Dance on the porch

Шумно. Жарко. Тесно. Уильям сотню раз пожалел, что согласился на такое вечернее развлечение, положительные стороны которого изначально казались ему весьма сомнительными. Комнаты с изящным убранством были не маленькими, для него, привыкшего к скромной жизни, и вовсе удивительными, но для столь громкого слова, как бал, не достаточно обширны по площади. Зато гостей здесь было как муравьёв на сладком. Так же много, так же непонятны их мотивы, так же неприятно их общество. Словом, участь задохнуться среди толпы вот-вот могла настигнуть Уильяма. Ну, или смертная скука заставила бы его просто сбежать, как Золушку, только в его случае побег стал бы великой радостью Он нашёл спокойное местечко у стены, о которую чуть облокотился плечом, наверняка выглядя совсем не аристократически со сложенными на груди руками. Впрочем, аристократом он и не был, так что зачем примерять на себя не свойственную ему роль, разве что стоило постараться соблюсти продиктованные старшим братом манеры, но их беспрекословную важность Уильям тоже внутренне подвергал критике. Альберт вообще чувствовал себя в своей тарелке: с довольной улыбкой общался с гостями, кружил девушек в танцах, пил вино в количествах, что младший брат бы не одобрил, и с мольбой глядел, когда Уильям подавал знаки, намекая закончить эту пытку, замаскированную под приятное времяпрепровождение для молодых людей. Все, что он хотел, это сидеть рядом с дорогим Льюисом перед камином, где тепло и по-домашнему уютно, и погружаться в очередную историю, а лучше придумывать её самому, добавляя сказочные детали, пародируя эмоции героев и вызывая этим милую улыбку братца и смех, на который он променял бы порядком надоевший шум музыки. Но чего не сделаешь ради не менее дорогого Альберта. Уильям отчаянно старался отвлечься мыслями, высчитать в уме какое-нибудь уравнение из сотни составленных им для обучения Льюиса, но чужой взгляд, что уже десяток минут жёг его, настойчиво посылая сигналы обратить на него внимание, доставлял ощутимые неудобства. Стоящая у колонны в паре футов дама, не подходящая ему даже по возрасту, явно имела на него виды, да столь серьезные, что, отбросив правила этикета, направилась к нему, не дожидаясь подобающего первого шага с противоположной стороны. Смело. Вот только Уильяму такое сейчас нужно было в последнюю очередь. Быстро оглянувшись, он ретировался со своего места, по стенке за удачно вставшей компанией молодых людей пробираясь к комнатке, скрытой портьерой, что заприметил ещё при входе в гостиную. Красная штора сразу же отделила его от какофонии звуков, будто за порогом помещения открывалось другое измерение, тихой и уединённое, но не успел Уильям порадоваться успешному отступлению, как, идя вперёд спиной, наткнулся на что-то. Вернее на кого-то. Кого-то тут же вскочившего и точно не ожидающего чужака. — О, прошу прощения, я не знал, что здесь кто-то есть и не хотел вас потревожить! — поспешно восклинул Уильям, выставляя руки перед собой в неловких жестах. — Ничего страшного. Оставайтесь, если хотите. Я здесь никого не знаю, вот и решил сбежать. — Понимаю вас. На него смотрел юноша, с доброжелательной улыбкой и глубокими синими глазами, что тут же приковали всё внимание Мориарти к себе. Непослушная чёлка в следствие их небольшого переполоха упала на его лоб — зародилось желание смахнуть прядь, норовящую прикрыть собой любопытно взирающие озерца, путаясь в ресницах. Отнюдь не свойственное Уильяму стремление, но помочь жертве его неуклюжести было проявлением вежливости, не так ли? Воцарившееся молчание после пылких обоюдных извинений, смешавшихся в бессмыслицу, заставило смутиться. — Мистер Мориарти, я полагаю? — Уильям был благодарен ему за то, что хоть кто-то из них двоих сумел достойно начать диалог и выйти из ситуации. — Да, мистер Холмс, — он пожал протянутую ему руку, встречаясь с холодком перстня на указательном пальце, что высеченным из серебра черепом выбивался из образа джентльмена. — Только не стоит так официально. Просто Уильям. — Тогда не мистер Холмс, а просто Шерлок. Снова несколько тихих секунд и яркая улыбка Шерлока, что причудливо трогала сердце Уильяма. Она была полна искренности и радушия и тянула за ниточки любознательности. Интерес циркулировал по венам с необузданной силой. Ни одна персона в соседней комнате не вызвала в нем такой всполох чувств, который бы возбудил желание разделить беседу. — Не танцуешь? — спросил Уильям, кивком головы указывая в сторону зала, где каблуки бархатных туфлей стучали по паркету и звенели хрустальные бокалы. — Нет, я ещё не освоился здесь. Мои детские годы прошли в Европе. — Европе?! Это же потрясающе! — глаза Мориарти загорелись неподдельным восторгом, что удивило Шерлока, не имеющего столь лестного мнения об этой части Земли, но в то же время эмоции взыгравшие на чужом лице понравились ему каждым своим прекрасным оттенком — ни следа чопорности и скрытности, лишь чистое, почти детское восхищение, оттого всё естество его вмиг потянулось на встречу такой открытой душе. Но, к сожалению, быстро озаривший лик юноши свет был загнан обратно. — О, прости. Я слишком бурно реагирую. — Кто сказал? — Шерлоку такое суждение было чуждо; спрятавшиеся в ладошках лучики хотелось поманить обратно и созерцать их непоседливость, как скачущих солнечных зайчиков. — Мой брат Альберт, — он поманил рукой. — Идём. Уильям подвёл его к портьере и аккуратно отодвинул её, выглядывая сквозь образовавшуюся щель, дающую неплохой обзор на пестрящее платьями и костюмами помещение. — Вон там, смотри, — Шерлок последовал за направлением, что указывал ему пальцем Уильям. — У него ещё зелёный галстук под цвет глаз. И он стоит рядом... — С Майкрофтом. — Да, с твоим братом. Альберт, судя по его взгляду и языку тела, был удовлетворен общением со старшим Холмсом, которого сам Уильям знал очень плохо, но был несказанно рад, что тот скрасит вечер его брату. — Ты не подумай о нём плохо из-за моих слов, — Мориарти вернул шторку на место и прошёл вглубь комнаты, к дивану, на который сел, свободно откинувшись на удобную, мягкую спинку. — Он просто волнуется обо мне, хочет познакомить с новыми людьми и сделать всё наилучшим образом, чтобы у нас, его младших, сложилось хорошее будущее. Но мне не повезло с характером. — Почему же? — Шерлок опустился на софу на расстоянии меньше вытянутой руки от своего друга, которого уже провозгласил именно так в своём сердце. — Я плохо схожусь с другими. Эти "другие" видимо были просто слепы и глупы, раз не смогли понять такую интересную личность. Шерлок про себя решил приложить все усилия, чтобы вытравить эту не имеющую оснований мысль из головы юноши, и тут же возразил: — Мне так не показалось. Смятение коснулось робостью губ Уильяма. Их несмело взметнувшиеся вверх уголки будто подвергали сказанные слова сомнению, но чужие черты, достойные резца скульптура, не выражали притворной вежливости, напротив, убеждали в честности, идущей из глубины души. И тогда он улыбнулся смелее, вселяя в Шерлока неведомый трепет. Как странно было объехать столько стран, повстречать сотни людей, узнать столько же историй их жизней, а в итоге найти самого интересного человека в таком укромном уголке мира. Пусть знакомы они от силы десяток минут, разве имело это значение для такого, как Шерлок. Чутье ещё никогда его не подводило и в случае с Уильямом точно бы не предало, розоватым туманом застлав глаза и показав то, чего на самом деле не было. Наоборот, его взгляд был как никогда ясен и подмечал то, чему во всех прочих собеседниках не придавал значение. Мориарти безмолвно разглядывал небольшую комнатку, задумчиво смотрел на огонь в камине, что отражался в его очах. Эти радужки, подобные двум капелькам крови, были диковины красивы — соцветия гибискуса, отпечатавшиеся в памяти из какого-то очередного скучнейшего променада по садам, мрачнели на их фоне. А длинные, на зависть девушкам, махровые ресницы, что горделиво выгибались, могли очаровать своим непокорным взмахом не одно сердце леди. Да что там леди... — А ты почему не танцуешь? Уильям скосил в его сторону взор, ничего не отвечая, опустил его себе под ноги да прикусил губу, сложив пальцы в замок. — Я бы с радостью, да только... — он порывисто выдохнул. — Никому не скажешь? — Ни душе. Юноша встал и продемонстрировал отличающееся по цвету пятнышко на своём коричневом пиджаке. — Я случайно прожег пиджак. Вот здесь, видишь? Альберт сказал не танцевать, вдруг заметят. По мнению Шерлока, изъян одежды был сущей мелочью. Да и кто бы стал раздувать из такой глупости проблему? — Я знаю, это забавно, можешь смеяться. Но вот только Холмс думал не об абсурдности ситуации, а о том, что приехать на тоскливый вечер и даже не потанцевать было наверняка обидно. Оттого авантюризм забурлил в его жилах, словно лава. — Есть на этот счёт одна идея...

───── ◉ ─────

Они стояли напротив друг друга на расстоянии жалкого шага. Уильям последовал за ним легко, не задавая лишних вопросов, будто азарт затеи передался ему по воздух и затопил сознание контрастными красками и предвкушением чего-то необычного, как обещающее бурю впечатлений приключение. А он любил приключения. На террасе, тянувшейся по периметру дома, было прохладно, но воздух, касавшийся обнажённых участков кожи, вовсе не обдавал неприятными мурашками, пробираясь колючей дрожью к костям, нет, он лишь приносил долгожданную свежесть, подхватывая на свои крылья сладкий запах цветов, украшающих разномастными одеяниями усадьбу. Желтоватый свет рисовал на дощечках прямоугольники окон, через которые отчётливо видны были готовящиеся к новым пируэтам пары; музыканты уже держали смычки в миллиметрах от струн, предвещая ещё одну виртуозную композицию, которая и неравнодушного пустит в пляс. — Не откажешь мне в чести потанцевать с тобой? — Шерлок, слегка поклонившись, заложил одну руку за спину, другую же протянул к Уильяму ладонью вверх. Кончики его пальцев покалывало от жажды ощутить касание к ним изящной руки его возможного партнёра. Если судить холодным разумом, такое предложение было попусту...вульгарным. Скрываясь от чужих глаз среди теней, в компании одной лишь луны, двое юношей желали разделить танец. Но разве Уильяму когда-то нравились правила? Он предпочитал досконально изучать их, а потом показательно разрывать в клочки и бежать к желаемой свободе, пусть она грозит ему выговором или погоней. Так хотелось открыть мир с другой стороны, не доступной живущему по заранее написанному сценарию, прочувствовать его каждой фиброй души, каждой клеточкой. Потому взволнован Мориарти был вовсе не писанными и неписанными запретами. В сущности, они ведь не делали ничего противозаконного, лишь дурачились, поэтому, чуть поразмыслив, Уильям вложил свою ладонь в чужую. — Не откажу. Приглушенные ноты коснулись их слуха, даруя телам лёгкость и пластичность, оттого двигались их руки и ноги непринуждённо и плавно, перескакивая с одного места на другое. Только раз, в самом начале, они неловко столкнулись чуть ли не нос к носу, вызвав вспышку смеха, окончательно избавившего их от тревог, всё же мелькающих тенью на задворках разума. Ловко кружась мимо окон, чтобы никто не успел заметить странную парочку на улице, они парили по террасе в такт мелодии, но довольно быстро их танец приобрёл ребяческую простоту и хаотичность, отдающую каруселью образов в голове и размазавшую вертящийся вокруг мир в аляпистую ленту; повороты сопровождались ликующими возгласами поддавшихся веянию далёкого детства юношей, будто весна расцвела в их сердцах и завлекала тёплым ласковым ветром в вальс первых распустившихся бутонов. Для Уильяма такое веселье было непривычным, будто ранее знакомые краски смешались в причудливый цвет, для Шерлока — вовсе в новинку. Его отражённая в глазах радость, его прогнавший скуку смех, что был благозвучнее соловьиной трели и рассыпался воздушными бабочками в груди, его руки, то хватающие за талию, то скользящие по плечам, — Уильям чувствовал себя героем волшебной истории и благодарил судьбу, звезды и Альберта за то, что был сейчас на этом раннее казавшимся невыносимым балу. Словно двух всегда мечтающих о свободе ласточек наконец-то выпустили из позолоченной клетки и позволили воспарить к кучевым облакам и ласковому солнцу. — Аккуратнее! — то ли голова закружилась, то ли чувство равновесия подвело, но в какой-то момент Уильям споткнулся на ровном месте, однако, благодаря находящемуся рядышком Шерлоку, упал он в омут тут же крепко прижавших его к груди рук. — Поймал. Уильям усмехнулся, сбитое к чертям дыхание не давало и слову сорваться с уст, но близость к его вынужденному спасителю отрезвила голову, и он отпрянул, пытаясь сохранить какое-никакое чувство такта. — Прости. — Не стоит извиняться. Хорошо, что раскрасневшиеся щеки можно было списать на следствие интенсивных движений. Жаль, что блеск глаз нельзя было скрыть. Последняя высокая нота и раздавшийся за ней гром аплодисментов ознаменовали окончание танца. Пары там, в зале, отвесив друг другу поклоны, расходились освежиться вином и шампанским, а два юноши на террасе так и стояли в футе, не прерывая зрительного контакта, наслаждаясь всё ещё пляшущими в зрачках искорками. — Никогда не думал, что танцевать так чудесно, — полушёпотом выпалил Уильям, как щепетильную тайну, которую мог доверить лишь близкому другу. — Это был лучший танец в моей жизни, — не кривя душой ответил Шерлок, для достоверности прикладывая руку к сердцу. Но, к сожалению, волшебство развеялось, когда послышался резкий звук удара костяшек по стеклу и знакомого голоса. Красноречивые взгляды нехотя разорвали установившуюся связь, понятную лишь им двоим. Дальше всё завертелось в суете. По причине произошедшего с Альбертом казуса пришлось покинуть бал. Но, даже сидя в карете Холмсов, которые любезно предложили подвезти братьев Мориарти к дому, Уильям и Шерлок украдкой смотрели друг на друга с почти незаметными улыбками, что, показав свою нежность, сразу скрывались, дабы не возникло вопросов у старших. Вечер, который должен был прослыть удручающим, негаданно запомнился в совершенно другом свете, став незабываемым, а появившаяся в его тёмных тонах, разукрашенных золотом, маленькая тайна отныне разделилась на два сердца и положила начало новой истории.