По ту сторону

Теперь в больнице оказался я. Я проснулся где-то часа в два, когда врачи сказали, что у меня серьёзно повреждена ключица и оттуда достали застрявший клык. Пришлось врать, что на меня хищник напал. Отчасти это правда. Я лежал, чувствуя голод, и смотрел на солнечный день за окном. Какую же жесть мы пережили ночью. Мне нужно поговорить с Софой. Я скучал пару часов, до вечера. А потом в мою палату ворвалась Софа с Миртой. Девочки повесились на меня с обоих сторон, а рыжая булочка села рядом со мной и крепко поцеловала в щёку. — Ты как? — спросила она, поглаживая меня по груди и животу. — Больно? Голодный? — Очень. — кивнул я, и в животе заурчало. — Я тут принесла тебе кое-что. Перекусить. — она закопалась в рюкзаке и вынула оттуда контейнер с ароматно пахшим мясом. — Спасибо! — обрадовался я и кинулся на еду. — Что врачи говорят? Когда тебя выпишут? — спрашивала Мирта. — Недели через две, вроде. — ответил я с мясом за щеками. — Вообще они про какую-то особую диету ещё говорили. — Это чтобы ты поправился быстрее? — Мгм, только не поправился, а похудел. Они сказали, что это должно будет ускорить реабилитацию. Так что, — я проглотил один кусок мяса и укусил новый. — Я прямо сейчас нарушаю их запрет. Жареное-то по их словам нельзя. — Так может не будешь больше жареное кушать? Я тебе тоже кое-чего принесла. — она вынула пакетик с яблоками и апельсинами, и положила на прикроватную тумбочку. — Фрукты-то тебе можно? — Можно. –горестно вздохнул я, глядя на них и мясо, румяное и золотистое от специй. — Доедай, мы никому не скажем. — улыбнулась Софа, поглаживая мне живот. — А, и ещё Алекс передать просил. — вспомнила Мирта и порывшись в сумке вынула контейнер с салатом из курицы. — Его сегодня из дома не выпускают. — Спасибо. — я положил контейнер на тумбочку. Затем глянул на Софу, которая смотрела мне на живот и скользила по нему ладошкой. — Мир. — Да? — Не оставишь нас? На пару минут. Она кивнула и вышла. Я перевёл на Софу взгляд. Та же не поднимала глаз. — Нам надо поговорить. — Конечно. — тихо сказала девушка. Я доел мясо, отставил контейнер и взял её за руку. — То, что было ночью… почему это случилось? Софа напряжённо сжалась и робко посмотрела на меня. Сглотнула. — Помнишь, когда мы того волка в первый раз увидели? — Да. Он тебя укусил… — Поэтому. — тихо-тихо сказала она. — Он… он меня заразил. Ночью он собирался отгрызть тебе голову. Но успел только укусить. И теперь ты… ты как я. Я сглотнул. — Я стану таким же? — Не навсегда. — робко поясняла Софа. — Если человеческое мясо не съешь, то больше тварью не станешь. — Но ты… почему ты стала? — Я съела. — совсем поникла она. — К… как… когда? Расскажи мне всё. Она кивнула и заговорила: — После укуса мне всегда хотелось есть, и человеческий запах казался таким приятным. Особенно твой. Не знаю, почему. Потом, когда прошло время, чем ближе было полнолуние, тем сильнее хотелось есть. И в тот вечер, когда ты позвал меня в кафе, я… я очень хотела тебя. Твой запах с ума сводил, я поэтому не удержалась и укусила. Ты сладкий, пряный, ты очень-очень вкусный. Я потому тебя и выгнала… я испугалась, что убью тебя. Потом к полуночи луна вышла из-за облаков… дальше не помню. Утром проснулась с кровью на руках и лице. Есть уже так сильно не хотелось. Я обрывками вспоминала, где носилась ночью. Я… я убила человека. Не специально, клянусь, я не хотела! А потом, в школе, я не знала, как тебе в глаза смотреть. Я тебя сожрать хотела, как потом на тебя без чувства вины смотреть? Потом ночью… в общем, ты помнишь. Я не менялась, потому что ночь была облачной, луны видно не было. Тварь догоняла меня, потому что хотела, чтобы я ушла с ним. Не знаю, зачем и куда. Может просто убить хотел. И когда ты в стене застрял, а я изменилась… я боялась, что не смогу себя контролировать и… и ты умрёшь из-за меня. И тварь… он хотел съесть тебя вместе со мной. Чтобы мы вдвоём с ним тебя разорвали и потом ушли. Я разозлилась. За то, что я его ударила, он хотел загрызть тебя на моих глазах. Но успел только укусить. Я его потом кувалдой ударила по башке. — Софа помолчала, глядя вниз. — Я не знаю, кто он, и что такое. Оборотень какой-нибудь, наверное. Во всяком случае, по всем признакам оборотня напоминает. Да, кстати, если спросишь, я тебя не обратила, потому что укус должен быть глубоким, чтобы слюна попала в кровь. Я тебя так сильно не кусала… но хотела. — снова пауза. — Тебя тоже заразили. Из-за меня. Я медленно обработал это всё. Я теперь оборотень, Софа убийца, нас двоих ищет тварь из заброшки, а ещё меня хотели съесть. Какой пиздец. — Я… я пойму, если ты захочешь расстаться. — промямлила Софа совсем уж поникнув. — А? — моргнул я. — С чего бы? — Как минимум с того, что я хотела тебя сожрать. — Но если я верно понял, это из-за того, что тебя заразили. — Мгм. — Ты не виновата в этом. И ты меня не съела. А насчёт убийства… — я задумался. — Я не знаю, как реагировать. Правда, не знаю. Если правильно понимаю, то когда ты оборотень, ты себя плохо контролируешь. В здравом уме ты бы не стала никого убивать? — Конечно нет! — Я не уверен в том, что чувствую, но точно понимаю, что расставаться не хочу. Я люблю тебя. Очень давно и очень сильно. Надо просто разобраться со всей этой ебаниной. Она посмотрела на меня красными от слёз глазками. — Так мы не расстаёмся? — Нет. — улыбнулся я. — И ты меня не боишься? — Нет, не боюсь. Иди ко мне. — я протянул к ней руки. Софа всхлипнула и улеглась рядом, обнимая меня. Пока я прижимал её к себе, я думал. — Я буду рядышком, я тебе помогу с изменениями справиться. — обещала она. — Лучше приноси поесть, пока я тут буду. — улыбнулся я, вытирая её слёзки. — Сказали, жареное мясо мне пока нельзя. Но так хочется. — Я тебя покормлю. Я слишком жадная, и ни с одним твоим килограммом расставаться не хочу. — хихикнула Софа. — И мне мяса тоже очень часто хотелось. — Ну и как тут на диете сидеть, когда тебя такая булочка прикармливает? — Да ну не булочка я. — покраснела Софа и уткнулась в меня лицом. — Конечно. — смеялся я и целовал её. В животе заурчало снова и я невольно втянул её запах носом. Вкусно пахнет. Прошла пара недель. Несмотря на то, что перелом и рана зажили за пару дней, меня в больнице держали до последнего. Каждый день Софа приносила мне мясо, каждый день мне было мало. Я заметил, что стал лучше слышать и различать запахи. Вдобавок, я стал сильнее физически. Если раньше я поднимал Софу на руки и чувствовал тяжесть её тельца, то сейчас она мне казалась не тяжелее стопки книг. Софа конечно после укуса тоже стала сильной, но у неё было больше изменений в скорости. Иными словами, изменения были те же, просто в разной степени выражены. Она оставалась слабее меня, а я медленнее её. И её запах привлекал всё больше. Я стал раздражительнее, недавно наорал на Алекса, потому что тот подколол меня по поводу того, что я на диете не особо похудел. Он и Мирта решили, что это от недостатка калорий. Но я-то знал правду. Лишь бы не убил его во время полнолуния. Вчера и позавчера Софа не приходила, за что я на неё разобиделся, но её еду приносил мне папа, когда навещал меня. Он кстати был рад, что у меня девушка есть, даже предлагал после моего выздоровления пригласить её к нам на ужин. Я пробубнил согласие и принялся заедать обиду оставленными фруктами и кашей. Мерзота. То ли дело жареный бекон или бутерброд с ветчиной, бужениной и можно омлетом. Софа когда мне такое трёхслойное чудо принесла, я был готов на ней жениться. И вот сегодня, когда я должен был освободиться, ко мне нагрянула моя драгоценнейшая плюшка. Она с порога налетела на меня и обняла живот. — Ты как здесь? Извини, что не приходила — папа приехал, не могла его оставить. Есть хочешь? Побледнел как-то, тебя кормили? Ты похудел? — Наоборот. — неловко признался я. — Здешние весы показали другое. У Софы аж глаза загорелись. Она мельком глянула на врача, который что-то писал рядом со мной, и шепнула мне на ушко: — Тебя будет ждать сюрприз за то, что ты так хорошо… растёшь, мой кругленький. Я засмущался и благодарно на неё посмотрел, накрыв руку девушки на своём пузе. Больше обижаться не хотелось. Хотелось плотно пообедать. Достаёт Софа, значит, контейнер с теми самыми трёхслойными бутербродами, от одного вида которых у меня слюни хлынули водопадом. — Так, и постарайтесь соблюдать диету следующие две недели. — сказал доктор, поворачиваясь к нам и видя контейнер. Он молча вынул его из моих рук и впихнул на его место тарелку с недоеденным мною салатом. — Слушайте, он же вроде выздоровел. — встряла Софа, видя моё злобное лицо. — Зачем ему дальше-то диета? На это врач слегка изогнул бровь и глянул на меня. — Действительно, зачем же? — А вы умеете быть тактичным. — фыркнул я. — А то. — ухмыльнулся он и укусил бутерброд. — Слушайте, я их не для вас готовила. — прикрыла глаза Софа. — Господь сказал делиться. — Не говорил он такого! — Как знать. Кстати, план диеты ваш отец забрал вчера, и справку тоже, так что вы свободны. — сказал он мне. — Всего доброго! И врач удалился из палаты, уплетая бутерброды. — Очень вкусно! — добавил он Софе. Я нахмурился и низко зарычал. Девушка погладила меня по животу. — Чшш, не злись. Пойдём ко мне? Я новые сделаю. — На кой чёрт мне диета? Мне и так хорошо. — бурчал я, забрав сумку с вещами и двинувшись с ней за руку на выход. — Они просто решили, что тебе стоит немного похудеть. — Я не хочу! Мне так нормально! Или… или ты тоже хочешь, чтобы я сбросил вес? — я озадаченно посмотрел на Софу. Та пожала плечами. — Не сказала бы. Мне очень нравится, как ты выглядишь. — Мммф, бутерброды. — заскулил я, запрокинув голову к небу. — Пойдём. — усмехнулась Софа. — Накормлю тебя, бедняжку. И мы двинулись в сторону её дома. Когда пришли, Софа принялась готовить бутерброды, а я ползал по квартире в ожидании еды. Я заметил в гостиной пару фотографий в рамках. Здесь был отец Софы, полноватый мужчина со светлыми волосами, и она маленькая. Они здесь едят сладкую вату. На другой фотографии Софу на руках держит рыжеволосая женщина, на которую девушка сейчас довольно похожа. Видимо, это её мама. Ясно, в кого она такая милая. — Рафи, идём кушать! — позвала девушка и подошла ко мне. — А, ты фотки смотришь. — Ты очень похожа на маму. — отметил я, глядя на неё. — Спасибо. — задумчиво улыбнулась булочка, глядя на фотографии. Помолчала. — Хочешь спросить, где она? — Боюсь затронуть больную тему. — Не затронешь. Она умерла, когда мне было три. — Ох… мне жаль… — Всё нормально. — улыбнулась она снова. Задумалась. — А если не секрет, где твоя мама? Я знаю только, что твой отец офицер полиции. — Мама тоже была офицером. Пару лет назад они развелись, и она уехала. Софа поджала губы. — Извини, что спросила. — Всё нормально. Мы никогда не были близки, я не особо переживал. Как и она. — Ты совсем не скучаешь? — Может, иногда. Она обняла меня и погладила по затылку. Я обнял её в ответ. На кухне я обжирался её едой и смотрел на довольную моську булочки. — Чего так смотришь? — Ты когда ешь, ты такой лапочка. — Неправда. Я злой и страшный оборотень. — Ты бофой и квасивый мальчик. — мурлыкала она. Я усмехнулся и собрался ответить, но телефон зазвонил. Папа. Я ответил, кусая бутерброд. — Да, пап? — Раф, ты где? Я за тобой в больницу приехал, мне говорят, тебя нет. — А, я у Софы. Извини пожалуйста, что не сказал. Он вздохнул. — Ладно, домой придёшь — твой обед на плите. — Мой? Персональный? — облизнулся я. — Ну да, ты же на диете. Твою ж мать, точно. Уже забыть успел, пока довольно объедался. — Пап, ну какая диета? — заканючил я. — Что врач сказал, то я и делаю. К тому же, сбросить вес тебе давно пора. — Знаешь, это обидно! — Сынок, я люблю тебя. — мягко сказал отец. — И переживаю за твоё здоровье. Будь паинькой и съешь то, что прописал врач. — Да у меня здоровье и так как у коня. — проворчал я. — И вес тоже. — Папа! — Всё, молчу. Но если честно, то насчёт диеты я серьёзно. Обед на плите, ужин в холодильнике. Я буду поздно, снова труп нашли. И если вечером куда пойдёшь, то аккуратнее. — Мгм. — буркнул я. — Люблю тебя, сынок. — Я тебя тоже. Он отключился. Я же со скепсисом посмотрел на Софу. — Угадай, кто всё ещё на диете? — Разве мы не выяснили это в больнице? — Я думал, отец забьёт на это! — Он за тебя переживает, его можно понять. — пожала плечами она. Улыбнулась. — Ладно тебе, я тебя всегда накормлю. — Правда? — обнадёжился я. — Конечно. Как я тебя голодным оставлю, моего маленького сладенького мальчика? — Ты вроде говорила, что я «бофой и квасивый»? — я руками изобразил кавычки. — Ты два в одном. Тебе бутерброды с собой сделать? — Побольше трёхслойных, пожалуйста. — Ты ж мой обжорка. — умилилась девушка и крепко чмокнула меня в щёку, слизнув с неё майонезный соус. — Кушай, сейчас побольше тебе с собой сложу. — Моя кормилица! — воскликнул я, изобразив жестом поклон. — Кланяйся ниже, смертный! — Кстати об этом. Как думаешь, мы можем умереть? Софа задумалась, нарезая ветчину. Пожала плечами. — Не знаю. Но боль мы точно чувствуем. — Может, от серебра? — Хочешь проверить? — усмехнулась она. — В моей комнате на полке есть зелёная шкатулка с украшениями. Я двинул проверять. Проверил. Так, что аж голос прорезался, и Софа чуть от рёва не оглохла. — Зачем было всё хватать?! — ворчала она, прикладывая к моей ладони лёд. — Интересно мне было. — бубнил я, шипя от боли ожога. — Господи, как ребёнок, честное слово. — вздохнула девушка, чмокнув меня в лоб. В итоге через пару часов я ушёл к себе домой. С Софочкой мы договорились завтра в школьной библиотеке поковыряться в книгах по мифологии и поискать информацию об оборотнях. Дома я трепетно уложил контейнер с едой на стол в своей комнате и облизнулся. Я и до укуса быстро успевал проголодаться, а сейчас вообще не вспомню, когда наедался до той степени, когда больше не хочется. Погладив брюшко, я ради интереса пришёл на кухню и глянул на противень. Тут лежала груда запеченных овощей. Я поморщился. Это вот этим я должен был обедать? Боюсь спросить, что там на ужин? Я залез в холодильник. Там стояла запеченная рыба и рис. Ну круто, я не люблю ни овощи, ни рыбу. Для очистки совести я попробовал варево на противне. И тихо всплакнул. Больно есть невкусную еду. Есть так хочется, а из нормального только бутерброды. Я бы утешил себя тем, что съем один, а остальное оставлю на потом, но я же так не сделаю. Я съем один, потом захочу второй, и так сожру всё. Я когда уходил от Софы, попутно оставляя её без копчёной курицы, немало её этим умилил. Она посмеялась, поцеловала меня и ласково назвала «прожорливое брюшко». Я засмущался, но дал себя потискать. А сейчас понимаю, что она права. Ну, прожорливое, так прожорливое. Так и есть ведь. Я грустно съел кусочек рыбы. Застонал, захлопнул холодильник, и ушёл к себе. И вот, сижу я, делаю домашку, и рыдаю. Кушать хочу. Мясо, сладенькое хочу. И Софу хочу. Я собрался стащить из шкафа на кухне пачку вафель, и что ж вы думаете? Ясное дело, их там нет. Видимо, папа унёс их на работу. Не найдя ничего вкусного, я грустно вздохнул и вернулся в комнату. Психанув, и решив поголодать потом, я кинулся уплетать бутерброды. Не знаю, с чем это связано, но еда, которую мне приносила Софа, всегда казалась мне особенно вкусной. Сожрав всё содержимое контейнера, и ощутив лёгкое чувство сытости, я вспомнил, что не разобрал сумку с вещами. Я взял её, расстегнул, и чуть не завопил от счастья. Тут лежало ещё три контейнера еды. Я прижал их к груди и всплакнул. Моя Софочка, моя заботливая плюшечка знает, что приготовить, чтобы я сохранил своё хрупкое здоровье с завтрака до обеда. Завтра утром её расцелую и на руках до школы понесу, и всю дорогу буду целовать и подбрасывать.