Сорян, братан

Уже подъехав к дому Хайтани и заглушив двигатель, до Баджи Кейске дошло: она проебала шанс, данный ей судьбой. Блять, и почему она вот прямо сейчас совсем не тем местом думала? Надо было ответить что-то в духе «Дорогая, я перезвоню!» и поехать на эту встречу с чуваком из Драконов. Но нет же, она здесь, стоит у подъезда своей… Девушки? «Надо непременно это выяснить. Потому что теперь я уже не понимаю статус наших отношений», - подумала Баджи, заходя в подъезд многоквартирного дома в Роппонги. - Совсем ёбнулась? – с порога припечатала старшая Хайтани. - И тебе привет, – буркнула Кейске, проходя в квартиру, и начала расшнуровывать ботинки. - Какого хуя ты в своей блядской форме по Роппонги разгуливаешь, дура? – Ран не унималась. – Совсем жить надоело? - Погоди, щас сниму, – Баджи игриво повела бровью. Она уже разулась и сейчас стояла напротив такой по-домашнему милой Хайтани: растянутые пижамные штаны скрывали длиннющие стройные ноги, за широкой мягкой футболкой из серого, в цвет штанов, трикотажа пряталась небольшая грудь, покрытая с одной стороны татуировкой, и весь этот образ дополняли собранные наспех косички, покоящиеся на плечах девушки. Кейске невольно заулыбалась, глядя совершенно теперь по-новому на Ран. Она сделала шаг и замерла, заглядывая в фиолетовые лукавые глаза. - Эм… - Хайтани немного отстранилась. – Может, чаю? - А может сразу? – Баджи взяла Ран за руку и притянула к себе, легонько касаясь внешнего уголка губ, левого, невинно так и абсолютно по-девчачьи. - Бляяяяять, избавьте меня от этого убогого зрелища! – донесся из гостиной недовольный голос Хайтани младшего. – Найдите себе другое место для любовных утех, а? Это вам, блять, не лав-отель. - Да, можно и чаю, – тихонько хихикнула Кейске, выпуская пальцы девушки из своих. – Здравствуй, Риндо! – крикнула она парню, сидевшему на диване в гостиной, – Давно не виделись, я скучала, между прочим. - Не могу ответить тебе взаимностью, – младший Хайтани поднялся и пошел за сестрой на кухню. Поравнявшись с Баджи, он окинул ее недоумевающим взглядом. – Ты че прям в этом пришла? Ёбнулась совсем? - А я о чем? – Ран уже ставила на кухне чайник, не уделяя внимания вошедшим, но явно понимая, о чем толкует ее брат. - Ты это, Баджи, если на тот свет спешишь, так ты скажи, – мальчишка указал на себя пальцем, – Я тебе это быстро устрою. - Хах, ты-то? – Кейске села за стол, напротив него, – А силёнок хватит? - Так, цыц блять! Заебали оба! – Хайтани старшая поставила чашки на стол и обеими руками синхронно захерачила два звонких подзатыльника. – Чтоб я этой хуйни больше не слышала! Ясно? - Есть, сэр! - Есть, мэм! Также синхронно «отсалютовав» крикнули оба подростка. И, переглянувшись, показали друг другу язык и отвернулись в сторону. Пожалуй, единственное, что объединяло этих двоих, Баджи Кейске и Хайтани Риндо, это высокая степень уважения (читать «боязни опиздюлиться») к Ран. Ну и некоторая степень непринятия друг к другу. Риндо недолюбливал Кейске, потому что она девочка, и потому что сестра уделяет ей время и внимание. Возможно, это какая-то детская ревность, или же попросту неспособность принять факт: не все, блять, должно и будет крутиться вокруг тебя! Баджи, в свою очередь, просто отзеркаливала Риндо его собственное отношение к ней. Потому что... А с хуя ли она будет к нему с распростертыми объятиями, когда он ведет себя как говно на палке, при каждой встрече пытаясь подначить ее? Но в целом нельзя было сказать, что эти двое ненавидели друг друга или желали друг другу каких-то неприятностей, просто не было между ними особой приязни или даже намека на нее. Нейтральное взаимоотношение с периодическими подъёбами в адрес оппонента – вполне характерно для их подросткового возраста. По окончании их маленькой чайной церемонии в тесном «семейном» кругу, выходя из кухни, Ран бросила Риндо: «Посуду помой и сделай что ли музыку погромче», – взяла за руку Кейске и направилась в комнату. Баджи послушно шла следом, даже и не думая возражать. Разве не за этим она сюда приехала? (Фу-фу-фу такой быть, Баджи!). - Пора бы это уже снять с тебя, – прошептала над ее ухом Ран, уже расстёгивая верхние пуговицы томанской форменной рубашки. Щеки Кейске покрылись легким, едва заметным румянцем. В плохо освещенной комнате Ран, конечно, заметить этого не могла. Но она отчетливо это осознавала: Баджи смущается несмотря на то, что немногим ранее сама же бравировала и грозилась эту форму снять. Рубашка уже лежала на полу, и теперь черноволосая стройная девушка стояла перед ней, Хайтани Ран, в брюках и с туго обмотанным вокруг груди эластичным бинтом. Ран подцепила небольшой металлический зажим коротким ноготком, аккуратно придерживая бинт рукой, и стала постепенно отпускать его, расслабляя и позволяя ему самовольно сжаться и упасть ненужным балластом у ног Кейске. Баджи то ли от неловкости, то ли от холода, покрылась мурашками и поспешила прикрыть грудь руками. Ран взяла ее за запястья, требовательно разводя руки в стороны, являя всему миру – в лице себя любимой – небольшую абсолютно правильной округлой формы упругую грудь подруги. - Эй, так нечестно, – Кейске высвободила свои руки из цепких пальцев Ран и сделала шаг навстречу, прижимаясь к ней всем телом, словно пытаясь согреться. – Мне холодно… С этими словами Баджи скользнула прохладными ладошками под футболку Хайтани, провела по спине, ощущая, как кожа под ее пальцами покрывается мелкими мурашками. Она подняла голову и озорным взглядом посмотрела в фиолетовые с каким-то уже хищным отблеском глаза. Пальцы Кейске прошлись по всей спине и спустились вниз к пояснице, она легонько поддела края футболки и потянула ее вверх. Ран не сопротивлялась, напротив, сама же и помогла избавить себя от ненужной одежды. Поцелуй. Невинный, в самый уголок губ. Шутливый такой, почти детский. Баджи смеется и отстраняется, но Ран хочется большего. Ей всегда хотелось гораздо больше. Руки прижимают к себе стройное тело Кейске, кончики пальцев ощущают мягкость ее кожи. Она чувствует тепло своей подруги, или… Девушки? Неважно. Сейчас неважно. Поцелуй. Уже более чувственный и глубокий. Кейске приятная на вкус. Влажный язык скользнул по губам, внутрь. Ран чувствует ее, чувствует, как та подается вперед, обвивает ее шею своими руками, притягивает к себе. Она, Баджи Кейске, хочет большего. Она давно этого хотела. Эта девушка свела ее с ума. Пальцы впиваются в волосы на затылке, двуцветные косички распадаются на мелкие тонкие пряди. Губы, влажные, чувственные, открыты и жаждут нового поцелуя. Еще поцелуй… и еще… глубже, яростнее, покусывая губы друг друга. Облизывая, не давая отстраниться, требуя больше и больше. Им обеим хочется чего-то большего. Воздуха уже не хватает, но сил оторваться нет. Руки, что не перестают ласкать и поглаживать спину девушки, натыкаются на еще не до конца заживший совсем небольшой шов на спине, слева чуть выше поясницы, пальцы нежно поглаживают заживающую рану. Эта мысль о не случившейся потере заставляет Ран сжать еще крепче в своих руках девушку, отпустить которую теперь уже просто невозможно. Она разрывает поцелуй, утыкается носом в шею, вдыхая ее запах. Чувствует ее тяжелое дыхание. Ощущает всем своим телом ее тепло. Но Ран хочется большего, ей хочется ощутить ее полностью. Рука скользнула в низ, в поисках металлической пряжки ремня. Когда одежды на них совсем не осталось, Хайтани взяла Баджи за кончики пальцев и подвела к кровати. Подтолкнув, не настойчиво, скорее, заботливо направляя, Ран смотрела на нее теперь сверху вниз. Она присела рядом и притянула к себе Кейске, зарываясь пальцами в ее густые волосы. Обнимая крепче, целуя все более требовательно и даже яростно. Прижимая к себе сильнее, в немых попытках сказать: «Ты моя!» Ее длинные тонкие пальцы были везде, исследовали каждый сантиметр тела Баджи Кейске. И с каждой стороны она была прекрасна, просто фантастически прекрасна. Ран наслаждалась ею. Наслаждалась видом ее горящих глаз, чуть приоткрытого влажного рта, поднимающейся от глубокого дыхания груди. Наслаждалась шелковистостью ее покрытой испариной кожи, мягкостью волос, что щекотали ей нос, когда Баджи нависала над ней, наклоняясь для нового поцелуя. Наслаждалась звуком ее шумного прерывистого дыхания, когда Кейске не хватало воздуха во время поцелуев, ее протяжными стонами, переходящими в какое-то почти звериное рычание во время очередного оргазма. Баджи Кейске целиком и полностью отдалась ей, а она этим бесконечно наслаждалась. Ран перебирала черные волнистые волосы, голова Баджи лежала у нее на животе. - Что между нами? – не поворачиваясь, спросила Кейске. Ей было абсолютно неловко задавать этот вопрос, глядя в фиолетовые с поволокой глаза Ран. - Мы друзья, – не подумав, ответила Хайтани. Хотя, если бы подумала, то ответ бы от этого не изменился. - Ты все еще считаешь это дружбой? Баджи подняла голову и все же посмотрела на «подругу». С удивлением и несколько расстроенно посмотрела, ожидая ответ. - Ну… - Ран этот разговор уже не нравился, говорить о чувствах, да еще и после секса, не хотелось нисколечко. – Вот такая вот я дружелюбная! Хайтани развела руками, мол, ничего не попишешь, и встала с постели, отправляясь на поиски собственной одежды. Дала понять, что толком и не начавшийся разговор на этом закончен. На самом деле, Ран просто не умела вести подобных разговоров. Ей не хотелось вслух говорить то, что она только что выразила своими действиями. Обижать Кейске ей хотелось еще меньше. Но, как не сказать и при этом не обидеть, она не понимала. Пусть она и была старше, но в делах сердечных опыта у нее немногим больше, чем у Баджи. Поэтому ляпнула первое, что пришло в голову, и от неловкости решила слиться с таких бесед вовсе.

***

Баджи выходила из дома Хайтани в смешанных чувствах: вроде, только что у нее был потрясающий секс, но, блять, что это было в конце? Неужели, она все испортила своим вопросом? Кейске видела, что Ран было максимально неловко от этого короткого разговора. Не разговор даже, а так, пара оброненных невовремя фраз. Бестолково все как-то. Она быстро оделась и вышла из комнаты, оставив Баджи одну в своей постели. Та, недолго думая, последовала примеру «подруги» (ебать, дружелюбная какая нашлась!), наспех замотала эластичный бинт, натянула форму, и готовая вышла в коридор. Столкнулась с озадаченным взглядом старшей Хайтани и, буркнув что-то похожее на «Мне пора, спишемся», обулась и поспешила покинуть квартиру. Теперь же Баджи просто стоит, опираясь пятой точкой о сидение своего мотоцикла, и абсолютно не понимает, как ей быть дальше. От мыслительного процесса отвлёк телефон. От «Беги, Кейске, беги»: «Ты мне нравишься. На этом тема закрыта» Ааа!!! Сердце ускакало в ебеня от радости... Да подобное сообщение от Хайтани старшей равно прилюдному признанию в любви и клятве в верности на веки вечные. Баджи была готова сейчас прыгать от счастья и орать на весь район. И похуй, что она в Роппонги, а на ней форма Томана! Она же, блять, счастлива! - Далековато же тебя занесло, – этот голос нараспев… Ну, конечно… - Ханма Шуджи… - Баджи посмотрела на высокого парня, что медленно двигался в ее сторону. – Ты опять за мной следишь? - Случайно мимо проходил, – он улыбался своей фирменной, нахальной, во все тридцать два, улыбкой. - Далековато же тебя занесло, – передразнила его Кейске. А он тем временем уже подошел к ней практически вплотную, и теперь в тусклом свете фонаря изучал ее, разглядывая с головы до ног. - Ты какой-то потрепанный, малой? – заключил Ханма, а Баджи нервно хихикнула. – И че это ты так лыбишься, а? – Шуджи чуть помедлил, видимо, собирая в голове кусочки паззла, и выпалил с размаху. – Девственности лишился что ль? - Я… ээээ….. – Кейске покраснела как рак и хотела уж было спрятать лицо за ладонями, но отчего-то передумала, вместо этого начав оправдываться. – Вообще-то, я уже давно не де… - Стоп, стоп, стоп! – осадил ее Ханма, – Это вообще совершенно лишняя для меня инфа, малой, оставь при себе, или дружкам расскажи о своих любовных похождениях. Я тут не за этим, – «Ага, значит все-таки следил», – сделала вывод Баджи. – Там тебя Тетта ждет. Новости невъебенные, ты прям помрешь от восторга! - Блять, а ты всегда будешь за мной лично приходить, когда Кисаки что-то от меня потребуется? Это уже действовало ей на нервы: мало того, что Ханма однозначно следит за ней по поручению Кисаки, так еще и сам Тетта даже не пытается скрыть этого факта. - Ну, наверное, ровно до тех пор, пока ты, наш юный Казанова, не научишься отвечать на звонки – развел руками Шуджи, давая понять «Сам дурак!» – Заводи мотор и выкатывайся. От светофора на перекрестке за домом и до пешеходного моста у станции Шибуя, м? - Че «м»? – не врубалась Кейске, но ключ зажигания уже повернула в замке. - Наперегонки, тугодум! – Ханма весело хлопнул в ладоши и побежал к своему мотоциклу. «Большой ребенок», – покачала головой Баджи, уже подъезжая к указанному перекрестку. Рокот двух моторов дополнял какофонию уличных звуков, парни переглянулись: янтарные, горящие азартом глаза встретились с безумным взглядом золотисто-карих глаз. Два мотора истошно взревели, гонщики сорвались с места, едва загорелся зеленый, оставляя позади себя клубы серого дыма.