Знакомство в мае

Они познакомились в мае. Было тепло. Не слишком холодно, не слишком жарко, но так, так больно на душе, что выходить из дома вообще не хотелось. Джисон был готов закрыться в своей комнате навсегда. Закончились продукты и, окончательно убедившись, что судьба всегда сыграет с ним злую шутку, Хан поплелся в магазин. Было ветрено, но терпимо. Он шел в наушниках. В них ничего не играло. Была та же пустота, которая, вроде как, съедала его изнутри, но все же немного приглушала внешний мир. Кого он обманывает? Было херово. Ветряные потоки били в лицо, царапая кожу, одежду продувало со всех сторон, а сердце жалостливо скрипело. Было плохо. Купив еду на месяц вперед, юноша всеми силами старался как можно скорее оказаться дома, но его стараний всегда не хватало. Их было слишком мало. Зазвенел телефон, вырвав парня из никчемных мыслей, переживаний, горя от утраты, и оповестил Джи, что ему звонит неизвестный номер, который Хан конечно же хотел проигнорировать. Он продолжал идти до дома, когда смартфон начал трезвонить во второй раз, в третий, таким образом за несколько минут сообщив о своем рингтоне уже более десятков раз. Хотелось закричать. Тело ныло, голова раскалывалась, а поставить на беззвучный, как ни странно, для Сона означало проиграть самому себе, ведь его вообще никогда не волновали такого рода звонки, даже если это било по ушам. Все же, переборов себя (или же поступив так из-за своей гордости, боясь показаться трусливым), Хан ответил на звонок. Пусть знают, что он тоже хоть когда то в своей жизни может отвечать! — Алло? — послышалось с того конца, — вы Хан Джисон, верно? Дело в том, что ваша сестра.. Джи сбросил. Всего-то. Значит, по поводу сестры. Наверное, опять зовут на какое то мероприятие «почтить память». Ему это не нужно. Он будет помнить ее всегда, не ходя ни на какие поминки, собрания и прочее. Ему хватило. Парень пришел домой, разложил всё купленное и лег на кровать, начиная смотреть какой то очередной дерьмовый фильм. Они познакомились в мае. Точнее, пытался кое-кто. У них не получилось. 🏹🏹🏹 Вторая встреча произошла в сентябре. начался новый учебный год, что означало вынужденное возвращение в университет. Все, хватит с Хана академического отпуска. Он должен выйти в свет. Возможно, он погорячился тогда. Джисон сидел на лекции, поняв, что нет ничего отвратнее на этом же свете, чем смотреть в рожу противному преподавателю, который раз в три секунды шмыгает носом. Ему купить носовой платок? Еще отвратнее стало то, что какой то новенький, который зачем-то перевелся сюда, опоздав на занятие, задержал зрительный контакт на Хане, а затем вообще сел возле него. Странный человек не проронил ни слова. Он просто смотрел на Сона. Всю лекцию. Да, это было по-настоящему странно. Вторая встреча — сентябрь. Джисон еще не понял, кто это. 🏹🏹🏹 Он сообразил в ноябре. Когда бархатный голос соседа по парте стал слишком узнаваемым, когда они стали больше разговаривать, общаться, проводить время вместе. Стало слишком подозрительно. Разве кто-то по собственному желанию будет с ним сближаться? И тогда-то все встало на свои места. Ребята сидели перед лекцией, болтая ни о чем. Он спросил напрямую. Минхо ответил просто. «Да, тогда звонил я». Хан встал и ушел. Опять связи с ним из-за выгоды? Развить в бизнесе, дать в долг, ответить на пару вопросов в интервью? Его сестры больше нет. Он не сможет ничего сделать, он не сможет дать никому то количество денег, которые она заработала своим трудом, своей работой. Она была очень талантлива. Та самая модель, на которую хочется смотреть вечно. Она была ангелом. Он никому не отдаст ее прошлые связи в карьере, он никому не отдаст ее последнюю зарплату. Она покорила мир. Джисону остается только оберегать ее собственный покой. Хо догнал его. Зачем? Зачем его догонять? — Прости, я.. наверное, ты все не так понял, — проговорил тот. — Незачем вся эта ложь. Давай просто забудем. Начнем заново. Только никогда не упоминай про это. Раздалось давящее молчание. Ли точно хотел что то сказать, он выглядел больным, разбитым после этих слов. Глаза предательски сверкали. Но Мин не плакал. Он никогда не плакал. Он проглотил реплику, пропустил все через себя и улыбнулся. Так, как улыбался всегда. Солнечной, мягкой, убаюкивающей улыбкой. — Хорошо, — проговорил он. Джи все понял в декабре. И всё правда было хорошо. Так казалось Хану. 🏹🏹🏹 Он гуляли, смеялись, пили вместе. Рассказывали стыдные истории, секреты, которые до этого не рассказывали никому. Хан уже забыл, что когда-то у них была та ситуация. Мозг выкинул это из головы, теперь ему было все равно. Джисон любил его. По-настоящему любил. Это чувство обволакивало со всех сторон, погружало в бесконечный вращающийся обруч, пузырь, надувающийся все больше и больше с каждым разом, когда Хан видел улыбку Хо. Глаза. Родинку на носу. Его. Это все разрывало. Он не имел право любить. Минхо так не думал. Он сделал первый шаг сам. Джи до сих пор не понимал, почему. Разве Сон как-то заслужил это? Ему казалось, что всех его прошлых жизней вместе не хватит, чтобы как-то заслужить признание. Но тем не менее. — Я люблю тебя, — сказал Хо. — А я тебя, — ответил Хан. Все началось заново еще раз. Теперь они стали еще ближе. Они гуляли, смеялись, пили вместе. Рассказывали стыдные истории, секреты, которые до этого не рассказывали никому… 🏹🏹🏹 Это оборвалось. Оборвалось тогда, когда Минхо позвонил и сказал, что нужно серьезно поговорить. Они встретились в парке, что уже было довольно необычно, ведь они никогда там не встречались. Они могли пригласить друг друга в гости, сходить на аттракционы, в дельфинарий, но в парк... Это было слишком скучно для них. Что то определенно изменилось. Хану было тяжело. Если его снова бросят, это будет последний раз в жалкой жизни Джи, когда он кому либо доверился. — Привет! Все хорошо? Извини, что так срочно вызвал… Ну конечно. Как же без этого. Нужно же начать мрачную беседу с чего то попроще. — Привет, — ответил Сон, — что случилось? И, как ожидалось, Хо стушевался. Конечно, он понимал, что прямолинейность Джисона — его второе имя, но ответить на вопрос в лоб сразу.. не так то просто. — Слушай, ты только не переживай сильно, хорошо? Ну, все не так уж и плохо, просто. — Ты хочешь меня бросить? Тишина. Хан так и думал. Минхо нечего сказать. На что Джи рассчитывал? Что его полюбят и примут, как нормального человека? Это не так. Джисон повернулся, чтобы уйти, только вот чья то цепкая рука остановила его. Да, все в нашей жизни не так то просто. — Что ты такое говоришь… Почему ты так решил? — А что еще? Что произошло? Я сделал что то не так? — Джисон не мог ждать. Хан почувствовал, как его разворачивают обратно. Почувствовал чужое тепло, руки на спине, сжимающие самого парня так, словно это их последняя встреча. Почувствовал поглаживания по волосам. Почувствовал всё. Голос Минхо дрожал: — Ты не подумай, Сон-и, я хотел тебе сказать совсем не это. Вообще… Я просто подумал, что.. Что нам нужно обязательно с тобой выбраться куда то. Ты говорил, что мечтаешь слетать в Париж? Я думаю, я смогу договориться с родными, мы поднакопим и полетим туда вместе. Джисон не верящими глазами уставился на чужое лицо. Недоверчиво установил зрительный контакт. И это было все? Точнее, это оказалось «этим»? С одной стороны, было ощущение, что ему чего то не договаривают. С другой, он настолько был впечатлен тем, что Ли так легко говорил про помощь родных и совместные труды. Что Мин правда думал, что им нужно копить, чтобы отправиться во Францию. Словно Хо правда не знал, что у Джи денег хватит на квартиру и проживание в другой стране как минимум два года. Благодаря его покойной сестре. Парень не знал как реагировать. Как и не знал, что Минхо все это сказал так, к слову. Ли не набрался смелости признаться. Ему осталось недолго. 🏹🏹🏹 Они должны были поехать в Париж на следующей неделе. Но Хо положили в больницу. Джисон начал серьезно переживать. На днях он все больше стал замечать, что Ли быстрее уставал, у него почти всегда была одышка, слабость. Один раз Хан услышал, как тот разговаривает с мамой по телефону, жалуясь на сильную боль в груди. Когда Джи заговорил об этом, старший начал уверять, что «все в порядке», «все хорошо», «не надо беспокоиться». Но беспокоиться стоило. Когда он зашел в палату, все было слишком тихим. И мертвым. Он слышал шепот медсестер из коридоров, слышал свистящий звук ветра из открытого окна, слышал слабое дыхание напротив. — Что с тобой происходит? — наконец то спросил Хан. — Всё хорошо, Сон-и. Все правда. — Нет, ты не отвертишься, Хо. Ты не можешь меня так просто оставить. Почему такое чувство, словно ты все больше и больше пропадаешь, уходишь от меня? Разве ты не понимаешь, что мне больно от этого? Разве не понимаешь, что… — Просто уходи, Джисон. Уходи домой. А я справлюсь, вот увидишь. Еще наделаем селфи на фоне Эйфелевой башни, да? Теперь на его улыбку было тошно смотреть. Хан злился. На себя. На то, что смог такое допустить, на то, что даже сейчас Минхо ему не доверяет, когда стремительно с каждой минутой бледнеет. Парень ответил: — Ладно, я пойду. Тебе ведь плохо? Я позову медсестру. Увидимся. Выходя в коридор, Сон быстро нашел сотрудницу, которая со своими коллегами не отходила от палаты Хо. Сказав ей, чтобы она за ним присмотрела, Хан ушел. Напоследок услышал: — Бедный парень, вряд ли выкарабкается. Операция в следующий четверг, но не думаю, что ему уже хоть что-то поможет. Было больно. 🏹🏹🏹 Хан Джисон старался не думать об этом. Вообще. Уже стало решено, что поездка в «город любви» отменяется, но младшему было все равно. Хо вообще ничего не сказал до сих пор. Их каждая встреча заканчивалась какими то ссорами, когда Джи хотел что-то узнать. Разве он не достоин понимать происходящее? Понимать то, что происходит с его возлюбленным? Он пытался делать все. Спрашивал у медсестер, у стойки администрации, но все отмалчивались либо же говорили: «Это конфиденциальная информация нашего пациента. Ничего не можем сказать». Ничего не могут сказать. Намечался четверг. Послезавтра будет операция, о которой Хан даже знать не должен. Он пришел к Минхо снова. Ну конечно, он приходил к нему каждый день и будет приходить всегда. Ведь это и есть смысл жизни, верно? — Привет, как ты? — проговорил Сон. В этот раз Хо даже не притворялся. Круги под глазами стали настолько большими, что казалось, будто они каким то образом напоминают кольца Сатурна. Интересное сравнение, да? — Потихоньку. А ты? Все хорошо? Опять он это делает. Опять пытается съехать с темы, когда это уже стало невозможным. Ты больше не можешь притворяться, Минхо. Ты исчезаешь. Джисон сказал ему это. Сказал про операцию, что очень переживает, не хочет ссориться больше никогда, что места себе не находит. — Так ты… знаешь? — все, что сказал ему Хо на это. — Я знаю все, — все, что ответил Джи. Минхо попытался встать, но он ослаб настолько, что ноги его не слушались. Он не спал все это время, да? Хан подошел ближе. Ли обнял его. И тогда, почему-то, Джисон догадался. Они целовались долго, так долго, что губы онемели, а у Мина стали опасно синими. Хан позвал медсестру. Когда он уже почти ушел, когда его ладонь коснулась ручки двери, младший услышал: — Спасибо тебе за всё, Сон-и. Я люблю тебя. Сон обернулся. Минхо плакал. Слезы катились по его щекам, лицо скорчилось от боли, и пока медсестра не понимала, что происходит, он смотрел только на него. На Джисона. Словно запечатывал в памяти. Словно это была по настоящему их последняя встреча. Но Минхо никогда, никогда не плакал. Тогда почему? Хан ответил. Он правда не хотел отвечать, ведь это бы означало, что они больше никогда не увидятся. Джисон чувствовал. Но он не мог пропустить этот момент. И как бы Джи не хотел, он произнес в ответ, подтверждая: — А я люблю тебя, Хо. И ушел. 🏹🏹🏹 Среда. Всю ночь Хан молился, чтобы это оказалось сном. Чтобы то самое прощание было просто плодом затравленного воображения. Его мольбы не были услышаны. Парень с бешено колотящимся сердцем зашел в здание. Больница. Он поднимался на третий этаж, к нему, сначала неспешно, уверяя себя, что волнение ни к чему. Джисон сейчас зайдет и увидит своего любимого Хо, лежащего на своей больничной кровати. Незачем переживать. После он начал ускоряться, не в силах справиться со своими мыслями. А затем бежал. Бежал, будто от этого зависит жизнь. Не его. Он опоздал. Он увидел суматоху, слезы родных и близких Мина. Он увидел врача, который объяснял причину смерти. Причину смерти. Минхо. Минхо умер. За день до операции. Хану разрешили войти в палату. Теперь тишина оглушала его со всех сторон. Открытое настежь окно словно говорило о том, что здесь больше никого нет. Помещение проветривали. Ваза на тумбочке возле койки была пуста. Цветы, которые Хан приносил до этого, уже убрали. Некоторые лепестки упали на пол. Возле вазы была записка. Кружка Минхо частично стояла на ней, что не давало потокам ветра с улицы подхватить ее и унести. Ли все продумал. Дрожащими пальцами Джисон развернул бумажку до конца. Первым делом бросились в глаза эти родные инициалы его родного человека. Он поднес записку ближе к лицу, стараясь не пропускать ни одного завитка, ни одной пылинки. Он все еще не верил. Скажите, что это шутка. Скажите, что это шутка. Это не было шуткой. «Сон-и, если ты это читаешь, значит, меня уже нет. Мне очень жаль, прости. Мы так и не съездили в Париж, но пообещай, что ты побываешь там без меня, ладно? Думаю, во Франции очень красиво! Джисон-и, пожалуйста, не злись. Я не говорил тебе, потому что знал, что умру. А зачем тебе переживать о подобном? Прости меня. Правда, прости. Я не знаю, существует ли рай или ад, но если я попаду в хорошее место, то мы обязательно встретимся с тобой позже. Потому что ты уж точно будешь в прекрасном пристанище. Ты только живи до этого времени, хорошо?»… Джисон взаправду ненавидел все это. Он медленно сел на кровать, его плечи дрожали. «….Сон-и, я не успел тебе кое-что сказать. Помнишь, как мы познакомились в мае? Ты тогда еще подумал, что я звоню, чтобы завести связи из-за твоей сестры или что то подобное. Это было не так. Извини, что все никак не мог решиться рассказать и ввел в заблуждение. Я правда трус. Твоя сестра была моей подругой при жизни. Я не знаю, почему она тебе не говорила. В последний день ее жизни мы встретились. Тогда нуна сказала приглядывать за тобой. Я пообещал ей это, Хан-и. Вот и всё. После.. она умерла, ты знаешь. И хоть я и не говорил этого при жизни, не вини себя в ее смерти. Она покончила с собой по собственному желанию, ты никак не мог предотвратить это.»… Джисон попытался вытереть слезы тыльной стороной руки, только больше размазав их по лицу. Он перевернул записку. На другой стороне было только: «Я люблю тебя. Ли Минхо» 🏹🏹🏹 Минхо оставил после себя дорогое кольцо, на которое копил 5 месяцев. Для Хана. Джисон носит его на безымянном пальце. Минхо похоронили на кладбище за городом. Ему нравилось спокойствие. Его могила усеяна букетом небесных гортензий, говоря мертвому: «Вспомни обо мне, там». Минхо умер. У него был атеросклероз сердца третьей стадии. «13 мая 2019 года в 6:11 утра».