На десерт

      Хреновый день.       Эту истину Драко Малфой понял ещё тогда, когда посреди ночи проснулся в холодном поту, в попытках прогнать пелену слишком реалистичного сна. Он судорожно вздохнул раз, второй и третий, пока не принял решение отправиться в ранний холодный душ. Этого едва ли было достаточно, чтобы окончательно проснуться, но чашка крепкого эспрессо определённо выполнила эту задачу до конца.       Драко не спеша застёгивал запонки на рукавах белоснежной оксфордской рубашки, вдумчиво рассматривая утреннюю Пикадилли. Люди сновали по самой широкой и оживлённой улице Лондона, увлечённые своими делами и заботами, пока генеральный директор Малфой Энтерпрайзес, наблюдая за ними, мысленно прогонял свой устный отчёт, который буквально сегодня вечером ему предстоит представить на ежегодной встрече в Вашингтоне.       От его компании ожидали намного большего, чем даже от тех компаний, которые занимались добычей, переработкой и продажей алмазов вот уже несколько столетий, а это определённо говорило о многом. Драко не просто представлял своё детище, он представлял целую отрасль, совсем молодую, но безусловно перспективную на всём мировом рынке.       Он отвлёкся от созерцания утреннего Лондона, переводя взгляд на своё отражение в широком зеркале. Он покрутился, оценивая свой новый чёрный костюм. Вечная классика, которая уже много лет была главным козырем в его рукаве. Хотя он был умён и изобретателен в вещах, которые касались работы и бизнеса, его природное обаяние определённо добавляло ему очков и признания со стороны вышестоящих. Он заполучал лучшие контракты и сделки, будучи… лишь самим собой.       От этой мысли он фыркнул, не веря, что она действительно пришла ему на ум. Его мать часто твердила Драко об этом, но тот лишь отмахивался, говоря, что она так думает лишь потому, что является его мамой. Оттого её мнение в этом плане действительно было предвзятым.       Он глубоко вдохнул, кидая последний пристальный взгляд на свой внешний вид, после вышел из гардеробной, на ходу забирая тонкую папку с докладом, и вышел из своей квартиры, намереваясь по пути в международный терминал выпить ещё по меньшей мере две чашки эспрессо.       Его водитель чинно ожидал Драко на парковке, стоя возле чёрной тонированной машины. «Мерседес» едва ли был большой любовью Драко Малфоя. Он бы предпочёл быструю аппарацию длительной поездке по утреннему Лондону. Но его босс очень привередлив, когда дело касалось ранних рабочих поездок, а потому Драко без лишнего раздражения сел в чёрный кожаный салон и вежливо сказал водителю, что они могут выезжать.

***

      Гермиона стояла напротив высокого зеркала в гардеробной в одном лишь чёрном атласном комплекте. Её взгляд метался между двумя платьями, которые преспокойно лежали на массивной тумбе, вынуждая нервозность Грейнджер умножаться в разы с каждой секундой.       Её кулаки то сжимались, то разжимались в попытках укротить это состояние, но едва ли этого было достаточно. Подступившая час назад к горлу горечь до сих пор терпко ощущалась на языке, пока лицо и глаза не выражали никакого раздражения или сожаления.       Час назад, едва разлепив глаза после беспокойного сна, Гермиона положила на прикроватную тумбочку своего мужа идеально ровный документ. Документ на подпись.       Она собиралась с мыслями три месяца. Гермиона просыпалась с ними и засыпала. С ними же она отправлялась на работу и задумывалась, когда в кабинете звучал очередной отчёт. С этими мыслями Гермиона Грейнджер не расставалась ни на минуту, оттого в какой-то момент они настойчиво потребовали реализации.       Гермиона раздумывала, что послужило катализатором. Было ли что-то, что могло подтолкнуть её к этому решению, но пришла к выводу, что никому и ничему не было под силу сделать этот шаг за неё.       Грейнджер-Уизли уже давно была готова к этому. Она стала готова к такому повороту в своей жизни ещё в тот злополучный вечер Рождественского приёма в Малфой-мэноре. 24 декабря 2007 года       — Рон! Господи, Рон! — Гермиона практически кричала. Практически. Со стороны это звучало как очень громкий и раздражённый шёпот.       Цокот её каблуков эхом отбивался о толстые стены длинных и пустынных коридоров поместья, пока она быстро перебирала ногами в поисках своего мужа, который запропастился куда-то сорок минут назад. Её красное атласное платье в пол тихо шуршало, лишь немного заглушая слишком громкие звуки её торопливых шагов, а выбившиеся пряди из низкого французского пучка мешали глазам, запутываясь в длинных ресницах, так что Гермиона постоянно лезла к лицу, чтобы их убрать. Это рождало ещё больше раздражения.       — Чёрт возьми, куда ты делся, — шептала она, снова поворачивая в какой-то там по счёту поворот.       Она шагала быстро. Настолько быстро, что завернув в очередной коридор совсем не ожидала на скорости влететь в высокую фигуру. Гермиона инстинктивно упёрлась ладонями в грудь фигуры напротив, одновременно делая глубокий вдох. Она не слишком испугалась, но в темноте поместья ей всё ещё было некомфортно.       — Ой, — пискнула, поднимая взгляд. Она прошлась глазами по идеально белой рубашке без галстука и бабочки, заметила, как её пальцы слегка дотрагивались до атласных лацканов чёрного пиджака, после проследила за медленным движением кадыка, лёгкой улыбкой, и только потом увидела внимательный взгляд серых глаз напротив. — Извини, Малфой, — пролепетала она, сразу делая шаг назад. Крошечный такой, но его хватило, чтобы отодвинувшись, она почувствовала тёплые прикосновения к своим голым локтям.       — Ничего, — проговорил Драко, слегка погладив большими пальцами выступающий локтевой сустав. Она готова была поклясться самим Мерлином, что он действительно это сделал. — Куда ты так спешишь? — поинтересовался он, сделав предусмотрительный шаг назад и засунув руки в карманы. На его лице не было ухмылок или каких-то презрительных взглядов. Нет. Только любопытство. Доброе любопытство.       — Я, — она запнулась, когда услышала полустон-полукрик из глубины коридора, который продолжался за спиной Малфоя. Гермиона нахмурилась, но вдруг всё затихло, и она решила, что ей просто показалось. — Я ищу Рона, на самом деле. Ты его не видел?       Малфой прищурился. Гермиона заметила, как сжались его челюсти по выпирающим желвакам и заострившейся линии скул.       — Там его нет, — чётко, практически грубо ответил он, кивнув в сторону коридора.       Гермиона слегка приподнялась на носочки, ведь даже будучи на высокой шпильке она едва смогла выглянуть из-за плеча Драко.       — Ты сегодня не танцевала, — заметил он, переключая её внимание на себя. — Почему?       Грейнджер подняла в удивлении брови. Она не понимала, чему удивлялась больше: тому, что он заметил, или тому, что спросил почему.       — Я не особо люблю танцевать, — Гермиона быстро нашлась с ответом, потому что это была чистая правда. — Особенно на публике и особенно… — она замолчала, чуть не выдав правду, которую едва ли можно было озвучивать.       Она особенно не любила танцевать с Роном. Это было неловко. Местами даже раздражающе. Его рука вечно соскальзывала с талии на поясницу, а после ниже. Ладони были вечно потные и оставляли следы на ткани её платьев. Гермиона не любила публичное проявление чувств, а публичное проявление негодования и подавно.       Для всех она была Советником Министра, счастливой женой и Героиней войны. В каком правильном порядке расставлять все эти достижения Гермиона ещё не решила.       Драко хмыкнул, услышав её ответ. Он глубоко вдохнул, а после провёл рукой по волосам. Такое невинное движение, но сколько мурашек оно способно было поднять где-то в районе затылка. Маленькие доказательства, бегающие под кожей и орущие что-то о том, что она замужем и не имеет ни малейшего права с таким наслаждением наблюдать за подобными движениями совершенно чужого для неё мужчины.       — А торт? Ты его пробовала? — Драко вновь засунул руку в карман.       Гермиона моргнула.       — Торт?       — Да. В этом году мама старалась над десертами. Особенно над этим тортом, — он улыбнулся краешком губ. — Ты обязана его попробовать. Она тебе не простит, если ты уйдёшь, так и не узнав это божественное сочетание карамели и фундука, — он улыбнулся шире. Гермиона подхватила эту улыбку, растягивая губы в ответ.       Это было её любимое сочетание. Драко зашевелился, поворачиваясь к ней боком и предлагая свой локоть.       — Я вот уже жду не дождусь, получить самый большой и вкусный кусок, — заговорщически прошептал он, немного щуря глаза. — Ты со мной?       Гермиона тихо рассмеялась, представляя себе Малфоя, который с обожанием поедает десерт с маленького блюдечка, с наслаждением закатывая глаза и тщательно облизывая десертную ложку.       — Разумеется, я с тобой. Думал, я позволю тебе урвать самый вкусный кусочек? — она легко просунула руку в сгиб его локтя, совершенно позабыв о причине нахождения в этом широком и тёмном коридоре.       И хорошо. Потому что эта причина в тот момент абсолютно бесстыдно трахала едва знакомую женщину в туалете, совершенно не заботясь о наличии обручального кольца на безымянном пальце.       Малфой учтиво положил свою ладонь Гермионе на спину, где-то чуть ниже лопаток, пока вёл к главному залу, где находились все гости и несомненно сам торт. Его пальцы невесомо касались краешка платья, как раз там, где начиналась молния. Изредка холодные подушечки проходились по голой коже, но совсем немного. Лишь чтобы обратить внимание. Не дать забыть о его присутствии рядом. Хотя едва ли Гермиона могла переключиться на что-то другое.       Она вся была окутана шлейфом его одеколона, средства для волос и запахом чистой, только выстиранной одежды. Вся эта какофония была абсолютно ненавязчивой, но точно рождала в голове мысли, которых там не должно было быть. Гермиона тряхнула головой, вновь вспомнив, что замужем. Ей хотелось бы отругать себя за собственную развязность, за проскакивающие шальные мысли, но её отвлекло едва слышимое покашливание сбоку.       — Ты сегодня отлично выглядишь, — Драко улыбнулся несомненно одной из своих малфоевских улыбок, от которой определённо должны были подогнуться коленки. Но Гермиона стойко держалась, опираясь на его руку. Смешно.       — Спасибо. Ты тоже сегодня ничего, — она вернула ему подобную усмешку.       Они подошли к барной стойке как раз в тот момент, когда перед ними появился эльф с подносом, на котором стояли блюдца с кусочками только разрезанного торта.       — Угощения? — пропищал эльф в белом фраке.       — Да, спасибо, Свэн, — Драко взял два блюдца и кивнул эльфу в знак благодарности. Это понравилось Гермионе.       Конечно, она не могла полностью принять тот факт, что на приёмах Нарциссы Малфой всё ещё работали эльфы. Но они были свободны. И получали зарплату. И очевидно за ними ухаживали должным образом, подбирая одежду. Это сглаживало все острые углы.       — Миссис Грейнджер! — послышался сбоку приятный женский голос. Гермиона обернулась.       — Миссис Малфой, мы как раз собирались попробовать этот, я уверена, изумительный торт, — Гермиона широко улыбнулась, немного приподнимая блюдце.       — О, значит, я как раз вовремя. Признаться честно, я была бы расстроена, если бы не смогла наблюдать за вашей реакцией, когда вы попробуете первый кусочек, — Нарцисса мягко коснулась плеча Грейнджер, которая не медля отправила в рот ложку.       Что ж, это действительно было очень вкусно. Феерично вкусно. Такой торт умела делать только её мама.       — Это, Боже, это очень-очень вкусно!       Нарцисса обрадовалась, улыбнувшись так широко, как вряд ли одобряют в высшем свете, но едва ли ей было до этого дело.       — Я очень рада, что вам понравилось. Пришлось постараться, ведь Драко уверял меня, что это ваш любимый десерт, — миссис Малфой перевела взгляд на сына.       Гермиона застыла с ложкой во рту. Это означало… Что это, собственно, означало? Что Драко за ней следит? Что Драко в курсе её предпочтений? И что Нарцисса Малфой действительно выбрала торт для окончания торжества, опираясь на вкусы Гермионы Грейнджер?       Вау. Это что-то новое.       — С-спасибо, — смутилась Гермиона, отставляя блюдце. В тот момент, когда керамическое донышко дотронулось до мраморной столешницы бара, её локоть обдало мокрым теплом, а после её обоняние уловило приторный запах перегара и цветочных духов.       — Гермиона, вот ты где, — вслед за ощущениями, она увидела лицо мужа.       Его расширенные зрачки, помятый вид. И след от помады. Розовый. Прямо на воротнике белой рубашки, которую она выгладила несколько часов назад.       Кусок торта стал поперёк горла, когда пазлы сошлись в голове, а из-за поворота вслед за Роном вышла женщина с ярко-розовой помадой на губах.       Гермиона сглотнула остатки карамели, которая сгущала и без того вязкую от происходящего слюну. Опустила глаза, переваривая увиденное. Открыла рот, чтобы сказать… хоть что-то, но была опережена.       — Уизли, — рука Малфоя лежала на барной стойке за спиной Грейнджер. Она была уверена, что в этот самый момент, он дотронулся до её кожи пальцами. — Неважно выглядишь. Научить тебя очищающим чарам? — фыркнул Драко, но руки не отнял.       Гермионе стало неловко. Ей стало ужасно стыдно. За свою глупость. Наивность. За Рона. Нужно быть непроходимой дурой, чтобы не заметить очевидного, но, вероятно, именно ею она и была. Дурой.       Рон засуетился, осматривая свою рубашку. Он заметил мазок губной помады, когда прижался подбородком к груди. Он потёр пятно пальцами, растирая его ещё сильнее. Такое противное розовое пятно.       Если бы у Гермионы спросили, с чем у неё ассоциируется измена, она бы ответила просто: с розовым цветом. Она коротко вздохнула, отталкиваясь от барной стойки.       — Спасибо за приём, — она повернулась к Нарциссе и Драко, а он аккуратно взял её ладонь, чтобы оставить невесомый поцелуй на костяшках. Так было принято. Ничего особенного. — Кингсли, вероятно, уже тоже должен отбывать. Я найду его, и мы отправимся домой. Это был чудесный вечер. Отдельное спасибо за десерт, — закончила она, подкрепив свою речь фальшивой улыбкой.       Рон повёлся. Драко — нет.       Он лишь коротко улыбнулся в ответ, а после перевёл взгляд на Рона. Этим взглядом, вероятно, можно было сломать шею.       Гермионе понадобилось три месяца, чтобы всё обдумать, принять окончательное решение и наконец запросить в Министерстве документ, который поставит жирную точку в её браке с Рональдом Уизли. Он об этом шаге не подозревал.       Оказывается, три месяца — это вполне приличный срок, за который можно полностью и бесповоротно измениться. Изменить поведение, привычки, стиль, отношение.       В первую очередь отношение к себе.       — Что это? — недовольно выплюнул Уизли, стоя на пороге в гардеробную. В этот самый момент Гермиона наконец определилась с платьем, в котором собралась ехать на ежегодную конференцию.       Это было чёрное платье-футляр с длинным рукавом и достаточно глубоким декольте. Оно так тесно обнимало фигуру, что впору было вовсе отказаться от нижнего белья. Но документ ещё не подписан. Поэтому Гермиона медленно натянула сначала левый чулок, а после правый, наслаждаясь тонким чёрным капроном и нежным кружевом.       — Подпиши, — коротко бросила она, проходясь кончиками пальцев по мягкой ткани платья.       Она аккуратно надела его, поворачиваясь около зеркала. Очень тесно. То, что нужно.       — С хера ли я должен подписывать эту чушь? — взревел Уизли, комкая идеально ровный пергамент.       — С того хера, что я так сказала, Рональд. Документ должен быть на столе у Миллисенты сегодня до полудня. Советую поторопиться. До конца недели я буду отсутствовать, поэтому собери остатки своей ответственности и выполни хотя бы одно моё поручение правильно. Подпись и доставка в Министерство. Это всё, что от тебя требуется, — Гермиона даже дыхание не переводила. Ей хватило лишь одного вдоха, чтобы выпалить это ровно и холодно, даже не смотря ему в глаза.       Она обула чёрные лаковые лодочки на просто невероятно высоком каблуке и посмотрела в зеркало, оценивая готовый образ. Не хватало лишь красной помады и крупных серёг. И она готова.       В голове промелькнул образ принцессы Дианы. Да, Гермиона точно была готова.       — Ты, блять, шутишь? Ты собираешься разводиться со мной? — негодовал Рон, ещё больше комкая документ.       Гермиона перевела на него ледяной взгляд, проходясь глазами по его фигуре. Нескладным ногам (она любила длинные ноги и красивые коленные чашечки, как у магловских футболистов), выпуклому животу (тут тоже мимо, Гермиона была без ума от косых мышц), волосатой груди, к которой за последние несколько лет совершенно не хотелось прижаться и, наконец, по недовольному и искривлённому лицу пока ещё не бывшего мужа.       — Рон, — спокойно выдохнула Гермиона, проводя помадой по губам, — я надеялась, тебе не нужны будут объяснения. Всё ясно и так. Честно говоря, у меня нет времени снова всё тебе разжёвывать. Подпись и доставка, будь добр.       Уизли громко дышал, пока Гермиона выходила из гардеробной, абсолютно не притронувшись к его телу, которое практически полностью закрывало дверной проём. На ходу она надевала серьги, которые купила специально для этой конференции.       — Это из-за него? — прилетело ей в спину. — Бросаешь меня из-за него? — давил Рон, вызывая лишь больную улыбку на устах Грейнджер. — Трахнул всё-таки тебя хорёк, да?       Гермиона коротко вдохнула через нос, сильно сжав челюсти. В тот злополучный вечер, когда Уизли ей изменил, он смел обвинить в измене её саму, ведь услышал от кого-то, что она вышла из тёмного коридора под руку с Драко Малфоем. Видимо, воспалённое собственной изменой сознание творило невообразимые вещи, заставляя изменщиков обвинять в собственных грехах других.       Она медленно повернулась, держа в руках пальто и сумочку. Гермиона молча открыла входную дверь и, улыбнувшись краешком губ, холодно произнесла:       — Если бы он меня трахнул тогда, мы бы развелись на три месяца раньше, — и дверь захлопнулась.

***

      Драко знал, что она замечает. Он часто задерживал на ней взгляд, проходясь глазами по телу чуть дольше, чем положено в приличном обществе. Часто позволял себе прикосновения: к рукам, спине, бёдрам, если они вместе ехали в лифте, стоя слишком близко. Он не скупился на комплименты и дарил ей много нежных улыбок.       Он точно знал, что Гермиона замечает. Но даже замечая, она не позволяла себе ни единого похожего взгляда в ответ. Ни единой похожей улыбки: лишь натянутое вежливое искривление губ. Ни одного прикосновения.       До сегодняшнего дня.       Когда она вышла из холла в этом своём чёрном платье, Драко чуть не захлебнулся собственной слюной. Когда он проследил за её игривой походкой в этих крышесносных туфлях, он едва не задохнулся. Но когда она подошла ближе и забрала из его рук стакан с кофе, одарив при этом самой соблазнительной улыбкой в его грёбаной жизни, он мог поклясться, что умер на мгновение.       Гермиона коротко поблагодарила его за заботу, проведя рукой по предплечью и села в машину, оставив Драко с — он надеялся — незаметным стояком и чувством нереального предвкушения от рабочей поездки.       — Сегодня мы выглядим под стать друг другу, — ровно сказала Грейнджер, осматривая его костюм.       — Согласен, — ответил он. — Тебе очень идёт чёрный цвет.       Гермиона тихо хмыкнула.       — Многие считают его траурным.       Драко посмотрел ей в глаза, пытаясь уловить её мысль. На лице Грейнджер обычно можно было с лёгкостью прочитать всё, но не сейчас.       — И ты тоже?       — Обычно да. Но сегодня чёрный цвет едва ли означает для меня траур, — она загадочно улыбнулась, не отводя взгляд.       Драко задумался, что это могло значить. Он подозревал, что сегодняшний отчёт в Вашингтоне станет настоящим прорывом и, вероятно, в Министерстве все будут очень довольны проделанной работой Драко и инициативной помощью его проекту от Грейнджер. Кингсли многое поставил на их с Гермионой практически совместное детище. У Драко бы ничего не вышло, если бы она не рассмотрела в этом потенциал раньше остальных.       Но в этой фразе было что-то другое. Что-то личное. Драко медленно сглотнул, надеясь, что это никак не связано с грёбаным Уизли. Он думал ещё несколько мгновений, пока, сдавшись, не поднял вопросительно бровь.       Гермиона победно улыбнулась.       — Я подала на развод.       Драко перестал дышать. Секунда, две, три, пять.       — Давно пора, — выдохнул он и слегка подвинул ладонь на сидении. Совсем немного, но этого хватило, чтобы дотронуться до её пальцев. Гермиона не отняла руки, а лишь перевела взгляд за окно.

***

      Конференция прошла превосходно. Гермиона была невероятно довольна работой, которую проделал Драко. Он выступил потрясающе.       Объёмный и детальный отчёт, ровная речь, идеальные ответы на все вопросы комиссии.       Драко придумал проект, основной концепцией которого было тотальное исключение из мирового рынка «кровавых алмазов». Он продумал до мелочей международную систему сертификации экспортируемых и импортируемых алмазов, прописал соответствующий закон, согласно которому любая контрабанда «кровавых алмазов» должна была стать уголовно наказуемой в ряде стран. Это важный шаг в истории магического мира, ибо именно волшебники остаются по сей день более заинтересованными лицами в драгоценных камнях и золоте. И в отсутствии войны.       Магическая Британия, как и весь остальной волшебный мир, делала важные шаги в попытках стереть с земли кровь, оставшуюся после Второй магической войны.       После доклада Гермиона и Драко долго стояли, пока весь зал им активно аплодировал. Это была настоящая победа. Когда последние вопросы уладили, а все документы отправили по Министерствам, они наконец вышли из зала, который за несколько часов стал абсолютно душным, и спокойно выдохнули.       — Ты был великолепен. Если честно, даже я иногда слушала с открытым ртом. Отличная работа, Драко, — Гермиона легко сжала его предплечье.       Малфой перехватил её руку, несильно сжимая ладонь. Его губы изогнулись в улыбке, а в глазах заплясали чёртики.       — Отпразднуем?       Гермиона даже не задумывалась.       — Конечно. Столик уже забронирован.       Малфой в удивлении поднял брови, всё ещё крепко держа её ладонь.       — Угу, — протянула Грейнджер. — Я не сомневалась, что ты справишься, поэтому позаботилась обо всём заранее.       Драко фыркнул.       — Признайся, ты просто хотела отпраздновать свой развод, Грейнджер, — он широко улыбнулся.       — Возможно. И заодно напоить тебя каким-то не очень дорогущим вином, — засмеялась она, переводя тему.       — А потом? Что ты будешь делать с моим непослушным и пьяным телом? М?       Гермиона прикусила резцами нижнюю губу, пока Малфой еле держал себя, следя за этим жестом.       — Что-нибудь придумаю, — выкрутилась она. Драко задержал дыхание.

***

      Официант открывал бутылку вина слишком долго. Настолько, что Драко не выдержал, любезно попросив предоставить эту задачу ему самому. В руках Малфоя всё работало правильно. Без лишних усилий.       Гермиона медленно сглотнула. Она наблюдала за ним весь день и уже половину вечера. И ей было чертовски трудно отвести свой голодный взгляд. В какой-то момент ей стало наплевать на то, как это выглядит со стороны: она без пяти минут разведённая женщина, которую в браке не просто не уважали, но и не удовлетворяли.       Стоило хорошенько постараться, чтобы вспомнить свой последний оргазм не от собственных пальцев, а от рук, рта или члена мужа. Что ж, это воспоминание покрылось толстенным слоем пыли на самой нижней полке её сознания.       В какой-то момент она даже думала, что проблема крылась в ней самой, но теперь… о, Мерлин, нет. Проблема точно была не в ней, ведь прямо сейчас она возбуждалась, как подросток, лишь от созерцания Малфоя с полуоткрытой бутылкой в руках.       Ей нравились его плавные и уверенные движения, его аккуратные кисти и проступающие вены, его длинные пальцы. Подумать только, на что могли быть способны эти пальцы. Гермиона вновь сглотнула, но Драко этого не замечал.       Он принялся разливать вино по бокалам, немного придерживая другой рукой лацкан пиджака. Гермиона проследила и за этим движением, замечая, как натягивалась белая рубашка на широкой груди. Чёрт, она скучала по подобным мыслям. Казалось, её сознание засохло совсем, но вид Драко возрождал каждый росточек её женственности и сексуальности.       Она облизала нижнюю губу, впиваясь взглядом в его массивную шею, острый кадык и виднеющуюся яремную ямку. Мерлин, как бы она хотела провести языком по этому местечку.       — Знаешь, сегодня утром я думал, что день будет хреновым, — начал Драко, отвлекая её от разглядывания. Вероятно, он заметил её взгляды, но не подал виду. — Но сейчас я уверен, что этот день выдался отличным.       — Он ещё не закончился, — прохрипела Гермиона. Она тихо прочистила горло. — Мало ли что ещё может произойти до полуночи.       Драко ухмыльнулся, дотрагиваясь кончиком языка до уголка губ.       — Надеюсь, окончание этого дня сделает его ещё лучше.       Гермиона фыркнула, приподнимая левую бровь.       — За этот день. Он принёс нам много благоприятных перемен, — его голос стал ниже, грубее, когда Драко заканчивал предложение.       Он определённо был прав.       — За этот день, — прошептала Гермиона, делая глоток вина.       Она знала. Не трудно было заметить все эти взгляды и случайные прикосновения Малфоя, которые стали слишком явными и частыми после Рождественского приёма. Она всё видела, и наконец сейчас могла сполна ответить на этот интерес.       Грейнджер разглядывала его весь ужин, задерживая долгие взгляды на губах. Она игриво улыбалась и стреляла глазами, наверняка подогревая его интерес. Это было заметно. Очень.       Они флиртовали. Открыто, не стесняясь. Кажется, официант подходил уже несколько раз, меняя закуски и салаты основными блюдами. Похоже, пришло время десерта.       Драко вновь открыл меню, пробегаясь быстрым взглядом по позициям. Но Гермиона знала и так, чего бы она хотела.       — Что ты будешь на де…       — Тебя, — выдохнула она, наблюдая как медленно поднялся его взгляд. Серые глаза заволокло пеленой. — На десерт я хочу тебя, Малфой.

***

U in my head - OMIDO&TRUU

      Сзади захлопнулась дверь в номер. Гермиона стояла спиной к Драко, пытаясь контролировать своё давно сбившееся дыхание. Решение подняться из ресторана в люкс оказалось не спонтанным, нет. Кажется, они оба были к этому готовы с самого утра.       Здесь было темно, лишь неоновая подсветка возле панорамных окон придавала пространству немного розоватый цвет. Лаконичный, выдержанный преимущественно в тёмном стиле номер, с огромной двуспальной кроватью прямо по центру. Прямо напротив окон. Прямо напротив ванной, которая так беззастенчиво стояла у низких подоконников, маня и завлекая греховностью.       Гермиона не собиралась принимать ванную, наслаждаясь при этом видами ночного Вашингтона. Не сейчас.       Сзади послышался шорох, а после мягкие и прохладные пальцы прочертили длинную дорожку от её локтя до затылка. Драко лишь на мгновение остановился, когда дошёл до изгиба плеча.       — Тебе чертовски идёт чёрный, Грейнджер, — прошептал он, перекидывая волосы Гермионы на одну сторону. Она застыла. — И ты так охуенно пахнешь, — он провёл носом по шее до уха.       Драко мягко взял её за талию, немного прижимая к своей груди. Стоило вдохнуть, но это было трудно. Весь воздух будто выкачали к чертям собачьим, оставив их двоих задыхаться в собственном возбуждении.       — Чего ты хочешь, м? Скажи мне, Грейнджер, — шептал Драко, легко целуя её шею. Его влажные губы едва касались кожи, но рой мурашек уже давно пронёсся по позвоночнику.       Гермиона прикусила нижнюю губу, выгибая поясницу так, чтобы ягодицами дотронуться до его паха.       — Тебя, — её голос еле звучал.       — Чёрт, — послышалось сзади. Драко резко развернул её к себе лицом. — Грейнджер, — зарычал он, зарываясь одной рукой в её волосы на затылке, а второй приподнимая подбородок. — Я не заинтересован в тебе лишь на одну ночь.       — Я знаю.       — Я хочу тебя уже блядски давно, Грейнджер, — он дышал ей словами в губы.       — Я знаю.       — И хера с два я отпущу тебя.       — Я знаю, — прошептала Гермиона, подаваясь немного вперёд.       Конечно, она всё это знала. Она надеялась на это. Она не собиралась бросаться в омут новых отношений сразу после развода, но и не считала себя женщиной одной ночи. Гермионе хотелось чего-то с Драко. Чего-то, что будет в корне отличаться от её брака. Она слишком давно была просто женой, совсем забыв о том, что в первую очередь следовало быть женщиной. Желанной и любимой.       — Блять, — прохрипел Драко, обрушиваясь на её губы мягким поцелуем. Он её пробовал, нежно касаясь влажных губ горячим языком. — Вкусная, — протянул он, ожидая, что за движением его языка, Грейнджер откроет рот шире. И это случилось. Их языки мгновенно столкнулись, а руки Гермионы уже поднимались к крепким мужским плечам.       — Сними, — бормотала она сквозь поцелуй, пытаясь стянуть с его плеч пиджак. — Боже, сними это всё.       Они оба задыхались. Драко водил рукой по тонкой женской талии, изредка опускаясь на поясницу и задницу, плотно обтянутую чёрной тканью, пока Гермиона исследовала горячими ладонями его грудь, плечи, лопатки.       Драко скинул пиджак, а Грейнджер уже принялась за пуговицы на его рубашке. О пол звякнули запонки, когда Малфой плотоядно ухмыльнулся.       — Нетерпеливая, — зарычал он, двумя руками хватая лицо Гермионы и вновь впиваясь диким поцелуем. Он щёлкнул пальцами, и все пуговицы опали на пол, оставив его рубашку настежь расстёгнутой.       Грейнджер не медля положила руки на твёрдую грудную пластину, немного застонав при этом в поцелуй. Как давно она не ощущала подобного. Крепкая, горячая, с выступающими ключицами. Блядство.       — Раздень меня, — промычала она, опуская руки на идеальные косые мышцы. Малфой усмехнулся в поцелуй. Она почувствовала губами эту его полуулыбку.       — Раздену, Грейнджер, обязательно, мать твою, раздену.       Его ладони очертили дорогу от плеч до тазовых косточек, а после Драко толкнул её к кровати. Гермиона послушно присела на край матраса, поднимая взгляд на Малфоя. Он изучал её глазами долгих несколько секунд, прежде чем провести большим пальцем по её нижней губе.       — Салазар, какая ты красивая, — прошептал он, немного снижая градус всего происходящего. Это было что-то на очень откровенном. Гермиона задержала дыхание. — Он никогда тебя не заслуживал, Гермиона. Никто в этом блядском мире не заслуживает тебя.       Его шёпот приятными мурашками оседал на её горячей коже.       — Но я попробую, — его взгляд вновь потемнел. — Я попробую заслужить тебя, Грейнджер, — уже рычал он.       — Драко, — застонала она, когда почувствовала его пальцы на бедре. — Пожалуйста.       Вероятно, это слово было по истине волшебным. Оно подстёгивало не хуже грязных разговоров, вынуждая и без того каменный стояк Малфоя ещё сильнее упираться в ткань брюк. Он невербально призвал палочку, а после аккуратно провёл её кончиком по спине Грейнджер. Она выгнулась, вытаскивая руки из длинных рукавов и оставаясь в одном лишь атласном комплекте, чулках и всё ещё в туфлях. Драко громко сглотнул.       Он пропал. По-настоящему.       Гермиона легко улыбнулась. По-хитрому так, приподнимаясь с кровати.       — Я выбирала его для тебя, — прошептала она, стаскивая с него рубашку.       Разумеется, для него. Гермиона это знала ещё утром, когда стояла в гардеробной.       — Мне нравится, — прохрипел он, кладя руки на голую кожу. — Очень нравится, Грейнджер. Но, — начал он, опускаясь губами на шею Гермионы. Проложил влажную дорожку поцелуев до груди, дразня языком твёрдый сосок сквозь тонкий атлас.       — Но? — переспросила Гермиона, откидывая голову назад.       — Но я хочу, чтобы ты его сняла, — прошептал он, сжимая ладонью левое полушарие её груди.       Грейнджер не нужно было просить дважды. Она потянулась к застёжке, сбрасывая сначала лифчик, а после спустила по ногам трусики, оставаясь практически полностью обнажённой. Драко съедал её тело глазами, изучая, практически трахая одним лишь взглядом. Он облизывал её грудь, талию и живот, совершенно не касаясь кожи языком. И это возбуждало ещё сильнее.       — Прикоснись ко мне, Драко, — не выдержала Грейнджер, протягивая к нему руки. Малфой хмыкнул, делая шаг вперёд.       — С удовольствием, — прорычал он, опуская Гермиону на кровать.       Её длинные ноги в чулках и туфлях быстро оказались на широких малфоевских плечах, пока он сцеловывал её желание с тонкого капрона, поднимаясь поцелуями всё выше и выше. Он прикусывал кожу немного выше колена, на внутренней стороне бедра, пока Грейнджер тихо стонала, сильнее упираясь затылком в матрас.       — Всегда мечтал попробовать тебя на десерт, Грейнджер, — прошептал он, а после широко провёл языком по влажным складкам, на несколько секунд дольше задерживаясь на клиторе. Гермиона ахнула, сжимая его волосы на затылке.       — Да-а, — протянула она, выгибаясь дугой на постели.       Драко положил ладони ей на грудь, перебирая пальцами соски, пока его язык кружил внутри неё, вылизывая мокрое наслаждение. С каждым новым движением он становился грубее и настойчивее, подталкивая Грейнджер к первому оргазму. Малфой легонько чиркнул зубами по клитору, вырывая из её груди новый стон.       Всё ещё терпеливо вылизывая клитор, он добавил к процессу пальцы, погружаясь сначала одной фалангой, а после сразу двумя. Грейнджер была близко. Он это отчётливо почувствовал, когда тугие стенки стали пульсировать вокруг его длинных пальцев.       — Ну же, Грейнджер, — он не поторапливал, но Малфою чертовски сильно хотелось наконец услышать её протяжный гортанный стон.       И она не заставила ждать. Ещё несколько быстрых движений пальцами и языком, и она практически закричала, сильнее прижимая его лицо к своей мокрой промежности.       — Хорошая девочка, — промурлыкал Драко, вытирая губы тыльной стороной ладони.       Гермиона глубоко вдохнула, решив теперь получить свой десерт.       — Моя очередь, — прохрипела она, резко поднимаясь с кровати. Драко оказался на её месте в считанные секунды. Не теряя времени, она опустилась на колени меж его разведённых ног, параллельно расстёгивая ремень и ширинку.       Её ладонь твёрдо прошлась по выпирающему члену Малфоя, а после она спустила брюки вместе с боксёрами, по истине наслаждаясь увиденным. Помимо красивых ног, рук и всего грёбаного тела, у Драко определённо был красивый член. И глупо было это отрицать, ведь только увидев его, она снова возбудилась до предела.       Малфой определённо заметил эту реакцию. Его ладонь зарылась в кудри на затылке, но он не давил. Грейнджер сама этого хотела до безумия сильно.       Едва прикоснувшись губами к возбуждённой головке, она услышала его хриплый стон. Это был хороший знак, а потому её следующие движения стали намного смелее.       Она провела языком по стволу, а после сразу насадилась ртом, наполовину погружая член в рот. Малфой зарычал, а она крепче сжала ладонью основание, постепенно насаживаясь сильнее с каждым новым разом.       Её мокрый язык легко порхал по кругу, то расслабляясь, то вновь напрягаясь.       — Блять, — простонал Драко. — Блять, Грейнджер, я близко.       Она опустилась сильнее. Член упёрся в заднюю стенку горла.       — Сука, — хрипло.              Ещё несколько движений языком. Грейнджер втянула щёки, легонько касаясь уздечки. Она уже чувствовала солоноватый вкус: Драко очень близко. Он сильнее натянул её волосы, совсем немного надавливая на затылок, как бы направляя. Гермиона легко поняла намёк, немного ускоряясь и помогая себе рукой.       Всего несколько мгновений — и горячая тонкая струя ударила ей прямо в горло.       — Ты нереальная женщина, Грейнджер, — прохрипел Драко, поднимая её с колен и укладывая на постель.       Ему требовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и снова быть готовым заслуживать эту женщину. Гермиона сбросила туфли, немного приподнимаясь и оставляя поцелуи на его груди, пока Драко касался её пальцами, проверяя оставшееся возбуждение.       Каково же было охренительно узнать, что оно лишь увеличилось.       Он удобно устроился меж её бёдер, направляя член.       — Гермиона… — начал он, но был перебит глубоким и чувственным поцелуем.       — Давай же, я так хочу тебя, Драко, — шептала она, поднимая бёдра выше. Навстречу ему. — Пожалуйста.       Он не мог противиться. Это, блять, было невозможно.       Он толкнулся, закатывая глаза от наслаждения. Драко услышал стон Грейнджер и вновь повторил движение.       Его руки блуждали по её телу, задерживаясь то на груди, то на шее, то на тазовых косточках. Особенно любимым местом у Грейнджер оказалась яремная ямка.       Он с диким желанием запечатывал сотни поцелуев в этом месте, определённо оставляя за собой красноватые следы, пока Грейнджер царапала ему спину и поясницу, выгибаясь словно дуга.       — Драко, — простонала она.       Малфой прикусил её возбуждённый сосок, опуская одну руку к клитору. Он был близко, а Гермионе следовало помочь. Она была чертовски мокрой. Его большой палец с лёгкостью заскользил по набухшему бугорку, приближая оргазм.       — Вот так, Грейнджер. Будь хорошей девочкой, — шептал он, выводя круги большим пальцем. Он то надавливал сильнее, жёстче вбиваясь в неё членом, то еле касался, замедляя собственные движения.       Когда он почувствовал напряжение в каждой её мышце, Драко задал постоянный темп, обдавая её ухо своим дыханием.       — Ну же, детка, — хрипел он, чувствуя подступающий оргазм, — кончай.       Гермиона затряслась, сильнее сжимая его талию коленями, пока её накрывало абсолютное удовлетворение. Драко толкнулся ещё трижды, прежде чем кончить.       Он уткнулся лбом в изгиб её плеча, оставляя невесомые поцелуи на коже, а Гермиона нежно гладила его лопатки.       — Драко?       — М? — отозвался он, поднимая на неё затуманенный взгляд.       — Тебе понравился десерт?       Он широко улыбнулся, целуя её в уголок рта.       — Грейнджер, такой десерт я готов есть до конца жизни. И я абсолютно серьёзно, — он приподнялся на локте, не сводя с неё глаз. — Я предупреждал, что никуда тебя не отпущу.       — И не надо, — прошептала она.       — Хорошо, — Драко моргнул. — Хорошо, Грейнджер.

***

      Документ на развод был подписан и уже давно лежал на столе у Миллисенты. Рональд Уизли принёс его в приёмную в 11:38 утра, искренне недоумевая, как Гермиона могла отказаться от их счастливого брака.