Здесь и сейчас

Чтобы быть счастливым, достаточно иметь спокойную жизнь — так считает аль-Хайтам. Спокойная учёба в силу своих возможностей, без переработок. Спокойный отдых за книгой в солнечный день. Спокойные дни без неожиданностей и сюрпризов. Аль-Хайтам жил спокойно. По крайней мере он хотел так считать. Но был один нюанс. Аль-Хайтам жил спокойно, но, когда закрывал глаза, видел одного старшекурсника. И сердце заходилось в безудержном ритме. Ладошки потели, в горле пересыхало, а мысли становились хаотичными. И каждый раз о нём. О Кави. Как они держатся за руки, как ходят на свидания и как Кави смотрит на него мягко-мягко, так волшебно... Как они целуются поздно вечером, и эти прикосновения обжигают губы. И когда аль-Хайтам просыпается, он всё ещё чувствует этот жар, окутывающий всё тело, и стыдливо отводит взгляд, незаметно для своих соседей отправляясь в ванну. У него всё в порядке. Он спокоен. И умиротворён. — Хэй, Хайтам! Если бы! Кави подсаживается к нему в столовой и бесстыдно закидывает руку на плечо. А аль-Хайтам даже не может сопротивляться. — Мгм, – кивает он в знак приветствия. А Кави сидит рядом, счастливый и довольный до безобразия. — Помнишь, о чём мы договаривались? – и заговорщицки подмигивает. Аль-Хайтам честно хотел бы сказать, что не знает, не ведает, в душе не понимает, но... как же забыть этот день, записанный на подкорке мозга как "день, когда Кави придёт НОЧЕВАТЬ". — Помню, – сдаётся аль-Хайтам, и Кави радостно смеётся. — Тогда жди меня сегодня. Принесу чипсов, мороженого, устроим вечер фильмов, а потом спать уляжемся, – и подмигивает. Аль-Хайтам хочет сказать, что он занят, что ему нужно делать домашнее задание и вообще завтра рано просыпаться. Но не может. Он, чёрт возьми, не может, потому что всё это слишком напоминает свидание. Свидание с Кави... Весёлая светлая макушка радостно выходит из столовой, а аль-Хайтам сидит на своём месте красный, словно рак. Он, кажется, болен. И ужасно болен. И всё же приходится мириться с жизнью. Всё не так уж и плохо. Аль-Хайтам сможет выдержать этот вечер и не погибнуть в романтической иллюзии. А потом снова безответно любить и просыпаться по утрам, тихо вздыхая. ДОПУСТИМ. — Нари, ты не прав, – серьёзно говорит ему Кави, и Тигнари поднимает бровь. – В том-то и дело, что это свидание-ночёвка! Тут нужно быть готовым ко всему. — Только не приходи обратно в комнату, когда окажется, что Хайтам выгнал за порог такого извращенца как ты, – фыркает Тигнари и отворачивается от греха подальше, оставляя Кави одного выбирать одежду. Вообще Кави бы никогда так сильно не запаривался с одеждой. Он всегда одевался быстро, быстро причёсывался и на бегу закалывал волосы. И при этом каждый раз умудрялся выглядеть ярко и сногсшибательно, чему сам на самом удивлялся. Но здесь другой случай. Здесь Хайтам. Этого милого младшекурсника он заметил на одной из приветственных вечеринок. Нелюдимый, тихий и безумно милый, краснеющий от алкоголя и замудрённых комплиментов Кави. Но почему-то такой запоминающийся и яркий. Да, Кави был сражён наповал и решил быть вместе и до конца (тихо-тихо и смущённо). Поэтому, наверное, слегка преувеличил, что у него ужасные соседи по комнате (Тигнари, прости) и что Кави так хочет выспаться, а у аль-Хайтама как раз в этот вечер никого не будет! И всё сложилось как нельзя лучше. — Ну, я пойду, – вдохнул, выдохнул, переступил за порог. – А может духами брызнуть..? — Да иди уже! – фыркнул Тигнари. Дверь тут же захлопнулась. Пара этажей вниз, поворот налево, дверь. Кави постучался и ему тут же открыли. В глаза ударил яркий свет, и Кави замер. Красиво! Чисто! Аккуратно! — Хайтам! – улыбнулся он, шагая внутрь, но его тут же осадили, кивнув на стойку для ботинок. — Сними обувь. И пришлось снять. Так и начался вечер. Комната была большая, уютная. У аль-Хайтама был аккуратный стол, на котором лежало сравнительно мало вещей. Пара книг, ноутбук и лампа. Зато верхние полки просто ломились от тяжёлых сборников и толстых справочников, которые были старше их самих вместе взятых. Аль-Хайтам поставил чайник и закрыл окна занавесками. А Кави сел на кровать и принялся искать в ноутбуке фильм. А потом, подумав, встал и полностью потушил в комнате свет. — Чтобы красиво было, – улыбнулся он, включая светильник. И атмосфера правда изменилась. Стала более мягкой, тягучей, как этот полумрак. Они сидели на кровати, касаясь друг друга плечами и смотрели фильм. Сначала это был боевик с кучей экшена и ярких поворотов. Кави с удовольствием комментировал каждое действие героев и даже иногда фыркал, ударяя по кровати рукой, требуя: "Поверни назад! Назад нужно! Да чтоб тебя!!" А аль-Хайтам сидел рядом, совершенно равнодушно смотря на глупо бегающих на экране людей. Но всё же довольно часто бросал взгляды в сторону Кави, отмечая каждое изменение лица, каждую эмоцию, каждые приподнятые брови, каждую улыбку. Почему-то стало так тепло, так хорошо, будто он пьян, хотя они не пили. Рядом лежал пакет с чипсами. Кави закидывал их себе в бездонный рот от волнения, аль-Хайтам же — от скуки. И всё равно в момент, когда их пальцы случайно соприкоснулись... оба вздрогнули и, будто пытаясь отвести от себя подозрения, принялись шарить по пакету в поисках "той самой абсолютно неромантичной чипсины". И как хорошо, что свет в комнате всё же был погашен. — Как тебе? – спросил Кави, смотря титры. — Не понравилось, – честно признался аль-Хайтам. — Мне тоже, – согласился Кави. Следующий же фильм оказался фильмом ужасов. Аль-Хайтам в лёгкой насмешке поднял бровь. Избитый сюжет, избитые источники страха. Ещё одна семья, переехавшая в странный дом, что здесь может быть удивительного? Но, повернув голову, он понял — может. Кави сидел с прямой спиной и неотрывно смотрел на экран, будто в пустую точку. Но по крепко сжатым пальцам было видно, как он напуган. Он старался держаться ровно, но на каждый крик с экрана еле заметно вздрагивал и быстро моргал. «Тебе страшно? Может, посмотрим другой фильм? Давай включим свет?» – пронеслось в голове у аль-Хайтама, но всё это было как-то неправильно. Поэтому он молча придвинулся ближе к Кави и положил свою ладонь на его сжатые пальцы. Кави вздрогнул, недоуменно посмотрел на него, а затем чуть расслабился. Потому что такая молчаливая забота была ценнее всего. Кави был очень благодарен. — Как фильм? – спросил Кави у аль-Хайтама, всё ещё делая вид, что ему было не страшно. — Пресный, – честно ответил аль-Хайтам. — И мне не понравился. Такая ужасная графика, пфф, – с нервным смешком хмыкнул Кави. Аль-Хайтам отвернулся, скрывая свою улыбку. Такой забавный. — У меня ещё скачан один. Он короткий. Посмотрим? — Как хочешь, – пожал плечами аль-Хайтам. Фильмы его не впечатляли, поэтому он сомневался, что его мнение сыграет роль. И правда. Кави кивнул и включил фильм. Аль-Хайтам был готов забрать свои слова обратно. Да, фильмы не впечатляют. Но вот атмосфера фильмов... и в общем... Это была мелодрама. Они лежали на кровати, прислонившись друг к другу плечо к плечу. Рядом стояли наполовину пустые банки с пивом, поэтому сознание затуманилось. И фильм играл яркими красками. Более романтичными, чувственными, сладкими. Аль-Хайтам бы никогда не обратил на такие вещи внимания, но сейчас... Он чувствовал жар от прикосновения к плечу Кави, слышал его дыхание, видел отблески экрана на его красивом лице. В горле почему-то пересохло. — Они любят друг друга, – внезапно со вздохом сказал Кави. И положил голову на его плечо. Кажется, это было добивающим. Аль-Хайтам замер, словно истукан, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент. «Моё плечо не слишком острое? А что, если ему станет неудобно и он уберёт голову? Может быть, мне стоит подвинуться? Или так нормально? А может, подложить что-то, чтобы мягче было? Или...» – голова аль-Хайтама в этот момент напоминала взрыв вулкана. Какой фильм? Всё внимание аль-Хайтама было сосредоточено только на плече! А Кави тем временем с замиранием сердца смотрел на экран. Ему нравились фильмы. Нравились настолько, что он даже забыл о своей цели — сблизиться с аль-Хайтамом! Хотя он ведь не знал, что, даже не стараясь, всё равно занимал все его мысли. Поэтому сейчас с таким интересом наблюдал за фильмом. Он каждый раз таял на мелодрамах, но эта, кажется, была самой душещипательной. Чудесные чувства, это взаимопонимание, эта искренность... Он тоже мечтает об этом, тоже хочет почувствовать это тепло, улыбнуться, услышать и обнять. Отдать всего себя и понять, что он тоже держит кого-то в ладошках. — Эх... – выдохнул Кави, лёжа на плече аль-Хайтама. Одинокая слеза прокатилась по щеке. И она заставила мозг аль-Хайтама вновь взорваться. Почему Кави плачет? Всё же закончилось хорошо? Или это он просто не понял? Может ему тоже заплакать? Но зачем ему плакать? Он же не хочет плакать... А что тогда делать? Продолжать сохранять положение или попробовать спросить Кави об этом? А может вытереть слезу? Или Кави подумает случайно, что он лезет в его личное пространство? А что если... — Как тебе фильм? – тихо проговорил Кави. — А? – наконец вырвался их своих мыслей аль-Хайтам. – А, фильм... Сойдёт. Кави только кивнул. И улыбнулся. Уже была поздняя ночь. Они по очереди почистили зубы, убрали с кровати мусор и принялись ложиться: аль-Хайтам на своей кровати, а Кави рядом — на кровати его соседа, Сайно. — Спокойной ночи. Это был отличный вечер, – улыбнулся Кави. — Мгм. Тебе тоже, – скрывая улыбку в темноте, ответил аль-Хайтам. Но долго не мог уснуть. Мысли витали вокруг сегодняшнего вечера. Он и правда был чудесный. Несколько часов наедине с Кави... с ним... Это было неожиданно приятно. И не было никакой неловкости. Даже когда Кави положил голову на его плечо, аль-Хайтам был только рад. Он натянул одеяло повыше и наконец широко улыбнулся. Он рад. Он очень рад. И с этой улыбкой он и уснул. А снился ему Кави. Снова. Опять же. Как они держатся за руки, как целуются, как касаются друг друга, как говорят слова любви. И снится, как аль-Хайтам признаётся ему, но Кави почему-то не слышит. И аль-Хайтам говорит всё громче и громче, вспыльчивее и несдержаннее. И... — Я слышу тебя, Хайтам. Говорят близко-близко, рядом. И аль-Хайтам даже может ощутить на своём лице чужое дыхание. Он распахивает глаза. Ночь. Темнота. Лишь тусклый свет с улицы освещает комнату. Но аль-Хайтам видит. Видит Кави. Тот лежит рядом с ним близко-близко и улыбается. А глаза сияют ярче тысячи звёзд. — Как ты.. – хочет спросить аль-Хайтам, а потом понимает. Понимает, что это был не сон. Или же он говорил во сне. Во всяком случае — всё потеряно. Кави слышал. И это ужасно. — Прости, я не знаю, что на меня нашло, – отвечает аль-Хайтам, и его лицо холодеет. Исчезают эмоции, исчезает это лёгкое смущение. Он будто вновь становится неприступным. Таким же, как и раньше. Закрытым и холодным. — Тихо, – шепчет Кави. И улыбается. Потому что он-то знает, теперь аль-Хайтам не убежит от него, пока не произнесёт те слова ещё раз. Не во сне, а здесь, ему. Когда-нибудь. Но Кави добьётся, потому что знает. Знает, что аль-Хайтам тоже к нему что-то чувствует. — Можно тебя поцеловать? – спрашивает шёпотом и улыбается, будто это не предложение руки и сердца. Аль-Хайтам замирает и, как ни странно, в голове ни одной мысли. Пустота. Будто с этими словами вся его защита куда-то делась, все мысли, помогающие анализировать и принимать решения, исчезли. Остался лишь он один. И его желание. Желание поцеловать Кави. — Да. Согласный выдох потух в чужих мягких губах и в этом неловком обворожительном поцелуе, который отдавал неведомой сладостью. Дрожащие пальцы придерживали за подбородок, тёплые ладони осторожно легли на талию. А в животе запорхали бабочки, и улыбка непроизвольно зацвела на губах, покрытых мелкими поцелуями. Это было как в фильме. Хотя, нет, даже лучше. Это было здесь и сейчас.