Мне страшно...

      Не то чтобы у Осаму было желание открывать, но в этот момент его сердце забилось, как бешеное.       А точно ли это просто друг или враг?       Сердце не может врать...       — Эй, скумбрия бинтованная, открывай! – крикнул раздражённый Накахара. Его голос Осаму ни с кем не перепутает.       Щелчки замков и вот дверь открыта. Перед шатеном стоит рыжий, невысокого роста и с голубыми глазами парень. Одет в чёрную толстовку, на которой написаны какие-то английские слова белым цветом. На ногах белые кроссовки и тёмные брюки.       — Ну чë встал как вкопанный? Дай хоть пройду, что ли, — гаркнул Чуя, по голосу было ясно, что он чем-то озадачен и очень сильно напряжён.       Отойдя от двери, Осаму заинтересованно смотрел на Накахару. Он никогда не приходил просто так, причина была всегда.       — Пошли на кухню? Так и объяснишь суть своего визита, — постарался как можно проще произнести Осаму. Напрягать Накахару своими вопросами сейчас было бы равноценно самоубийству. А как это понял недавно Дазай, умирать не круто, даже страшно и одиноко.       — Хорошо, — холодно ответил гость и стал снимать обувь. Шатен в то время пошёл ставить чайник, чтобы заварить чаю. Кофе сейчас бы плохо повлиял на слишком разгорячённого Чую.       Чайник только щелкнул, оповестив шатена о том, что он закончил свою работу, как в ту же секунду на кухне появляется Чуя, чем знатно так пугает Осаму.       — Я чуть коньки не отбросил! Что так пугать то? — драматично схватившись рукой за рубашку в области сердца, произнёс Дазай.       — Ну и поделом тебе! Кружки и заварки доставай, скумбрия, — высокомерно сказал рыжик и стал прожигать взглядом в шатене дырку.       — Да иду я, иду, — бурчал Осаму открывая шкафчик в поисках кружек. Чай Накахара нашёл сам. Ловко открыв нижний шкаф и не смотря, достав две заварки чёрного чая, он уже был готов лить кипяток в кружки.       Сообща, сделав чай и достав попутно тарелку конфет, Осаму показалось этого мало. Он редко ест сладкое, но с работы его носит почти каждый день, и поэтому девать сладости всё равно некуда. С полки на стол опустилась ещё неоткрытая пачка печенья.       — Ничего себе, скумбрия. Откуда у тебя столько всего? — начал разговор Чуя. Он почему-то мягко улыбался.       — Коллеги с работы часто чай пьют вместе, а остатки мне отдают, так как я его не ем. А мне-то его куда девать? Вот и копится, ждёт, так сказать, своего часа, — рассказал шатен. Сейчас атмосфера вокруг него давила, и он был уверен, на Накахару она давила не меньше.       — А, понятно. Ну, я хотел поговорить о том... Случае в больнице, — неловко начал Чуя. Осаму уже хотел что-то сказать, но Накахара его обогнал. — Я знаю, скумбрия, что ты до сих пор помнишь это. И прекрасно понимаешь, о чём я сейчас говорю.       Да после таких слов и возражать будет глупо. Отвертеться уже не получится.       Осаму оставалось только ждать, когда Чуя решится и, наконец, продолжит.       — Осаму, — обратил внимание рассеянных глаз шатена на себя рыжий. — Я понимаю, что я не лучший человек, не девушка, и ты, как и я вначале, не был рад встрече со мной, но я привязался к тебе. И настолько сильно, что почти каждый день я думаю о тебе. Честно не знаю, любовь это или влюблённость, привязанность или простая заинтересованность, но я должен признаться. Я люблю тебя, Дазай, и хочу, чтобы ты прямо сейчас мне ответил да или же нет.       Осаму не ожидал, что всё будет так резко, но в этом и весь Чуя. Он не любитель ходить вокруг да около. Говорит всегда прямо и эмоции не пытается сильно скрывать. Если ты ему не нравишься, он скажет тебе это в лицо, не скрывая и не шепча гадости за спиной. Сложно назвать это хорошей чертой характера, но плохой она точно не является. Этот человек никогда не будет сплетничать с кем-либо, такое им презирается, что довольно таки хорошо.       И только сейчас шатен всерьёз задумался:       «А кто мне Чуя? Враг или друг? А может, возлюбленный?»       Нет, он не мог ответить "да". Ведь он не чувствовал ничего такого, что он называет любовь. Или, по крайней мере, его мозг упрямо не хотел это замечать.

Воспоминания.

— Здравствуйте, молодая леди, не хотите ли Вы совершить двойное самоубийство со мной?

— Нет, спасибо. Наверное, Вашей девушке это не понравится.

И она ушла, оставив недоумевающего Осаму стоять в ступоре. Почему, на каких основаниях эта девушка сделала вывод, что он не один? В голове почему-то сразу всплыл образ Чуи.

Этот рыжий парень до абсурдного был и до сих пор похож на девушку, и даже однажды им напрямую об этом сказали.

— Эй, молодые люди, здравствуйте! — подбежал какой-то паренёк лет 17-ти к Осаму с Накахарой.

— Здравствуйте, а что-то случилось? — осторожно спросил Дазай, пока рыжий прожигал его злым взглядом.

— Нет, просто... Не хотите ли Вы купить букет цветов своей девушке? — неловко улыбаясь, спросил неизвестный парень.

— А что?... — сначала он даже не понял, что происходит. Но увидя покрасневшее в миг лицо Чуи, это стало самой ему наглядной подсказкой, что именно неизвестный имел в виду.

— Да, хочу, — усмехаясь, наконец, ответил Осаму. — Вон тот, пожалуйста.

— Сейчас, одну минуту, — засуетился пацан, было видно, что он очень волновался. И видя это, даже Накахара терпел, чтобы не сорваться и не накричать на него.

Получив букет, парень поспешил ретироваться и уже спустя какие-то пару минут скрылся из виду.

— Не желаете ли Вы, Накахара Чуя, принять этот скромный букет цветов от меня? — сердце предательски застыло, пока он ждал ответа рыжего.

— Давай уже, идиота кусок! — выхватил Накахара цветы из руки шатена одним резким махом руки. Но потом всё же понюхал и я клянусь, в этот самый момент он был чертовски красив и привлекателен. Выглядел, как настоящая, немного смущённая девушка.

И об этом Осаму до сих пор не знает, эти цветы стали самыми любимыми у рыжика. Другие цветы выглядели обычно, но те будто светились, и именно в руках этой Скумбрии, Дазая.

      — Я... — но договорить шатену не дал звонок телефона Чуи.       — Да, сейчас? Точно? Ц, сейчас буду, жди, — недовольным голосов проговорил Накахара кому-то в трубку. — Слушай, прости, Осаму. Да, глупо получается, но меня срочно вызвали на работу, до встречи! — протароторил Чуя и мигом помчался в прихожую, чтобы одеться и уйти.       — Да без проблем, конечно, иди. Ничего страшного, правда, как-нибудь в другой раз, — старался как можно доброжелательнее ответить шатен. Его пробирала обида и злость. Ну почему он так долго думал, мог бы сразу ответить, но нет! Нужно же было столько ждать!

***

      С той встречи прошла уже неделя, и за это время Накахара ни разу не появлялся. Он будто сквозь землю провалился, ну, или сбежал.       К Дазаевскому сожалению, из головы рыжий мафиози никак не выходил, даже больше, был там даже ночью, во снах.

Перед глазами Осаму стоял Чуя. Без шляпы и плаща, которые обычно были на нём. Рыжие волосы заплетены в низкий короткий хвостик, а глаза, голубые и ясные, словно небесная гладь, смотрели прямо в глаза шатена. Он стоял на расстоянии вытянутой руки, которые, к слову, у рыжика безвольными палками болтались вдоль тела в расслабленном состоянии, а плечи были опущены.

— Что ты здесь делаешь, Чуя? — недоумевал Осаму. Казалось бы, только минуту назад он не видел ничего, а сейчас...

— Люблю... — это было единственное, что говорил Накахара в его снах. Всё это очень было похоже на чувство вины за то, что сразу не ответил ему. Но почему-то у шатена есть чувство, что рыжему сейчас хорошо. Он не чувствует грусти от неспокойного стука сердца.

      И как только Осаму потянул руки к Чуе, он тут же пропадал. Из раза в раз. Каждую ночь, так продолжалось уже чёртову неделю. Шатен с каждым днём становился всё нервнее, а желание разыскать Чую росло не по дням, а по часам. Он готов был в любой момент сорваться хоть на край света.

***

      Сейчас вечер. Солнце светит рыжим, прямо как его волосы, светом и вместе с тем медленно, но верно падает за горизонт. На улицах людей немного, ведь большая часть ещё на работе, а другие сидят по домам, ведь ветер дует просто ледяной. Так, что тело сразу пробирает дрожь, а зубы начинают биться друг о друга.       И именно в такую погоду Осаму надумал выйти на улицу, чтобы сходить в магазин за едой и просто подышать свежим воздухом.       Он шёл неспешно по тратуару, а руки его были в карманах длинного бежевого плаща. Он был погружён в свои мысли и уже сотни раз чуть ли не упал на ровном месте.       Вдруг, всего на секунду, в переулке через дорогу мелькает чёрный, как тень, силуэт с рыжими яркими волосами. И кто бы мог ответить, как только он заметил эти волосы, если там темно.       «Чуя...» — именно это имя мелькнуло в голове, а тело само по себе понесло его туда, где он увидел тень.       В этот момент Дазаю казалось, что вокруг нет ни одной живой души. В ушах слышалось бешеное биение сердца.       Шатен был буквально в шаге от переулка, как оттуда он услышал шаги, которые направлялись, судя по звукам, в его сторону. Осаму затаил дыхание и стал ждать, когда он столкнётся с неизвестным лицом к лицу.       Шаги были глухими и неторопливыми, словно тот, кто был в тени, знал, что его кто-то ждёт. Вокруг было тихо, казалось, что в этой тишине можно было услышать собственное дыхание.       Спустя пару мгновений на Осаму уже направлен острый блестящий клинок, который держала чья-то бледная, явно мужская рука. Клинок был приставлен лезвием в нескольких сантиметрах от шеи шатена, что означало, что любое неверное движение может стоить Дазаю жизни.       Нет, Осаму даже не дёрнулся, ведь покушений на его жизнь было совершено уже достаточно много. И, пожалуй, можно смело говорить, что ни одно из них так и не завершилось.       Спустя пару секунд молчания из тени появляется ещё одна рука и ловким движением берёт шатена за воротник, она резко потянула его в черноту, по итогу чего прижала к стене Дазая, чью бдительность неизвестному удалось усыпить.       Теперь в глазах темно, они лишь через время привыкнут к темноте и смогут хоть что-то распознать. Полагаться теперь не на что. Клинок всё ещё у его шеи. На лицо лезет улыбка, змеиная и острая. Отдельное наслаждение — это когда ты ходишь по краю, по грани между смертью и жизнью. А ещё интереснее, когда от тебя это никак не зависит.       — Чуя... — хриплым голосом шепнул Осаму. Аккуратно, чтобы если что, не умереть с перерезанной глоткой.       Тут хватка на воротнике ослабла, было очевидно, что неизвестный впал в ступор. Чужая рука убрала нож от горла Осаму.       — О-осаму? — растерянно произнёс звонкий, столь знакомый и любимый голос.       Глаза уже более менее привыкли к темноте, и перед Дазаем появилось смазанное очертание чужого тела. Рост неизвестного был на голову ниже его самого, когда шатен имеет рост в 181 сантиметр.       Тут Осаму резко перехватывает чужие руки своими так, что нож падает на асфальт, а пальцы парней переплетаются. Атмосфера становится уже не давящей, а даже романтической.       Осаму плавно, но неожиданно меняется местами с Накахарой, что тот оказывается прижат к стене какого-то здания. Со стороны рыжего на это действие слышится недовольный выдох. Видимо, он всë-таки ударился спиной, хоть Осаму этого не хотел.       Их руки с накрепко переплетёнными пальцами прижаты к стене на уровне головы Накахары. Осаму тем временем приходится слегка наклониться, чтобы иметь хороший ракурс обозрения чужого лица.       Карие глаза уставились прямо в глаза рыжего. В них были такие эмоции, на которые Чуя и надеяться не мог.       — Я люблю тебя, — прошептал Дазай.       Он слишком долго думал, чтобы сейчас промолчать. Иногда одна минута может стоить тебе всего. Любви и дружбы, а иногда и жизни.       Глаза Накахары всё это время были раскрыты от удивления. Чуя, кажется, даже перестал дышать. Губы рыжего приоткрылись и, воспользовавшись его шоком, Осаму прошептал в ухо голубоглазого:       — Люблю.       Мурашки пробежали по телу рыжего.       Один раз стоило моргнуть, и глаза больше не хочется открывать. Губы рыжего накрыли тёплые покусанные губы Осаму. Чужой нахальный язык начал рваться внутрь рта Накахары, и тот ему это позволил. Брови у обоих выражали грусть, такую тонкую, пронзительную. За такое долгое время они просто умирали друг без друга, потухали. Но только эти две души встретились, то сразу же зажглись. Ради друга друга они готовы сделать всё, лишь бы быть вместе.       И вот уже тело шатена буквально вжимает рыжего в стену, а его руки опускаются на чужую узкую талию, тем самым освободив руки Чуи. Воспользовавшись этим, Накахара руками обхватил шею шатена, слегка притягивая его к себе.       Пронзительная тишина могла бы убить, но нашим возлюбленным это не страшно. Пока они вместе, им плевать на всё, даже на смерть.       Всему приходит конец и этому нежному, но страстному поцелую тоже. Как только их губы стали находиться на расстоянии пары сантиметров, то из глаз Чуи полились мелкие дорожки горячих слёз. Лицо его посетила мягкая неуверенная улыбка, а щёки покраснели.       Осаму своими большими пальцами утëр слёзы со словами:       — Сейчас всё хорошо. Не плачь, рыжик.       Пару раз Накахара судорожно кивнул, и они опять поцеловались, но на этот раз просто и быстро в губы.       — Пошли, солнце, — прошептал Осаму Чуе, чтобы тот пришёл в себя и привёл себя в порядок.       — Хорошо, — ответил Накахара и они, наконец, отцепились друг от друга.       Они пошли к Осаму домой, так как он был ближе, а завтра выходной. Рыжий ещё долгое время не будет отходить от шатена, а сам Осаму даже не против этого. Им так не хватало друг друга, так почему бы и нет.