Миг

      Сережа глубоко вдыхает и оглядывается. Заснеженный лес, темнеющее высокое небо и потрескивающий под ногами мороз.       Сережа секунду неуверенно перебирает шапку в руках, а после все же натягивает её на голову и повнимательнее вглядывается вдаль. Если рядом есть хоть какое-то жилье, то обязательно будет идти дым. Но дыма нигде нет.       Сережа опускает руки. Быть не может, что он оказался где-то среди глухого леса. Будто в подтверждение его мыслей где-то позади раздаются скрипачи шаги.       Он оборачивается, наблюдая, как из-за деревьев выходит низенький мужчина лет пятидесяти с санками, полными дров, за спиной.       — Добрый вечер! — Сережа делает шаг на встречу. — Кажется, я совсем заблудился. Не подскажите, далеко ли Березняки?       — Березняки? — Мужчина усмехается и проводит варежкой под усами. — Да уж как два года нет их. А раньше в паре шагов отсюда были.       — Как «нет»? — Сердце замирает, Серёжа округляет глаза.       — Да просто. Сожгли их, со всеми жителями, — мужчина взмахтвает рукой, словно отбрасывает что-то, а после продолжает свой путь, обходя Сережу. — Всех в один сарай загнали… Ни одного не осталось…       Остальное Серёжа не услышал. Старик, бубня что-то под нос, удалился.       Ветер, взвывая, поднимает вверх неукатанный снег. Серёжа чувствует, как грудь болезненно сдавливает. Неужели все зря? Неужели он обознался тогда, на улице? Неужели никто его уже давно не ждет?       Кто-то врезается в него, едва ли не сбивая с ног. Сережа поправляет съехавшую шапку и оборачивается, но не успевает возмутиться, как румянное лицо с очками на носу обдает его улыбкой.       — А я смотрю и не понимаю: ты, не ты? Ну чего? Не узнал? Это ж я, Дима, — парнишка точно также, как и старик, проводит рукой под носом.       Сережа улыбается и обнимает его, как старого друга. Димка только шире улыбается и толкает его в плечо.       — Как ты здесь оказался-то? Тебя ведь на поляне… — Он осекается и прикрывает рот, словно ляпнул лишнего.       — Это очень долгая история, — Серёжа чуть морщится и отмахивается. Он обещал себе больше никогда не говорить о машине. — Ты лучше скажи мне, какое сегодня число? И год…       — Сегодня… — Он поднимает глаща к небу. — 31 декабря 45-го. А что?       — Да так… — Серёжа потирает замерзшие руки. Димка вдруг встряхивает головой, словно что-то вспомнив.       — Что ж мы стоим? Скоро ведь замерз нём совсем. Пойдем, я тебя к Людмиле Тимофеевне отведу.       — К кому? — Сережа снова удивленно округляет глаза, а после указывает в ту сторону, куда ушёл мужчина. — Тот человек сказал мне, что Березняки сожгли со всеми жителями…       — Со всеми, да не со всеми… — Димка усмехается и обходит Сережу, чтобы вести его за собой. Сам Серёжа только сейчас замечает охапку еловых веточек в его руках. — Вадим проболтался о поджоге. Вот Олег и успел свою мать спасти.       — А Вадим? — Серёжа бы и знать не хотел, что там с Вадимом, но вопрос вырвался сам собой.       — А что Вадим? Вадим был в сговоре с фашистами. Он думал, что его семью не тронут, а в итоге… — Дима только вздыхает. — Но мне его совсем не жалко. Он ведь всех нас убить пытался. Даже не знаю, как нам удалось спастись… Чудо, наверное.       Сережа только кивает. Он вдруг понимает, что сон его удивительным образом оказался прав. Наверное, он как раз об этом и говорил. А еще о Лиде…       Когда за небольшими зарослями леса открывается действительно бескрайние простор, Димка останавливается и грустно окидывает все взглядом.       — Вот здесь Березняки стояли. Они еще старше нашего села были. У многих там родственники и друзья были.       Он еще секунду печально стоит, а после все же продолжает идти. Серёжа задерживается на секунду дольше, словно прощаясь с этим местом. Он, наверное, даже благодарен ему за все, что пришлось пережить. Такое ведь только в кино показывают.       На мосту Серёжа напряженно вглядывается в заснеженные берега, ивы. Ему вдруг становится не по себе. Он переживает за ленточку. А если её и правда нет? Если их с Олегом действительно больше ничего не связывает?       Под слоем снега и в сумраке у него так ничего и не получается разглядеть. И все же он старается убедить себя, что она обязательно там есть. Ну разве может она сама по себе пропасть?       Под веселые разговоры Димка они совсес быстро приходят в его село.       Множество детей беззаботно бегают по улицам, играют в снежки и просто валяются в снегу. Из каждой печной трубы вырывается дым, и от него становится так тепло на сердце. В каждом домике горит свет.       Сережа вглядывается в каждое окно, надеясь угадать, в каком же доме его могут ждать. Словно ощущая его нетерпение, Димка шагает чуть быстрее.       И вот наконец, после долгой ходьбы, когда они оба наверняка полностью замерзли, парнишка все же подходит к калитке единственного дома, окна которого тусклые и тёмные.       — Неужели никого дома нет? — Дима даже на секунду останавливается, а после все равно проходит в небольшой дворик, а после, потопав на расчищенных дорожках, поднимается на крылечко.       Сережа неуверенно идет за ним. Ему даже как-то страшно заходить в дом. Ждут ли там его? Не прогонят ли? Но Димка ободряюще улыбается ему и, потопапливая, проходит в сени, а потом и в дом.       Сережа неуверенно останавливается на пороге. Свет горит только на кухне, откуда то и дело доносится звон посуды.       — Тëть Люд, — громко зовет Димка, — я вашу пропажу нашел!       Сережа переводит удивленный взгляд на Диму, который вот-вот лопнет от смеха, и толкает в плечо.       Под громкое «Сейчас» на кухне журчит вода, а после, вытирая руки полотенцем, выходит Людмила. Она секунду вопросительный смотрит на Диму, а после наконец замечает Сережу. Она тихо ойкает и прикладывает руку с полотенцем к груди.       — Вот, принимайте гостя, — Димка подталкивает Серёжу вперёд и подходит к двери. — Он совсем застыл.       Людмила действительно подходит ближе и щелкает выключателем. Дима прощается, поздравляет с наступающим и уходит.       — Здравствуйте, Людмила Тимофеевна, — Серёжа тушуется и снимает шапку.       Женщина кивает и рукой показывает Сереже, чтобы он передал ей верхнюю одежду. Серёжа послушно снимает пальто и отдаёт Людмиле. Она аккуратно вещает все на вешалке.       — Сейчас я тебе чаю налью, хоть согреешься, — Людмила отступает на шаг и еще раз оглядывает Сережу. — Иди, в комнате посиди, свет включается справа.       Хозяйка, не дожидаясь ответа Сережи, снова скрывается на кухне. Сам Серёжа послушно проходит в комнату и включает свет.       Здесь тоже возле окон высится трельяж со шкатулками, по правой стене неизменный сервант с множеством книг, посуды и фотографий, рядом со входом стоят пара стульев. У противоположной серванту стены стоят такие же сдвинутые вместе две кровати с привычными салфетками и покрывалами, а ещё тёмный проход в другую комнату.       Сережа про себя вдруг отмечает, что этот дом побольше, чем прошлый. Наверное, это единственный плюс.       Сережа садится на один из стульев, просто ожидая, когда Людмила закончит бесконечно ходить по кухне.       Настенные часы над трельяжем добродушно указывают своими резными стрелками на семь вечера. Серёжа сцепляет руки в замок. Внутри кипит волнение.       Наконец, Людмила появляется в комнате и протягивает Сереже чашку. Её теплый пар греет одним только видом, но Серёжа все равно обнимает её ладонями, тихо благодаря хозяйку.       — Ты поможешь мне на кухне?       За что Серёжа любит Людмилу, так это за её приоритеты. Именно сейчас её, кажется, ни капли не волнует, куда Серёжа пропал и откуда появился. Самое важное — готовка. И это отвлекает от всех мыслей.       — Новый год ведь на носу… — Она наконец улыбается. — Да и наши скоро вернутся.       Сережа поднимает на неё удивленный взгляд. Наши… Это прозвучало как-то по-семейному, как-то нежно и мило. Он улыбается в ответ и кивает.       Людмила бросает взгляд на часы и снова оставляет Сережу, бубня что-то о том, как ей надоели эти салаты.       Сережа провожает её взглядом, делает глоток чая и вздыхает. Как же ему легко здесь. Какое же здесь все родное. Даже если он сейчас в другом доме. Атмосфера здесь приятнее, что ли.       Не успевает Серёжа вдоволь наулыбаться часам на стене, как дверь тихо скрепит впуская в дом шумный разговор. По полу тонкой пеленой тоняется холод и Серёжа чуть ежится.       — У нас гость? — Незнакомый, но веселый мужской голос отрывается от спора. Видимо одежда Сережи была обнаружена.       — Не совсем. — Людмила говорит все также улыбчиво-уставше. — Коль, помоги мне, пожалуйста. Олег, наверное, и сам ёлку до комнаты донесет.       Сережа слышит, как она делает некоторый упор на месте, куда Олег должен отнести ёлку и едва ли не подскакивает. Чашку он оставляет на стуле и поправляет волосы, когда после некоторой тишины шаги направляются в комнату.       Секунда и вот Олег входит, внося небольшую и аккуратную елочку. Он так и останавливается с ней на входе, просто глядя на Серёжу. На его лице друг за другом мелькают непонимание, недоверие, удивление и, в конце концов, радость.       Сережа прикусывает губу и цепляет рукой выпавшую из хвоста прядь волос, чтобы аккуратно заправить её за ухо. Он каждый день думал, что он скажет при встрече, но сейчас все мысли словно по щелчку покинули его.       Олег приставляет елочку к стене и подходит к Сереже. Они оба медлят секунду, прежде чем наконец обняться.       — Здравствуй, — все же говорит Сережа, улыбаясь куда-то в чужое плечо. От Олега ещё веет уличным морозом и лесом. Это кажется Серёже невыносимо приятным.       — Я думал, что больше тебя не увижу, — Олег говорит тихо, но дрожь в его голосе все же слышна.       — Ты не представляешь, я думал точно так же… — Серёжа чувствует, как где-то в уголках глаз начинает покалывать.       — Как ты смог вернуться? — Олег отстраняют и обхватывает лицо Сережи руками, словно не веря, что это и правда он. — Я ведь свлими глазами видел, как Вадим…       — Я же говорил, — Сережа нагло перебивает и улыбается, вкладывая свои ладони поверх рук Олега, — только не забудь, что на свете есть еще колдуны.       Сережа тепло смеется, потом чуть тянется вперёд и быстро и невесомо целует Олега.       И снова на душе так легко. И снова хочется петь и танцевать. И снова хочется казаться глупым и безумно долго болтать обо всем на свете.       Сережа и не замечает, как они снова обнимаются. Кажется, теперь в мире нет ничего важнее них, и Серёже это очень нравится.       — Я ждал тебя, — Олег легко поправляет непослушные волосы Сережи.       — А я очень торопился к тебе, — Сережа улыбается, выводя пальцем узоры на чужом плече.

***

      Сережа чувствовал себя прекрасно.       Они с Людмилой обсудили, кажется, все, пока готовили. Особенно ему запомнился долгий и эмоциональный рассказ о том, как она скучала по нему, и как переживал Олег.       Сережа был крайне удивлен, что он так понравился хозяйке. Она говорила о нём, как о самом близком родственнике, хотя знала его немного больше месяца.       Еще он наконец познакомился с Николаем Андреевичем. Именно его фотографии так бережно хранила Людмила. Неудивительно, что рядом с ним она почти светится.       Он тоже очень легко отнёсся к выбору сына, что немало поразило Сережу. Тем не менее, его очень радовал тот факт, что их с Олегом так легко принимают и не собираются разлучать.       Сердце Серёжи трепетало в груди, когда он, вместе со всеми, словно ещё один член их дружной семьи, украшал ёлку. В тот момент будто сбылась его детская мечта.       Но едва ли в дом пришли соседи и друзья на праздник и началось застолье, вся прекрасная атмосфера вдруг испарилась.       Вдруг стало слишком шумно, звонко, пестро, неприятно. Сережа просто улыбался на каждый вопрос о том, кто и откуда он, правда ли он дальний родственник, есть ли у него невеста, не интересна ли ему чья-нибудь дочка и тому подобное.       Когда праздничный звон бокалов медленно перерос в гул в ушах, а тосты стали слишком пьяными и несвязанными, он просто отговорился от всех своей усталостью и ушёл, как верно подметила Людмила, отдыхать «с дороги». Он ведь и правда, в своем-то времени не спал толком, и здесь сразу в спешку, суету и шум.       Сейчас он просто сидит в той самой второй комнате. В темноте её сложно разглядеть, но здесь, кроме, можно сказать стандартных, кровати, на которой сидит Серёжа, и высокого шкафа, ютился небольшой письменный стол и полки с, наверное, книгами.       Сережа глупо смотрит перед собой и подпирает рукой разболевшуюся голову. В соседней комнате, кажется, в сотый раз пьют за любовь.       Он тихо усмехается. Все-таки такие праздники не для него.       В проходе появляется тёмная фигура. Сережа поднимает на неё взгляд и дергается, на секунду подумав, что это одна из тех, что были во сне.       — Да ладно, — Олег — Сережа узнаёт его по веселому голосу — тихо усмехается, — не такой уж я и страшный.       — Ага, — Сереже становится немног веселее и он вздергивает нос, — как и положено: чуть красивее обезьяны.       — Спасибо, Сережа, за такой комплимент, — Олег качает головой, но подходит ближе и садится рядом.— Я тебе воды принёс.       Сережа только благодарно кивает и принимает холодный от воды стакан. Делает он всего глоток, а после ставит его на стол и складывает руки в замок.       — Где я могу лечь? — Благодаря пульсирующим вискам Серёжа вспоминает, что хотел спать. — Там? — Он кивает в сторону прихожей.       — Почему там? Тебе у входа больше нравится? — Олег секунду удивленно смотрит на Сережу. — Я, на самом деле, думал, тебя эта комната больше устроит, и ты останешься здесь… со мной…       — С тобой? Надо подумать… — Сережа улыбается, поднимает глаза к потолку и расправляет плечи. — Ну ладно, так уж и быть, останусь.       Они оба тихо смеются и также замолкают. Из другой комнаты вдруг среди тихих разговоров вьется музыка какого-то романса. Олег, помедлив секунду, поднимается и подает Сереже руку, всем своим видом приглашая на танец. Сережа, не задумываясь, принимает руку и поднимается.       Сначала они даже собираются встать в положенную для вальса позу, но в итоге просто обнимаются, легко покачиваясь в такт музыке.       Сережа кладёт свою больную голову на плечо Олега и тихо вздыхает.       — В 63-ем я тебя познакомлю с Марго.       — Марго?       — С моей сестрой, — Сережа тихо усмехается. — Я ей пообещал.       В каком-то неведомом порыве, Сережа рассказывает Олегу все: как вернулся в своё время, как экспериментировал ещё несколько раз, как встретил его с Лидой, как рассказал о нём Марго, как видел их вместе на улице, и как оставил все.       Олег не просто слушает, а болтает с ним: задает вопросы, говорит о том, как это выглядело с его стороны, как он верил в то, что Серёжа вернется.       Может быть, однажды Сергей Разумовский мог бы стать известным учёным, и весь мир узнал бы, что он смог преодолеть пространство и время. Может быть, жить стало бы проще, если бы все люди узнали, что, с помощью расположенных в определённом порядке микросхем и проводов, можно все изменить.       Но Серёжа сделал выбор в пользу своих чувств и ни капли не пожалел.