трах-трахыч

у джуена от той силы, с которой сынмин толкается в него и сжимает его волосы, темнеет в глазах и весь воздух выбивается из груди, будто у него на горле крепко сжали руку и не дают вздохнуть; конечности крупно вздрагивают и колени стремятся сомкнуться друг к другу, только сынмин не даёт этого сделать, в жёсткой хватке останавливая одну ногу и рыча в изгиб плеча, вскоре вгрызаясь в него чуть ли не до крови. джуен мычит, у него ослабли руки, которыми он опирается о кровать, и хочется перевернуться на спину, чтобы видеть лицо трахающего его сейчас парня, только и у него сил на это не хватает, и сынмин ему не даёт хоть как-то двинуться, хоть как-то проявить малейший намек на доминирование, и у младшего от этого голова идёт кругом. — сынмин… — стонет он, выдыхая в нагретый воздух и закатывая глаза к потолку, когда пальцы сынмина сжимают его бедро до краснеющих полосок и член в заднице толкается глубже. джуен хочет толкнуться на встречу, но сынмин не позволяет сделать даже это. волосы джуена, которые сынмин крепко сжимает меж пальцев, прилипли ко вспотевшему лбу и вискам, чувство, будто джуен потерял не только рассудок, но и сознание, не покидает его, он едва осознает, что происходит — он осознаёт только крепкое тело сынмина позади, его руки в волосах и член внутри. все сейчас кажется нереальным, конечности и низ живота сводит от возбуждения, все тело прошибает током, когда слух вылавливает тяжёлое дыхание старшего. — боже, сынмин, боже, — лепечет он до тех пор, пока сынмин не отстраняет от него свой торс и не толкается внутрь все с той же силой, от которой пятна перед глазами и дрожь во всем ослабшем теле. джуен громко стонет, надрывая горло, и сжимает пальцами простыни, голову на секунду прорезает мысль о том, не сломается ли такими темпами кровать и не сломается ли джуен сам (хотя он уже), но всего на секунду, ведь в следующую сынмин толкается в него непрерывно, заставляя смазку которой его растягивали ранее похабно хлюпать и вытекать из задницы, марая дрожащие бедра. джуену сейчас настолько хорошо и приятно, что даже плохо становится, низ живота тяжелеет будто налитый свинцом, голова идёт кругом, а перед глазами становится темно. он хочет сказать хоть что-то связное, но язык не поддается, когда руки грубо касаются всех чувствительных мест на разгоряченном теле, а член резко двигается в заднице. — с… сынмин… — слюна стекает с припухших от ранних поцелуев губ по подбородку, глаз совсем мелко подергивается от перевозбуждения, тяжело оседающим в животе и распространяющимся по всем клеточкам тела. на утро он будет абсолютно никаким, у него будет болеть все тело, начиная с задницы и заканчивая плечами, на которых парень продолжает оставлять укусы и засосы, и сынмин обязательно позаботится о нем, но сейчас он только издает животное рычание и до синяков сжимает чувствительное тело, грубо толкаясь и выбивая стоны и скулеж. сынмин вдруг останавливается, накрывает тело джуена своим и мажет губами по шейным позвонкам, наслаждаясь дрожью в теле младшего и давя ухмылку в его шее, после вгрызаясь в нее, от чего джуен вскидывает голову и вскрикивает. рука отпускает волосы и сынмин снова отстраняется, чтобы взять предплечья джуена и прижать их к его спине, обездвиживая, хотя и без того у парня не было сил хоть как-то двигаться, и теперь он уж точно в его власти, под его контролем. джуен задушенно стонет и утыкается щекой в подушку, смотря на возвышающегося над ним сынмина. старший больно сжимает его руки на спине и довольно рычит над беспомощным на данный момент состоянием парня, который не может ничего сделать ему, только послушно прогибается и стонет от чувства наполненности в заднице и закатывает дрожащие глаза. сынмин трахает его грубо и резко, заставляя скулить, терять голову от мазохистского удовольствия и плакать. — кому ты принадлежишь? — подаёт хриплый голос сынмин, сжимая руки с новой силой и заставляя джуена ахнуть. толстый член так и остался в одном положении внутри и не двигается ни на миллиметр, как хотелось бы джуену, и все конечности сводит судорогой, ведь член находится в таком идеальном положении, так идеально его наполняет и так идеально надавливает на простату, что хочется просто остаться вот так на всю ночь, но ноющий член требует разрядки и хоть какой-то стимулиции с любой стороны, а сынмин этого не даёт. старший наклоняется к нему и опаляет мочку уха дыханием, прежде чем спросить снова: — кому. ты. принадлежишь, — и кусает мочку, заставляя джуена окончательно потерять голову. — я принадлежу тебе. это были последние его связные слова за эту ночь.