Кажется любовь.

- Забери меня, пожалуйста. В трубке послышались гудки. Вместо ударов сердца, наверное. И время давно перевалило заполночь. Кажется скоро прибежит рассвет. Колени разбиты и больше нет слёз. Потрескался асфальт. Усталость подкатывает к горлу, не давая дышать. Медленно заполняя собой всё. Где-то в далеке люди, а на переферии сознания лишь трупы. И сам он ни живой, ни мёртвый. Ноги промокли какой то луже, кроссовки совсем не спасают. Кажется всё замёрзло. От кончиков пальцев, до взглядов. Жгучих прикосновений. Хочется спать. Мёртвым сном. И в былой любви остались лишь надежды. И одна лишь мысль в голове: Мы рядом когда лето бесконечно, но ещё весна. С садины на щеке течёт кровь. Он Такемичи Ханагаки. Ему четырнадцать лет, любит мечтать и желает стать лучше. Он Такемичи.. Ханагаки ему двадцать шесть, но мечтать не перестал. Его мир рушится и лучше он точно не будет. Кажется сломался. В его целях осталось лишь спасти других, но сам он, наверное, исчезает. Останется лишь на старых фотографиях, в вишнёвой жевачке и вечных садинах на щеке. И в его памяти. Останется и сделает так чтобы его не забыл лишь один человек. Кажется так называют любовь. И ему не нравится. Слишком уж мрачно и больно. И где-то вдали слышится знакомый рёв мотоцикла. Хочется спрятаться, так чтобы его не нашли, но этому человеку Такемичи готов отдать и доверить себя полностью. Будто по приказу прибегать и доводить себя до истощения. Как морально, так и физически. Умирать. Шаги и его обнимают со спины. Так сильно, будто вселенная кончится через минуту. Последнию минуту для них. - Поехали домой, Мичи.- А голос родной, такой тихий и бархатный. Притворно спокойный. Хочется жаться к этим рукам. Чувствовать себя в безопасности. - Да.- И такой же тихий ответ. Бесчувственно забытый. Ветер обдувает щёки. Но улыбка до ушей. Такая свободная. Даже больно. И руки сомкнуты на чужой талии. Крепко, только бы не упасть. Пробираться в чужой двор, чтобы тихо попасть в гараж, такое себе удовольствие, но будить старшего Сано не хотелось. Ощущение что рассвет не настанет. В самом помещении тускло. Темно. И рядом с окном маленький диван. Две баночки пива и они. Такие же тусклые. Глупые подростки, которые и пить то не умеют. Они молчат, но так шумно. Майки дышит в шею. Оставляет маленькие поцелуи за ухом и на солнечных щеках. И одна рука обязательно запутается где-то в волосах. Им больше не о чем жалеть. Осталась лишь эта минута. Последняя перед бесконечным летом. Становится жарко. Ты жмёшся так близко, не оставляя ни сантиметра. И оба взгляда пустые, тихая мёртвая гавань. Губы мягко ложатся на другие. Прикусывают и сразу зализывают маленькие ранки. Прерываясь лишь на дыхание. Спускаться ниже не дано. Они это знают. Но пустота так манит. И кажется пора остановиться. Тихо отпуская друг друга. Давая падать в долгую бездну. Наверное, их спасать больше не надо. У них есть они и долгое бесконечное лето. Но рассвет наступил. И разбитые колени больше не подогнуться. Они снова противостоят друг другу.

И нет покоя голове в венце.