Поцелуи по раненным венам

Дело было в театре. В гримерке. Мишель зашла проведать, про жмуров своих рассказать, как только закончился спектакль. Фред сидел на потрепанном театральной жизнью, диванчике и что-то бормотал под нос. Вспотевший, растрепанный — обдолбанный. Мишель это сразу поняла. Подошла, коснулась плеча, обтянутого ветхой кожей плаща. Альков поднял на нее свои темные глаза и секунду спустя опрокинул, оседлав женские бедра. — Фред, — захлебнувшись воздухом, прохрипела ведьма. — Страшно? — прошипел ей на ухо. — Сдурел, бес непослушный, а ну слезь…раздавишь еще, — пропыхтела ведьмочка, ударяя кулачками в его грудь. Но ее просьбы были нагло проигнорированы. Мишель в нос ударил сильный запах алкоголя, и грима, а еще его пота и опасности. В карих глазах ведьма углядела решительность. Только вдруг ощутила, как ноют прижатые его хваткой запястья. Он наугад качнулся на ее бедрах. Словно безумный. — Как часто тебя трахают плохие, темные силы? — выдохнул ей Фред чуть ли не в рот. Потерся носом о ее шею, о седые волосы. — Альков, заканчивай дурить, — Мишель уже не так сопротивлялась, как секундой раньше. Ее дыхание сбилось. Ведьма вспомнила, как ее драл бес, вспомнила ошейник на шее. «Но от Фреда разве можно ждать…такого». — Сказал тот, кто мертвых поднимает, — выдохнула ему в рот. — Ты пьян и ты под наркотой, перестань немедленно облизывать мою…шею. «Но делает он, это прямо профессионально. Стоп, куда тебя несет, Даманская! Он обдолбан, презервативы черт знает где…нельзя чтобы он…да что же он делает…ой бесы!». Фред залез рукой под ее юбки и стал гладить ее. Взгляд был почти черный, а сам некромант, как-то странно практически мурчал над ухом, лаская вход Мишель своими пальцами. — У тебя хвост…ты, ты хочешь меня да? — хрипел парень, вжимаясь своим естеством в ее промежность. — У тебя галюны…придурок…- Мишель охнула от ощущения его пальцев в себе. «Так…необычно, его пальцы, теплые…бесовской сын, еще, пожалуйста». — Фред, нельзя, у меня даже презов с собой нет, — скулит ведьма и выгибается под ним. Скрипит диван, некромант грозно возвышается над ведьмой. Опускает ладонь к собственному паху и сжимает плоть под стертыми джинсами. Мишель просто смотрит на его руку. Он тянется к ремню. Звякает пряжка, в воздухе будто разлили спирт и Мишель рвано вдыхает носом. Он слезает с ее бедер и снимает брюки. «Нет, у него не встанет, не должно» — чуть не выдыхает она. Но едва ли пытается встать, ее жестко ставят на колени. Мишель поддается, починяется. Шипит, когда он дергает за волосы. Фред проводит по ее губам полу-вставшим членом и, она языком пробует его, пялясь как сумасшедшая в почерневший, карий взгляд. Ощущает хватку кулака на своих волосах. Обдает головку члена дыханием: сбитым, судорожным. Голова ведьмы закинута к верху. «Он…трахнет мое горло? Тогда лучше расслабится…дьявол, я только что попробовала Алькова на вкус. Пьяного и обдолбанного и, наверное жуткого со стороны». Мишель хватается за его бедра, чувствует, как плоть твердеет у нее во рту. «А парень силен…о-о-ох». — Даманская…я сейчас изгоню из тебя… — Фред хрипло смеется и отталкивает ее от себя. Шатается и рывком поднимает Мишель с пола, заставляет повернутся задницей и вжимает в спинку дивана. — Мудак…тронешь мою задницу и, я яйца тебе откушу, — слишком сбито шепчет ведьма. — Презервативы, Фред, я не хочу залететь, — скулит ведьма и ощущает, как пульсирующий член плавно входит в лоно. Горячее узкое нутро. Мишель почти сразу стонет и сжимается, чувствуя, что это не есть хорошо. Никакого ритма, он беспорядочно бьется в нее. Прижимает, кусает, шлепает наотмашь — до вскрика. Но так по-чертовски круто чувствовать его в себе. Признаваться, что дрочила на друга самой себе…даже не мечтала, что он когда-то…вот так. Некромант больно кусает в ухо и несет жестокий бред. У него скорее всего страшные и странные галлюцинации. Он сжимает ее бедра и дергает на себя, улыбается во вспотевшую ведьмину шею. Она стукается о его бедра и мычит что-то невразумительное. «Это аукнется мне…страшными снами, и жжением в промежности утром». Мишель вымотано опускает голову и позволяет вытрахивать из себя дух. С виска течет капелька пота. И чувство, что ее трахает бездушная тварь близка…но это Фред: «всегда нежный и, не такой…черт». — Больше не могу… Фред, ну же, хватит меня драть черт возьми, — но здоровую, двухметровую тушу не так-то просто отпихнуть. Однако некромант и сам достает из нее член. Сердце его заходится от бешенного стука. — Прости…ведьма…прости, — он утыкается носом в ее затылок. Мишель выпутывается из-под него и беря за плечи, укладывает на диван. Целует в лоб. Даже находит плед, чтобы бросить на его обнаженное тело. Все еще удивленная, одевается дрожащими руками, он кажется, засыпает со следами слез. Мишель шмыгает носом и садится на коленях перед диваном, кладет голову рядом с его рукой спущенной и сдерживается от поцелуя его вен. Вен, израненных иглой и забористым наркотиком. Мишель вдруг понимает, что он не кончил в нее и с некоторым облегчением выдыхает и прикрывает глаза. «Не удивительно… Фред даже под наркотой не смог кончить от жестокого секса, иначе это был бы не он…бес нежный». — Мишель тянется губами и целует его голубую вену, придерживая сильное запястье парня.