Марьяна

      Марьяне никогда не нравилась эта странная шестёрка академии. Так называемая Элита, эти мажоры и лицемеры. Звëзды, вокруг которых крутятся все сплетни и слухи. Грубые и смазливые парни, в которых не отыщешь толики благородства; продажные девушки, чья голова забита не понятно чем. Они и раньше заполняли большую часть новостей МДА, а после смерти Кати Растопчиной и вовсе забрали всеобщее внимание. Так хочется сбежать от этого, отвлечься, уйти куда-нибудь в свой собственный мир и не верить в существование плохого. Но оно есть. И никуда от него не сбежать. Остаётся только смотреть на их выкруты через пальцы и закатывать глаза, ожидая чего-то сверхестественного вместе с остальными простыми смертными. Ну как простыми. Богатыми простыми смертными.       Куда катится этот мир? Что стало с людьми? Все вдруг стали злыми и жестокими. Примером для подражания становятся самые худшие представители общества. Чему они могут научить своих последователей? Фальшивым и лживым блесткам, самообману и жестокости, только и всего. Марьяна, отчаянно борющаяся за справедливость и лучший мир, ненавидит их. Ненавидит всем сердцем.       Телефон прозвенел, оповещая о новом посте.

      «Шантаж нарика привёл к убийству Кати Рэ? Кто твой клиент, Микки?»

      О, и до этого добрались. То, что Микки — нарик, не для кого не секрет. Он сам этого не срывает. Вон он, кстати, сидит и вдыхает своë дерьмо. Наверное, даже ещё не видел поста — так увлечён травой. Зрачки расширились так, что скоро заполнят всю радужку. Лицо исполосовано красными отметинами от рук любимых друзей. Руки трясутся. На лице тупая ужасающая улыбка. Вот он встаëт и идëт на танцпол. Микки не танцует — просто ходит туда-обратно на подкашивающихся ногах, шатаясь из стороны в сторону. Он не здесь, а где-то в своих галлюцинациях: ему весело и хорошо. Но подобное веселье никогда не бывает продолжительным. Радость сменяется резкой болью и потерей сознания. Микки падает на лестнице.       Взбудораженные недавним постом, придурки сбегаются к бездвижимому телу и начинают фоткать никому не нужные пруфы. Так ему и надо, правда? Это же вроде как справедливость. Зло само себя наказывает, без её помощи. Но что-то всё-таки свербит в мозгу.       Наркоману плохо.       Микки плохо.       Человеку плохо.       Судя по всему, у него передоз, а передоз может закончиться комой. Где же его хвалёные друзья? Или все они сразу на него забили, прочитав очередную сетевую грязь? Теперь ему никто не поможет, и он будет тихо лежать под щëлканье камер и ждать своей смерти.       На подкорке сознания отчаянно забилась мысль: «Но ведь я могу ему помочь». Марьяна поскорее откинула эту мысль. Зачем ей это? Бессмысленная помощь мажору, который ей даже «спасибо» не скажет. Но разве не в этом принцип доброты, за которую ты так топишь? Помощь такому, как он, себе дороже — потом ещё ввяжишься в какую-нибудь историю и попадёшь под шантаж. А не всё ли это равно, если тут человек умирает? В конце концов, Марьяна, что о тебе подумают другие люди? Богатые, бюджетники? Да хотя бы этот парень справа, ржущий над Микки? А на чужое мнение ей давно плевать.       Кареглазый однокурсник, видимо, отследил бурные мысли на лице Марьяны и, ехидно улыбнувшись, повернулся к ней всем корпусом. — О-о-о! Запала на наркота?       Решай, Марьяна. Три. Два. Один. — Иди нахуй.       Марьяна срывается с места и бежит к злополучной лестнице. С матерным криком отгоняет дур-однокурсниц и ужасается от внешнего вида Микки вблизи. Бледный, с кожей, покрытой испариной, он был похож на лихорадочного больного с температурой под 40. Из носа текла красная струйка крови, явно не сулящая ничего хорошего. Марьяна подтягивает Микки к себе, сажает в вертикальное положение и наклоняет голову вперёд, чтобы тот не задохнулся. Достаёт телефон и звонит в частную медклинику МДА, с горечью осознавая, что так будет быстрее, нежели с простой скорой. — Держись, Микки, помощь скоро приедет. А я пока побуду с тобой, ладно?       Что же с тобой происходит, Министр радости? Зачем ты себя убиваешь, когда у тебя столько всего есть и столько всего впереди? У тебя куча денег, друзья, девушка. Ты явно не глупый, не психически больной. И обаятельности хватит на то, чтобы подцепить именно ту, что хочется. Марьяна замирает на секунду и проводит рукой по белокурым прядкам, удивляясь их мягкости. Сердце падает куда-то в желудок. А ведь он правда красивый. Она раньше не замечала, как на бледном лице совсем незаметно проступают веснушки: на щеках, скулах и даже вздëрнутом носе. Большие глаза, что сейчас прикрыты ресницами, светло-карего цвета, очень редки для его цветотипа. Красиво, черт возьми! И всё это — необыкновенный дар природы, который скоро загубится непонятными порошками и таблетками.       Помощь приезжает через 5 минут. Врачи при виде Микки зло усмехнулись, равнодушно осмотрели пациента и устало пошли выполнять свою работу. Кажется, для них такое не впервой. Микки поднимают и кладут в машину. Марьяна хочет поехать с ним, но ей не позволяют. И правда. Кто она ему? Не девушка, не сестра, даже не подруга. Просто сердобольная прохожая и всё.       Ночью она не спит, представляя себе самое плохое, что могло случиться. Что она переживает-то? Марьяна же его ненавидит, как и всех остальных. Или же на неё действует подсознательное «мы в ответе, за тех, кого приручили»? Не в состоянии подавить тревожность, девушка одевается и выходит в коридор, намереваясь пробраться в медпункт. Она успела немного отойти от своей комнаты, когда увидела его, с безэмоциональным лицом шагающим в свою комнату. Он даже не остановился, даже не посмотрел на неё. Конечно, он же был без сознания и вообще не знает, что она недавно сделала.       Но почему-то уже от вида живого Микки у неё по всему телу растеклось тепло.