работу, проводит отпуск с семьёй, воспитывает младшую сестру, давая той советы. Эта Аой спокойна и рассудительна; эта Аой улыбается чаще и более искренне, щурясь, подставляя в редкие моменты лицо солнцу.

      В его снах Аой Сангу счастлива.       И это крупнейшая из всей лжи, в которую он погружается. Раймейки улыбается слабо, обходя хозяина, щурясь. Демон поëт свои песни, пока немофилы становятся тоньше шëлка. Демон гладит грубые ладони, что привыкли не к дамской ладошке, совсем нет – к цуке катаны.

«Курето-сама?»

      ... и голос – туман, густое эхо, преследующее с первыми признаками пробуждения. Хиираги качает головой, умывается холодной водой, прогоняя наваждения, чтобы услышать уже через полчаса более звонкий и металлический, холодный и сдержанный тон его Аой.

Аой, что потеряла родителей в катастрофе. Аой, чья сестра стала предателем. Аой, которую в пятилетнем возрасте приставили к нему телохранителем. Аой, что пытается разделить груз всего происходящего с ним; Хиираги же не даëт полноценно погрузиться в этот омут. Попытки, правда, бесполезны.

– Курето-са-..? – Собери волосы в косу. Так будет удобнее.

      Аой смотрит долго, заглядывая потухшими глазами в его; выискивает что-то, а после кивает, синюю ленту расплетая и переплетая локоны на ходу. Чеканит шаг в небольших туфлях даже сейчас, в неформальной обстановке; всë тот же мундир и строгая юбка. Брюки были бы эффективнее.

– Ты видела поля в префектуре Ибараки когда-нибудь? – Вы о полях с немофилами, Курето-сама?

      Наедине лëд сходит, дистанция – никуда.

– Да, именно они. – Хотите посетить? – После освобождения человечества.

      Тишина нарушается звуками ручки по бумаге.

– Аой. – Да, Курето-сама? – Ты веришь, что у нас получится?

      Взгляд – глаза в глаза; тонкая морщина ложится между светлых бровей Сангу, а взор точно лезвие, которым она в идеале управляет.

– Я верю в вас, Курето-сама.

      И вновь тишина. Ручка отложена на место, ключ давно провëрнут в замке, как и печати наложены всюду. Хиираги закрывает глаза в каком-то непонятном себе отчаянии; вроде умная, да только всë то же...

– Ты всë ещë не боишься, что это расценят как предательство? – Я служу лишь в-... – Аой, я не сомневаюсь в тебе. Ни в твоей цели, ни в твоих помыслах. Но я прошу ответить честно: ты веришь, что эта миссия пройдёт успешно?

      Губы поджимаются едва заметно – Курето понимающе кивает. Она верит, как и он, но и сомнения одни на двоих. Отец силен и хитер, отец сможет надавить...

– Мы должны попробовать.

      Ровная спина и взгляд прямой, глаза в глаза. Она да Ичиносэ смотреть могут так. Больше никто.

– Мы обязаны. Слишком далеко зашли, чтобы останавливаться сейчас.

      И Курето любит это в любой Аой: реальной или эфемерной; стойкость и решительность, его второй клинок и верный помощник, о ком поëт песни богиня демонических гроз на ухо ночами.

– ... Если всë получится...

«Курето-сама?»

–...мы увидим упавшее небо. – Так точно.