Высший балл

— Самарская группировка закончилась, все, — усмехнулась Вика.       И эти слова словно нож ударили Олега куда-то в область сердца, где уже несколько дней не заживала глубокая рана. Парень крепче сжал карточку, где была выведена цифра девять, так что костяшки пальцев побелели. Губы Шепса сжались в тонкую линию, а серые глаза старались смотреть куда угодно, но только не на молодого чернокнижника, стоявшего рядом с братом. Медиум внимательно слушал Гецати, впитывая каждое его слово объяснения, почему он поставил Диме десятку — единственную за весь сезон. Шепс мельком взглянул на чернокнижника, чьи карие глаза, похожие на щенячьи, наблюдали за Константином. Он явно был удивлен даже больше, чем все остальные в зале. Олег чувствовал, что внутри него закипало странное чувство, распространяющееся по организму словно яд — ревность. Дима ни на кого так раньше не смотрел своими блядскими карими глазами, которые по незнанию могли казаться такими невинными и лишь узнав поближе можно было понять, какие черти плясали внутри него. Это был взгляд верного щенка, который нашел своего хозяина. Раньше он смотрел так только на Олега.       Сука.       Олег уже успел пожалеть, что из-за своей гордости не поставил Диме десятку. Возможно, тогда чернокнижник бы не избегал случайного пересечения взглядов.       Шепс даже не заметил момента, погрузившись в свои мысли, когда все уже начали выставлять оценки Владу. Он быстро достал из конверта фото второго мужчины, показывая в камеру четко выведенную оценку — десятка. Череватый заметно удивился, увидев цифру в руках Шепса-младшего. Собственно, как и Дима Матвеев. Впервые за все время, что они стояли в зале, чернокнижник посмотрел в сторону Олега. Его взгляд был прикован к наивысшей оценке в руках медиума. Пухлые губы изогнулись в странной ухмылке. Этот момент длился несколько секунд, но Олег смаковал каждую из них. Он знал это выражение лица Димы и то, что он пытался скрыть за этими поднятыми уголками губ.       Олег предпочитал не смотреть на Матвеева всю оставшуюся часть съемочного дня, игнорируя парня. Собственно, это было совсем не тяжело сделать, потому что тот, видимо, выбрал такую же технику поведения. — До встречи в следующую субботу, — финальные слова Башарова и камеры выключились, как и свет прожекторов.       Все в зале заметно выдохнули, расслабляясь и прощаясь друг с другом. Олег обернулся, пытаясь разглядеть своего чернокнижника, но на том месте, где стоял Матвеев уже никого не было. Шепс уже и забыл, каким быстрым тот мог быть, когда хотел убежать. — Ты поедешь домой со мной? — к нему подошел Саша.       Медиум на секунду задумался. — Нет, езжай без меня. Я задержусь, — предупредил младший брат.       Александр лишь пожал плечами, не задавая лишних вопросов. Он попрощался с братом и другими экстрасенсами и покинул съемочную площадку. Олег подождал, пока большинство его коллег уйдут, чтобы незаметно выйти на улицу в укромное место, где он любил курить в тишине между съемками. — Ты идешь? — поинтересовалась Лина, выходя из зала одной из последних.       Олег улыбнулся блондинке. Они неплохо общались и за камерами. — Да, скоро поеду домой, — кивнул Шепс.       Лина улыбнулась и вышла из зала. Олег осмотрелся по сторонам, убедившись, что вокруг остались лишь операторы, собирающие свое оборудование.       Что ж, можно было идти.       Шепс вышел из зала, направляясь к своему укромному месту. Он опустил руку в карман, убедившись, что в нем лежала новая пачка сигарет и зажигалка. Медиум толкнул хлипкую деревянную дверь в конце одного из коридоров. В нос ударил свежий запах недавно прошедшего дождя. Олег глубоко вдохнул, наслаждаясь ночной свежестью. Его взгляд уставился в ночное небо, где между темными облаками виднелись звезды. Шепс достал пачку и вынул сигарету, сжимая ее между губ. Он достал зажигалку и провел подушечкой пальца по колесику, но пламя не загорелось. Повторил действие ещё несколько раз, но все это было бесполезно. Парень попытался нащупать у себя в карманах ещё одну зажигалку, но, как назло, таковой не оказалось. — Блять, — выругался младший медиум.       Сбоку послышался знакомый скрежет и кончик его сигареты загорелся оранжевым. Олег сделал затяжку и посмотрел направо. Дима стоял сбоку него, держа горящую зажигалку в руках. Шепс прекрасно знал о том, что Матвеев не курил, а зажигалку он держал при себе только для Олега. В карих зрачках чернокнижника плясали отблески пламени. Черные волосы были влажными словно он только что вышел из душа. Чернокнижник уже успел переодеться. Теперь на нем надета простая черная футболка, которая была на два размера больше и в самый раз подходила Олегу; свободные штаны со множеством карманов; черные кроссовки на высокой подошве и весенняя куртка. — Спасибо, — наконец прервал тишину Шепс, делая очередную затяжку.       Он не мог разобрать выражение лица Димы, но оно точно не было счастливым. — Почему? — короткий вопрос, как и большинство фраз Матвеева.       Краткость и лаконичность — то, что он больше всего любил. — Прости, не совсем тебя понимаю? — Олег действительно не догонял, чего от него хотел парень. — Почему девять? Что я сделал не так?       Олег не сдержал смешок, вырвавшийся из груди. Что он сделал? Сначала взял в свои руки, а потом растоптал его чувства — вот что он сделал. Но, конечно, Шепс никогда не сказал бы ему этого. Он не готов признать то, что кто-то причинил ему боль. Младший не доставил бы чернокнижнику такого удовольствия. — Тебе есть куда стремиться, — вместо этого ответил медиум. — Ты увидел недостаточно на этом испытании и не выложился в полную силу.       Отчасти это была правда. Олег знал, что Дима способен на большее. Константин был прав, когда говорил, что если тот захочет, то заткнет их всех за пояс. И Шепсов в том числе. — Владу ты поставил высший балл, — Дима пожал плечами, будто ему все равно, но в голосе слышалось раздражение. — Влад заслужил.       Блять, скажите кто-нибудь Олегу несколько недель назад, что он будет ставить Череватому десятки и хвалить его работу, то медиум бы уже звонил санитарам из Кащенко. Но, вот он, стоит здесь, а его десятка уже давно в копилке у Влада. — И что же такого Владик сделал? — издевался. — Отсосал тебе перед съемками? Я думал он только по девочкам.       Матвеев истерично рассмеялся, обнажая ряд своих идеально белоснежных зубов.       Вот, это то, о чем говорил младший Шепс. Маленький демон выходил наружу, показывая себя Олегу. — А ты что, ревнуешь? — парировал Шепс.       Медиум знал, что играл с гребаным огнем. Чернокнижник не любил делиться ни с кем, но и Олег не был его собственностью. — Почему я должен ревновать? Просто интересно… ты ставишь десятки только за отсос или просто так совпало? — его губы растянулись в дьявольской улыбке.       Блять, Олег мог поклясться, что этот чернокнижник рано или поздно сведет его с ума. — Поверь, я принимаю решения своей головой, — ответил медиум.       Но, кажется, Матвеева это уже не волновало. Он приблизился к мужчине вплотную так, что теперь они могли остро ощущать запах друг друга, смешанный с сигаретным дымом. Дыхание Шепса замерло, когда чернокнижник потянулся к сигарете, зажатой меж его зубов. Медиум сделал последнюю затяжку ровно перед тем, как Дима выкинул сигарету из его рта. Не прошло и секунды, как мягкие губы Матвеева поцеловали Олега, впитывая в себя табачный дым. Шепсу потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться. Его крепкие руки опустились на талию парня, прижимая его тело ближе к себе, будто он пытался стать с ним одним целым. Их поцелуи больше походили на битву, где никогда не было проигравшего и победителя. Они кусали губы во время поцелуев до крови, а затем нежно слизывали ее языком, чувствуя вкус крови друг друга. После такого обычно оставались синяки. Их зубы периодически сталкивались друг с другом, а из горла вырывались гортанные стоны.       Дима оторвался от губ Шепса и на секунду их взгляды встретились. В карих глазах плясали черти, готовые съесть Олега заживо. И, черт возьми, он был согласен на все лишь бы Матвеев не останавливался. Медиум почувствовал мягкие губы на своей шее, которые быстро сменились острыми зубами, а затем теплым языком. Завтра там будут следы, но Шепсу плевать. Он замажет их очередным консилером, который теперь хранился у него дома после того, как он понял, что у чернокнижника явный фетиш на засосы. И Олегу нравился этот фетиш. Он любил смотреть утром на свою шею, покрытую множеством бордовых отметин, напоминающих о Диме.       Вот и сейчас Матвеев спускался ниже, оставляя за собой привычную дорожку следов. Шепс застонал, когда губы парня оторвались от нежной кожи, а руки принялись расстегивать верхние пуговицы черной рубашки. Медиум перехватил руки чернокнижника, собираясь с силами. — Дима, нас увидят, — шепотом произнес Олег.       Они стояли в тени особняка и с этой стороны дома фанаты, как правило, не ждали их, потому что выход был с другой стороны. Но чем черт не шутил.       Матвеев лишь усмехнулся, вытаскивая несколько пуговиц из петель, оголяя грудь медиума. Олег вздрогнул, почувствовав на себе холодный ночной воздух, но холод быстро сменился жаром рта и языка Димы. — Блять, Дима, остановись, — Шепс знал, что если он продолжит, то Олег уже не сможет сказать «нет».       И, возможно, завтра во всех заголовках будет их фото, сделанное одним из фанатов, который случайно шел мимо и увидел, что один экстрасенс сосался с другим. Что ж, это определенно отпугнет часть их женской аудитории. — Так забавно, что тебя пугает тот факт, что фанатки могут разочароваться, если узнают о нас, — произнес чернокнижник, выдыхая Олегу в кожу. — Я не из-за этого переживаю… Блять, Дима, — простонал Шепс, когда Матвеев особенно сильно укусил его под ключицей — его слабое место. — Тогда просто расслабься, — посоветовал чернокнижник. — О каких «нас» ты говорил? — поинтересовался Олег.       Ведь пару дней назад в порыве очередной ссоры, произошедшей в квартире у Матвеева, они решили, что никаких «нас» никогда и не было. Дима заявил, что Олег просто классно трахался и это было единственным, что от него требовалось, а сам Шепс… ничего не сказал, а просто ушел, хлопнув дверью квартиры.       И вот теперь они снова здесь, вместе, с грубыми поцелуями Димы на теле Олега. Матвеев продолжал игнорировать вопрос младшего брата. Шепс запустил пальцы в темные волосы чернокнижника, оттягивая его голову в сторону и удерживая на месте. — Я не позволю тебе прикоснуться ко мне, пока ты не ответишь на вопрос, — он пытался заставить свой голос звучать твердо.       Дима попытался вырваться из хватки парня, но Шепс лишь сильнее потянул его за волосы, причиняя боль и вызывая стон. — Блять, Олег, сделай так еще, — простонал Матвеев, улыбаясь. — Ответь на вопрос и я сделаю все, что захочешь, милый, — почти шепотом проговорил Олег, вызывая улыбку на лице партнера. — Ты такой идиот, Шепс, — смеясь, ответил Дима. — Ты правда думаешь, что я практически встал перед тобой на колени, на мокрой земле, только потому, что очень люблю потрахаться с коллегой? — Но ты еще не встал на колени, — заметил Шепс.       Он расслабил хватку в волосах Димы, когда тот согнул ноги, осторожно опускаясь перед Олегом на колени. У Шепса перехватило дыхание от такого вида: Дима на мокрой земле стоял перед ним на коленях, запрокинув голову и глядя ему в глаза. Блять, он был готов кончить только от этой картины.       Медиум совсем забыл о фанатах, когда почувствовал дыхание и губы чернокнижника, прижавшиеся к его напряженному члену сквозь плотную ткань брюк. Дмитрий провел языком по ткани, оставляя влажный след и вырывая очередной тихий стон изо рта медиума. Олегу пришлось закусить уже покусанные губы, когда зубы Димы сомкнулись на молнии его брюк, опуская собачку вниз и освобождая возбужденную плоть. Дима потянулся руками к краю брюк Олега, спуская их вниз по бедрам, пока его рот оставлял легкие поцелуи на члене парня сквозь ткань серых боксеров. Шепс больше не мог сдерживаться и снова запустил пальцы в волосы чернокнижника, притягивая его голову к себе. Он почувствовал улыбку на губах Матвеева. — Больше не пугают фанатки неподалеку? — Заткнись, блять. — Заставь.       Из груди Шепса вырвался звук, напоминающий рычание. Он подцепил свободной рукой свои боксеры, спуская их вниз по бедрам и освобождая возбужденный член от всех преград между ним и горячим жаром рта парня. Диме не нужно было ничего объяснять. Легкий рывок за волосы — и вот губы чернокнижника уже обхватывали его, погружая в горячий жар его рта. Олегу едва удавалось сдержать стоны удовольствия, чтобы не привлечь лишнего внимания, пока Дима заглатывал его все глубже с каждым новым толчком бедер. Казалось, что у парня напрочь отсутствовал рвотный рефлекс. Если бы у Олега спросили, кто ему делал лучший минет в его жизни, то он не задумываясь указал бы на Матвеева. Тот отлично знал, как надо было работать своим ртом и доказывал это каждый раз.       Олег чувствовал, как узел напряжения внизу живота был готов вот-вот взорваться. Он сильнее потянул чернокнижника за волосы. — Дима, я скоро… — предупредил Шепс, давая парню шанс на выбор.       Но чернокнижник не останавливался, продолжая заглатывать член своего коллеги, будто тот был гребаным сладким леденцом. Олег тяжело дышал, двигаясь бедрами в такт движениям Димы. И в тот момент, когда чернокнижник поднял на него взгляд своих карих глаз, то Олег почувствовал жар, распространившийся по всему телу. Освобождение накрыло его с головой до дрожи в коленях. Матвеев не отпускал его до последнего момента, пока не убедился в том, что не пропустил ни единой капли. Наконец, парень оторвался от медиума, поднимаясь с колен. Его губы заметно распухли, а глаза ярко блестели от возбуждения. Олег прижал чернокнижника к себе, кладя руку на его ширинку. — Теперь твоя очередь, — Шепс прижался к его уху, шепча эти слова.       Дима усмехнулся, отодвигая от себя медиума. — Не сейчас, — ответил Матвеев, удивляя Олега. Тот не любил оставаться в долгу. — Фанатки заждались. — С каких пор для тебя фанатки важнее… — он не закончил фразу. Что он мог сказать: важнее «меня»?       Но Матвеев все понял и без слов. Он притянул Олега за пиджак, оставляя на губах очередной поцелуй. Шепс чувствовал свой горький привкус на языке чернокнижника. Медиум хотел бы, чтобы этот поцелуй длился вечно, но Дима быстро отстранился. — Для меня все важны, — ответил Дима. — К тому же я сказал, что «не сейчас», но это не значит «не сегодня». Боюсь, если мы не выйдем в ближайшее время, то действительно пойдут слухи, — усмехнулся Дима.       Чернокнижник был прав им следовало покинуть съемочную площадку. Они и так уже задержались. — Ты прав. Иди первым, а я выкурю еще одну, — Шепс достал пачку и вспомнил, что его зажигалка не работала. — Если ты, конечно мне поможешь.       Дима потянулся к карману, отдавая Олегу свою желтую зажигалку, которую он припрятал специально для него. — Спасибо, — поблагодарил Шепс, закуривая. — Тебя сегодня ждать?       Эти слова не требовали объяснений. Они прекрасно знали, о чем и о каком месте говорили. — Я так возбужден, будто вновь стал подростком и мне шестнадцать, — усмехнувшись, ответил чернокнижник. — Я буду ждать тебя у подъезда.       Олег едва заметно улыбнулся, радуясь этой новости. — Ладно, скоро увидимся, — Матвеев не прощался.       Он развернулся в сторону тропинки, которая вела к выходу вокруг особняка, но через несколько шагов остановился и вновь посмотрел на Шепса. — Что-то случилось? — обеспокоено спросил медиум.       Дима покачал головой, а затем на его лице появилась такая знакомая бесовская улыбка. — Ну что, я заслужил высший балл за следующее испытание?       Шепс подавился сигаретным дымом.       Этот маленький бес точно станет его погибелью.