Номер 319

Попав в самые беспорядки на улицах Марлии, разведотряд разделился, чтобы не быть схваченными по случайности представителями правопорядка. Пытаясь обойти протестующих, демонстрантов и вернуться на знакомые улицы, Леви и Армин все дальше удалялись от центра, теряясь в улочках и переулках. Хмурое небо потемнело и разразилось дождем, время давно перевалило за комендантский час, и им ничего не оставалось, как искать укрытие на ночь. На одном из проспектов они увидели тусклую вывеску отеля. Войдя внутрь, их окутало тепло и мягкий свет желтых ламп. - Добрый вечер, господа! - вежливо улыбнулся управляющий отелем, стоящий за стойкой регистрации, - к сожалению, из-за демонстраций и комендантского часа у нас нет свободных номеров. Но пробегавшая мимо горничная со стопкой полотенец, тихо пробормотала: “Есть тот номер”. - Так у вас есть номер, - нахмурился Леви, пристально смотря на поежившегося управляющего. - Понимаете, этот номер… он… Мы не можем поселить вас в нем. - Что за херня? У вас есть свободный номер, но вы отказываете нам в нем? Что за дискриминация? Управляющий нервно облизал губы и сцепил руки в замок: - Господин, не поймите превратно, я отказываю вам не из-за личной неприязни, просто номер 319… Это особый номер. - У нас есть деньги, - холодно заметил Леви. - Господин, не в этом дело! В него много лет никто не заселялся, потому что… Вы, верно, не верите в удручающие совпадения но, я вас уверяю, это именно тот случай! Подумайте о мальчике… - Думая о нем, я хочу остановится в вашем отеле. У вас есть свободный номер, и мы его снимем, - жестко сказал Леви, устав от перепалки. Ему хотелось просушить одежду и принять горячий душ, - Удручающие совпадения, херня какая-то. Там кто-то сдох или что? Наступившая тишина была красноречивее слов. - А разве это не тот отель, где… - шепотом произнес Армин, понизив голос на окончании фразы, так, что даже Леви не мог его расслышать. Но, похоже, управляющий расслышал или подумал о том. - Так вы слышали о тех случаях. Мы старались не допустить их огласки, и все же… - он замялся, прежде чем упереться локтем в стол и наклониться вперед, доверительно прошептав, - во многих отелях случаются убийства и самоубийства, но так, чтобы это происходило регулярно и в одном номере... Когда совпадений слишком много, это уже статистическая закономерность. - Почему вы просто не заколотите дверь и не перестанете использовать то помещение? - непонимающе нахмурился Армин, которого эти мистические намеки заинтересовали. - Бюрократические издержки, - не вдаваясь в подробности, пояснил управляющий, ведь слово “бюрократия” у многих вызывала головную боль и зуд в зубах, - вы можете переждать дождь и комендантский час в фойе. Оставайтесь, сколько потребуется. - Издеваешься? - вспылил Леви, который хотел просушить одежду и принять горячий душ больше, чем слушать нелепые причины управляющего. И что-то во взгляде Леви показало мужчине, что спорить и отговаривать бесполезно. Со скорбным вздохом он взял со стойки ключи нужного номер, колеблясь, но все же протягивая их Леви, но в последний миг замирая. - Я все же должен предупредить, что в этом номере иногда происходят странные вещи. В нем нет телефона, и связаться со мной вы никак не сможете, если что-то случится. Как я сказал, этот номер давно пустует, и мы делаем только легкую уборку. Постельное белье и полотенца горничная принесет через минуту. - Пусть принесет в номер. - О нет, она даже близко к нему не подойдет, - покачал головой управляющий, нервно сцепляя руки в замок, - Девушки слишком суеверны, господин. Мне жаль, но это вынужденные неудобства. - Тц, мы подождем.

***

- И скажи мне на милость, паршивец, откуда ты мог слышать про случившееся в этом отеле? - спросил капитан, когда они, получив комплекты белья и полотенец поднимались на третий этаж по ухоженной, устланной дорогим ковром лестнице. - Я не слышал, - пожал плечами Армин, - точнее я слышал странные истории, но не уверен, что они связаны именно с этим отелем. - Ты соврал, получается? - Использовал знания с умом, - фыркнул Армин. Леви хмыкнул и покачал головой, он порой забывал, что внешность и ум мальчишки несопоставимы между собой. - И так, что за история была? - Я слышал, что мужчина выпрыгнул в окно отеля с криками “Горим, горим, мы все умрем!”, но к несчастью под окном был флагшток, на которой он и насадился, - Армин поморщился, представив омерзительную картину, но продолжил, - Примечательно, что никакого пожара не было. - Просто безумец? - Думаю, что так. Еще была похожая история про женщину. Спасаясь от пожара, она выпрыгнула в окно. Но туго замотанный на ее шее шарф своим концом зацепился за гвоздь. Она висела на уровне второго этажа, болтая в воздухе ногами… Капитан, а если управляющий прав и с номером действительно что-то не так? - оборвал рассказ и неожиданно спросил Армин, идя следом за Леви и чуть отставая, когда они ступили в длинный коридор третьего этажа. Как спасительную вещь, он прижимал к груди чистый комплект постельного белья. - Что там может быть? - отмахнулся Леви, - после убийства стольких титанов, может ли нас что-то напугать? Даже если в этом номере и совершались самоубийства… Мы и не такое переживали. - И то верно, и все же… Управляющий казался действительно напуганным и взволнованным. - Он в обморок упадет, если увидит блевотину титана, - пожал плечами Леви, и Армину ничего не оставалось, кроме как с ним согласиться. Титаны были действительно жуткими, а нервы разведчиков достаточно крепкими. Тогда они так думали. Дойдя до конца коридора, они остановились перед нужным номером. Леви внимательно посмотрел на дверь, но не заметил ничего странного. Самая обычная деревянная дверь из темных пород дерева с металлической табличкой на ней с выгравированными цифрами “319”. Точно такая же дверь, но с цифрами “320” располагалась напротив. Пожав плечами, Леви вставил ключ в замочную скважину и повернул. Не было ни сопротивления, ни жуткого скрипа. Дверь просто открылась внутрь, показывая темный провал. Нащупав при входе выключатель, капитан щелкнул его, и желтый свет залил все помещения номера. Встречал их квадратный коридор, с полками для обуви слева и дверью в ванную справа. Дальше, через низкий порожек начиналась просторная гостиная, с письменным столом и сейфом у окна, двумя креслами, столиком между ними, и несколькими картинами на стенах. Светлые кремовые обои с белыми цветами Леви тут же обозначил, как уродские. Направо от гостиной шла спальня с двумя раздельными кроватями, тумбами и изогнутыми светильниками на стенах. И картиной напротив. Не разуваясь и помня, что уборка в номере давно не проводилась, Леви пропустил Армина внутрь, зашел сам и закрыл дверь. Скрестив руки на груди, он критично осмотрел гостиную и не нашел ничего необычного, кроме спертого воздуха и слоя пыли на некоторых предметах. Новый ковер был неприятно мягким, подобно склизкому мху, и его раздражающий пыльно-красный цвет плохо вписывался в интерьер. С потолка свисала люстра с обрамляющими каждую лампочку хрустальными каплями - извращенная пародия на роскошь. Подойдя к столу, Леви провел по его поверхности пальцем и с отвращением тут же вытер руку о платок. Это была мерзкая пыль, словно промасленная и налипшая на кусок жира. Первым в ванную отправился Армин. А Леви еще раз обошел номер, заглянул во все шкафы, но кроме пыли, безвкусных покосившихся картин и омерзительного ковра все было в порядке. Леви собирался выровнять каждую картину, но, вспомнил об тошнотворно липкой пыли на поверхности стола, отдернул руку и спрятал в карман брюк. Отвращение в нем было сильнее, чем раздражение от неправильно висящих полотен. В гостинной на одной стене висела картина с белым голубем и оливковой веткой в клюве на фоне голубого неба. Символ мира или что-то в том духе. Почти напротив нее, над столом было полотно с сидящим суровым мужчиной и взметнувшимися вверх темными крыльями. В спальне была изображена залитым светом мостовая с цветочными магазинчиками. Больше картин поражали безвкусные кремовые обои в белую волну, которые в тусклом свете ламп казались грязными, а при определенном ракурсе волны начинали двигаться, создавая впечатление то ли качки корабля, то ли движущихся языков пламени. Для Леви это было одинаково неинтересно. В ванной перестала шуметь вода. Леви подошел к входной двери, чтобы проверить, не заедает ли она. Было бы неприятно, если бы они не смогли выйти. Повернув ручку, он толкнул дверь от себя, без всякого сопротивления открывая ее наружу. Удовлетворенно хмыкнув, Леви закрыл дверь, и именно в этот миг в ванной раздался короткий вскрик Армина, и порывисто распахнутая дверь чудом не ударила по лицу. Мальчишка бросился к выходу, чуть ли не снося капитана с ног. Он уже успел одеться, но волосы все ещё оставались мокрыми и слипшимися. - Что случилось? - спросил Леви, схватив Армина за плечи и останавливая. Он обвел взглядом ванную комнату и не заметил ничего необычного: мыло и шампуни на месте, пауков не видать по углам, и самое страшное, что может быть - темные пятна между плиток. - Что-то схватило меня за волосы! - всхлипнул мальчишка, дотрагиваясь ладонью до затылка. - Чего? - крутанув Армина вокруг его оси, Леви уставился на чужой затылок. Все было в порядке: потемневшие от влаги волосы, слегка завивающиеся концы и странное ощущение, что они были подпалены. Втянув носом влажный с затхлым привкусом паленого воздух и игнорируя пробежавший по позвоночнику холодок, Леви произнёс: - Снова мылся в кипятке? - Капитан, причем здесь это! - Тц, просто иди, если закончил, - хмыкнул Леви, находя мальчишку излишне впечатлительным. Накинув на его влажные волосы полотенце, он попробовал выпроводить Армина из ванной. Но тот вывернулся и, сжимая края полотенца ладонями, жалобно посмотрел на капитана. - А можно.. я с вами побуду? - замялся он, не желая уходить. - Не говори глупостей, две минуты, и я вернусь, - попробовал его подбодрить Леви, желая поскорее оказаться под тёплыми струями воды, а не того адского пекла, что обычно устраивал Армин. Он довёл юношу до кресла и усадил в него, - две минуты. Когда он вернулся в ванную, то все еще чувствовал легкий запах паленых волос, а на запотевшем зеркале красовался рисунок поддергивающихся языков пламени. “И когда сопляк успел нарисовать?” - подумал Леви, не придав этому особого значения. И потому не заметил, как языки пламени сложились в короткое извивающееся слово "прыгай". Он разделся, вывернул вентили, и, когда потекла теплая вода, встал под её напором. Мылся он как всегда быстро, массируя и смывая пену с волос, но неожиданно замер. Ему показалось, он уверен, что сквозь воду услышал голоса. Что-то вроде всхлипов и жалобных бормотаний, что слов не разобрать. Но может это звуки из соседних номеров. А помимо запаха шампуня и теплой воды чувствовалась еле ощутимая побелка. - Ты что-то слышал? - спросил он сидящего в кресле в гостиной Армина и тщательно сушащего волосы полотенцем, когда вышел из ванной. Тот поднял взгляд и удивлённо покачал головой. Леви хмыкнул и, бросив полотенце на спинку кресла, подошел к окну, чтобы задернуть шторы. Хоть снаружи и была непроглядная тьма, сам вид открытых окон вызывал в нем неприятные чувства. Взяв за край шторы, он поморщился, чувствуя, что ткань влажная и липкая, и замер. Он стоял и задумчиво смотрел на темноту улицы, по которой неистово хлестал дождь. - Решетки на окнах… - пробормотал Армин, встав рядом, - Как думаете, это чтобы кто-то не вышел из комнаты или не вошел? Леви неопределенно покачал головой, обернулся и обвел взглядом пустую комнату. Она была такая же, как и прежде. Скошенные картины, выцветший ковер, люстра с хрустальными каплями. Но давящее ощущение не покидало. Он не был суеверным и пугливым, и все же неприятный холодок скручивал желудок. Если случится пожар, то они окажутся заперты. Стекло можно разбить, но вряд ли им хватит сил сломать металлические решетки. Поведя плечами и сбрасывая оцепенение, Леви порывисто задернул шторы, скрывая за ними вид на склизкую от дождя мостовую. - Давай укладываться, мы здесь до утра, пока комендантский час не закончится, - произнес мужчина и опустился в кресло. Армин кивнул и замялся, не сразу отправляясь в спальню. - Знаете, капитан, у меня есть неприятное чувство.. Эта комната… она как будто давит. - Все дело в спертом воздухе и дерьмовых обоях. Не забивай голову ерундой и иди спать. - Вы правы, - впервые за все пребывание в номере, пусть и вымученно, Армин улыбнулся. Капитан был прав, он слишком много думал о том, о чем не следовало. Он повел плечами и вздрогнул, словно на осеннем ветру, когда вспомнил про неприятность с волосами, и все же отправился в спальню. Ему не хотелось оставаться одному, но показывать слабость перед капитаном хотелось еще меньше. Стянув с одной из кроватей влажное покрывало, он просто накинул на нее все постельное белье, что им выдали, забрался сверху в одежде и свернулся калачиком. Он сонным взглядом смотрел на желтый глаз фонаря, чей свет пробивался через не завешенное окно, заливая отблесками гнилого пожара комнату, прежде чем уснуть. Леви устроился в кресле и прикрыл глаза. Был то сон или явь, но он отчетливо слышал звук бушующего огня, грудь сдавливало из-за нехватки кислорода, и жар, поднимающийся от пола, охватывал все тело. Пытаясь вздохнуть, сквозь сон он услышал душераздирающий крик. - Что это?! О боже, что это такое? Нет, нет, нет, что это! - кричал Армин, и Леви, вынырнув из тревожного сна, вбежал в спальню и увидел мечущегося по постели Армина. Его глаза были распахнуты, но уставились в одну точку - в пустой угол комнаты, где от сильного дождя стена и обои на ней стали намокать и темнеть, а влага расползалась аляповатыми разводами. Моргнув, перед глазами Леви была уже не вода, и ползущие вверх по стене вычурные языки пламени, которые тут же исчезли, стоило закрыть и открыть глаза снова. Армин пребывал границе сна и бодрствования, и Леви пришлось приложить немало усилий, чтобы разбудить его. Несколько раз моргнув, мальчишка посмотрел на мужчину и всхлипнул. - Капитан… - Это был просто сон. - Нет, капитан. Там правда что-то было… - Вставай, поспишь в гостиной. Армин не стал возражать. Рядом с капитаном было спокойно, и гостиная пугала его немного меньше спальни. Он не мог сказать точно почему, но казалось, что случилось что-то ужасное раньше. Может дело было в темных пятнах на ковре и на обоях в углу… Только захватив с собой подушку, он переместился в одно из кресел гостиной, но сон не шел. Его еще потряхивало от ужаса, а сердце бешено стучало, и он никак не мог успокоиться. И в голову лезли непрошеные мысли. Леви сел в кресло рядом, задумчиво уставившись перед собой. Он не верил во всякую потустороннюю хрень, которой обычно пугают друг друга кадеты у костра. Наверняка Армин тоже слышал эти байки, и, впечатленный ими и пугающими словами управляющего, его мозг выдал порцию кошмаров. Леви смотрел на уродливые картины на стенах, обращая внимание, что висят они теперь по иному, незначительно и все же скривившись в другую сторону. А та, что была над столом, и вовсе преобразилась. Полотно вздулось, потемнело, а лицо мужчины было выжжено, словно кто-то хотел навсегда стереть его изображение. Крылья же.. это уже были не крылья, а мерно покачивающиеся из стороны половины тушки коровы с выпирающими наружу ребрами. Леви моргнул, и картина снова стала прежней. Комнату окутывал желтый полумрак от ламп, свет которых, казалось, потускнел, а в глаза стали бросаться детали, которые раньше не замечались. Так, над проемом из гостиной в коридор был потемневший грязный развод, напоминающий чью-то аморфную ладонь. Уголок обоев внизу у плинтуса отошел от стены и завернулся, позволяя выглянуть на свет тому, что скрывалось под ним - потрескавшаяся обугленная краска. Леви тряхнул головой и моргнул, и краска пропала, как и отходящий уголок обоев. Стена была ровной и гладкой без каких-либо изъянов. Вздохнув, он прикрыл глаза рукой, думая, что это все игры воображения, но ему почудился слабый, еле уловимый запах побелки и тепла, как от нагретой конфорки. Как бы они хотели, чтобы остаток ночи прошел спокойно, и все случившееся было бы плодом воображения. Но пронзительная трель телефона разорвала ночную тишину. Армин и Леви вздрогнули и переглянулись. Раньше в их номере телефона не было, но теперь вот он стоял, черный, округлый, с белеющими глазками цифр. Трель не умолкала, и под утвердительный кивок Леви, Армин, который был ближе, снял трубку и поднес ее к уху. - Здесь люди! Люди! Помогите нам! Мы горим! Горим! - кричали в трубке сквозь помехи и потрескивания, - мы горим, ГОРИМ! Ахаха, дверь открывается внутрь! Дверь открывается наружу! Внутрь! Наружу! Внутрь! Наружу! Внутрь! Нару…. - Что происходит… - испуганно всхлипнул Армин, пока в трубке продолжали звучать крики и мольбы о помощи, которые резко оборвались, а вместо них что-то забулькало, затрещало, закричало пронзительно и разразилось резким надрывным смехом, от которого сжимался желудок и к горлу подступала тошнота. И среди всей какофонии звуков особенно четко выделился голос, который давяще произнес: "Прыгай". Вскрикнув, Армин отбросил трубку, и она повисла на проводе, издевательски раскачиваясь из стороны в сторону и закручиваясь вокруг своей оси. Как загипнотизированный Леви смотрел на нее, прежде чем подхватить подрагивающими пальцами и положить на место, обрывая поток задыхающегося мерзкого смеха. В комнате наступила тишина. - Капитан, давайте все же уйдем… - прошептал Армин, прижимая словно обожженные, ладони к груди. Даже без слов было видно, насколько он напуган, - я не то, чтобы верил во все суеверия, но мне как-то не по себе, если честно. Это же не галлюцинации? Мы ведь могли просто не заметить телефон, когда входили, - он придвинулся ближе, пытаясь логично объяснить происходящее и озираясь по сторонам. Неизвестно, что он хотел найти, но Леви чувствовал, как тот дрожит. Капитан и сам ощущал, как леденеют кончики его пальцев. Было жутковато и мало объяснимо. В стену что-то с грохотом ударилось, и картина, та, что с летящим в небо голубем, покачнулась и с треском упала. Ее рама разлетелась на множество кусков, и оба мужчин в комнате не сомневались, что слышали звук трепещущих крыльев. Закричав, Армин бросился к входной двери, начиная отчаянно ломиться в нее. Леви казалось, что с каждым вздохом комнату наполняет омерзительный сладкий запах гниющей плоти. А свет становится ярким и резким, неприятно режущим глаза. - Армин, подожди! - Она не открывается! Капитан, не открывается! И вы чувствуете запах паленого? Что-то горит! Леви отодвинул его в сторону, пытаясь сам справиться с замком, но дверь действительно заклинило. В какую сторону он должен ее толкать? Внутрь или наружу? Крик Армина мешал сосредоточиться и дезориентировал. Леви знал, как спастись от видимого врага, но что делать с тем, чего не видишь? Воздух становился тяжелым и теплым, с трудом проскальзывая в легкие. - Армин, блять, заткнись, - зарычал Леви, оборачиваясь, хватая Армина за плечи и хорошенько встряхивая, чтобы пришел в себя. Тряхнув головой, Армин затих, а капли воды с его волос ударили Леви по лицу, словно брызги крови. Почему они до сих пор были влажные? В пронзительной тишине чувствовалось, как что-то давит на грудь. Тревожное гнетущее чувство необратимо-приближающегося чего-то ужасного. - Капитан, я хочу уйти отсюда. Пожалуйста, давайте уйдем, - бормотал Армин, отчаянно цепляясь за край рубашки Леви, - я не понимаю, что происходит, и это очень пугает. Капитан… Почему становится так жарко? Не договорив, за доли секунды на его лице промелькнула гамма эмоций от удивления до нечеловеческого ужаса. Порывисто отпрянув, он закричал, пытаясь сорвать с себя одежду. Леви стоял, не понимая, что происходит. Охваченный ужасом, Армин метался по комнате, а его одежда тлела, и там, где открывались участки кожи, сразу же появлялись омерзительные волдыри. Волосы мальчишки с шипением, пожираемые невидимым огнем, стали плавится, закручиваясь в причудливые спирали. Он задыхался, беззвучно открывая рот в попытке втянуть как можно больше воздуха. Перестав пытаться снять с себя одежду, он метнулся к окнам, распахивая их настежь, чтобы свежий воздух проник внутрь и дал возможность дышать, перебивая удушливый запах гари. - Какого хрена ты делаешь?! - закричал Леви, делая шаг из коридора в гостиную, чтобы остановить мечущегося мальчишку и успокоить, но ударивший с раскрытыми окнами поток горячего воздуха на мгновение ослепил его и лишил способности дышать. - Все в огне! - испустив отчаянный вскрик, Армин бросился в спальню, и Леви к своему ужасу не мог вспомнить, зарешечено ли там окно. Он не понимал, что должен был делать. Что, черт возьми, означало, что все в огне?! Без пламени, без дыма, только с заполняющим всю комнату тошнотворным запахом паленых волос и кожи и омерзительным окутывающим тело жаром. Армин явно сошёл с ума, и Леви вместе с ним. За два шага преодолев расстояние от входной двери до спальни, Леви всего на мгновение опоздал остановить Армина и не дать вскочить на подоконник настежь распахнутого окна, где под порывами ветра, подобно крыльям, трепетали шторы. Он балансировал на самом краю, в шаге от того, чтобы сигануть вниз. - Армин, остановись! - закричал Леви, видя все в замедленном движении. Армин обернулся, и в его безумном взгляде проскользнула мольба. Покачнувшись, он упал в распахнутое окно навстречу склизкой от ливня мостовой. "Третий этаж не так высоко, чтобы падать", - пронеслось в сознании Леви, прежде чем он преодолел расстояние, отделяющее дверь от окна, успел схватить юношу за щиколотку и дернуть на себя. Даже если тот ударится о стену, шансов выжить больше, чем насадившись на флагшток. Они оба чуть не выпали из окна, когда вторая рука Леви вместо опоры на подоконнике начала скользить по его влажной поверхности. Тело мальчишки было тяжёлым, словно к нему прицепилось нечто и не хотело отпускать, и Леви пришлось приложить немало усилий, чтобы втянуть его внутрь. Тяжёлым грузом оба свалились на пол. Дождь неистово хлестал по окнам и подоконнику, заливая омерзительный красный ковер, заставляя его темнеть, напитывая кровью. Оба тяжело дышали, растянувшись на полу, пока люстра под потолком насмешливо покачивалась под овации хлопающих штор. - Эй, Армин, поднимайся, - приподнявшись, потормошил мальчишку Леви, пытаясь откашляться. Было ощущение, что вместо потока свежего воздуха с улицы комнату наполняет едкий дым. Армин был без сознания, и его голова безвольно моталась из стороны в сторону, скрывая лицо за налипшими скользкими волосами. - Давай, поднимайся, - Леви потянул мальчишку, только чтобы взять на руки. Он уже не задумывался, что происходит в номере и почему на их крики никто не пришел. В голове была только одна мысль, что надо поскорее уйти. От криков, волнения и тошнотворного запаха его мутило, но вместо привычной злости всем телом овладело неприятное оцепенение. Дышать становилось сложно, и иррациональный ужас охватил его разум. Леви пытался не поддаваться иллюзиям сознания, но стоило ему с Армином на руках сделать шаг к выходу, как комната покачнулась, залитая тошнотворным гнилым желтым светом, и ухнула вниз. Падение затылком о прожженный ковер было бы не таким болезненным, если бы не упавший сверху Армин, ударивший локтем под ребра и выбивающий весь воздух из легких. Потолок и хрусталь люстры с сопливыми подвесками медленно качались как от качки на корабле, а тени на периферии зрения сгущались. Картина, что висела напротив кроватей, та самая с залитой мягким светом улицей теперь была мрачна, и зарядивший на ней дождь отражал погоду за окном. Время от времени на полотне вспыхивали молнии, а человек в черных одеждах и с черным зонтом медленно поворачивал голову, как кукла. Еще немного, и с хрустом его позвонки сломались, и чем больше Леви видел его лицо, тем больше улыбка того становилась безумной. Словно с порванным ртом он улыбался широко и едко, а за сузившимися глазами было видно белые безумные зрачки. Безобразные складки на свернутой шее как жир начали стекать вместе с дождем с картины, оставляя мерзкие следы на желтых обоях в белый цветочек. Из окон нарисованных домов вырывалось наружу пламя бушующего пожара. Тьма из под кроватей вытянулась подобно опарышам из трупа, поползла сухими щупальцами к лежащим людям, накрывая покрывалом из живых муравьев. Они копошились черной массой, кусая и жаля, и на месте каждого укуса оставалось горящее красное пятнышко. Все звуки смешались в один тошнотворный шум: текущая вода, трепещущие шторы, ударяющиеся капли о мостовую, треск, шуршание, чавканье и бульканье. И среди всего этого Леви отчетливо услышал болезненный всхлип, вырвавшийся из обожженных легких Армина. Мальчишка еще был жив. Они оба были еще живы. Это придало ему сил. Он попробовал встать, и муравьи схлынули, рассыпаясь по блевотно-липкому ворсу ковра. Подняв мальчишку на руки, Леви, точно зачарованный, двинулся к двери. Мужчина на картине страшно выпучил глаза и оскалился в безумном крике, прежде чем поток воды смыл с его лица все человеческое. Комната качалась и плыла, дверные проемы вытягивались, сужались, принимали причудливые формы, и Леви казалось, что он не сможет пройти со своей ношей через это узкое пространство. В гостиной стало еще сложнее. Ноги налились свинцом, а от оранжевого ковра поднималось тепло и пар, и он был такой же мягкий, как испаряющаяся плоть титана, как песок в воде, стремящийся засосать и оставить навсегда в себе. Каждый шаг сопровождался чавкающим звуком, и вкупе с меняющимися перед глазами очертаниями комнаты, Леви чувствовал, что его стошнит. Он тяжело ударился о входную дверь, пытаясь нащупать обжигающий металл ручки и с ужасом понимая, что не помнит, в какую сторону она открывается. Он стоял, прислонившись к ней спиной и смотря на волнующуюся гостиную. “Дверь открывается внутрь! Дверь открывается наружу! Внутрь! Наружу! Внутрь! Наружу! Внутрь! Наружу!” Леви не видел, но чувствовал, как что-то необъятное ползет к ним. Он мог сражаться с тем, что видел, но как сопротивляться тому, что разум отказывается понимать? Это была как большая волна, шум которой можно было слышать издалека, но еще пока не видеть, и от неизвестности душу и тело охватывала тревожность и паника. Леви, еле удерживая неожиданно потяжелевшего Армина одной рукой, пытался другой открыть дверь, отчаянно дергая ручку. Не сожрав мальчишку, комната собиралась поглотить их обоих. Тошнотворный свет в гостиной сгущался, полз, как языки пожара, пожирая и стены с вычурными картинами и желтыми обоями в ржавую волну, и мерзкий красный ковер с черными прожженными пятнами, и люстру со стекающими с нее помоями. Свет резал глаза и ослеплял, но Леви не мог отвернуться. Он мысленно кричал, чтобы комната отпустила их, чтобы открыла дверь, но с губ не срывалось и звука. Свет наползал, поглощая дюйм за дюймом, лизал ботинки, оставляя подпаленные следы, обугливая одежду и жгуче кусая кожу. Все вокруг полыхало, и заполнялось криками: “Мы горим, ГОРИМ! Ахаха, дверь открывается внутрь!”

***

Наутро их забрали Ханджи и Оньянкопон. Сбившись с ног и обыскав весь город, неведомым образом набредя на отель, в фойе они заметили своих знакомых. Вид их был удручающий. Армин, чьи раны были не столь ужасающие, как привиделось Леви в комнате, сидел с ногами на диване, закутанный в плед и прижимался к Леви, как единственному существующему в этом мире спасению. Сам же Леви…Его одежда была обугленной, потрепанной, безобразной, но жутче всего был взгляд, словно он видел дерьмо похуже, чем разорванные на куски титанами друзья и товарищи. На все расспросы он отмахивался, не проронив ни слова. А в голове крутились крики, которые он слышал, вываливаясь из номера. Они смешались в сумбурную какофонию: “Здесь есть люди! Помогите! Умоляем, здесь люди! Не оставляйте нас! Мы горим. Горим! Дверь открывается наружу, ахаха!”. Они никогда не говорили и не вспоминали о произошедшем. А каждый раз, когда в отеле им говорили, что мест нет, не настаивали и молча уходили, еле справляясь к подступающей к горлу тошнотой.