Марьяна

      Микки — это боль. Микки — это слишком много чувств, что льются через край. Микки — это не то, что ей нужно.       Марьяна положила локти на стол, с грустью смотря на свои записи. Чего стоит ей выкинуть всё это из головы? Она ведь любит его просто так, да? Потому что ей так захотелось. Если захочет — разлюбит, правда же? Марьяна ведь за свободу выбора, за веру в себя, в свои возможности. За самоуважение и любовь к себе. А эти чувства только вытягивают силы.       После того случая на дискотеке мечты будто резко выбили битой из её головы. Словно окунули в холодную воду: так было резко и неприятно. Она тогда проплакала всю ночь, ненавидя и себя, и его, обещая, что забудет про всю эту дурь и выкинет этого человека из своей головы. Теперь же несколько дней спустя Марьяна сомневается в своей стойкости. Обиды уже не кажутся такими сильными, а оправдания находятся сами собой. Сердце шумит и тревожится. И любит, любит по инерции.       Он ведь был пьян? И под наркотой, наверняка. А на связь пошёл из-за тоски по Веро. Ему же так грустно и одиноко было…       Она просто любит себя накручивать. Вечно думает за других. К тому же Марьяна так и не поговорила с Микки. Ничего ещё не решено. А это только один раз. Ведь один раз можно и простить, ну, правда ведь? Дать шанс ему. Дать шанс себе.       Телефон подаëт голос, оповещая о новом сообщении. Марьяна нехотя отрывается от стола и проверяет сети.       Пишет какой-то Игорь. Учится в МДА. Слушал её песни и очень впечатлился. Играет на гитаре. Очень хочет познакомиться.       Вау. Настал тот день, когда с ней хотят знакомиться парни. Раньше она бы не раздумывая согласилась, но сейчас… Сейчас всё слишком сложно и сообщение лучше проигнорировать.       В коридоре кто-то очень громко разговаривает. Марьяна выглянула в коридор и увидела, как Джесус что-то кричит удаляющемуся Микки. Внутри всё как-то свернулось и неприятно защемило, как будто малая доля отвращения вновь заиграла в ней. Опять Микки? Да он её преследует!       Причина её бессонницы шла, покачиваясь из стороны в сторону. Микки хотел открыть дверь, дëргая не за ту ручку. Только спустя несколько движений ему пришло в голову дёрнуть другую. А ещё в таком состоянии собирается искупаться — вот сумасшедший…       Судя по тучам на небе, быть шторму. И он об этом явно знает. Видимо, опять обдолбался и вздумал играть со смертью. Авось и в этот раз повезёт. Отвращение незаметно стало сменяться тревожным шёпотом. А вдруг что-то и правда случится? Вдруг это будет последний раз, когда она его видит? Мозг сразу начал подкидывать очередные оправдания.       Пусть ей плохо от его вида, пусть она его, может быть, уже не любит, но просто оказать помощь — это ведь будет нормальным? Да это даже не помощь: она просто присмотрит за ним, опять же, для своего спокойствия. Только ради этого. Потому что она не может смотреть, как кому-то грозит опасность, только и всего.       Марьяна возвращается за тёплой кофтой и отправляется вслед за Микки. А тот реально не пошутил и пошёл на пляж. Неужели дурак? — Эй! Микки? Ты куда идешь? Погода совсем нелётная! — приходится прикладывать усилия, чтобы не отставать. — Да ну, мне просто нужно освежиться, — Микки даже не смотрит на неё. — Извини, я сейчас не могу разговаривать. Но, если я тебе очень нужен, можешь попробовать найти меня через час, — ещё и самодовольно улыбается, идиот, — тогда буду весь в твоëм распоряжении. — Ты что, не понимаешь, что можешь не вернуться через час?! Да тебя накрыть может! — Так даже лучше будет… — бубнит тихо, под нос. — Что? — Мне всё равно! А ты вообще кто? Точно не моя мамочка, чтобы мне указывать.       Не мамочка? Класс. Меня ты слушать не хочешь, послушаешь другую. Например, Соню Кимаеву.       Марьяна находит её номер в телефонной книжке и, не долго думая, набирает. Отвечают почти что сразу. — Ало? Соня Кимаева? — Да это я. — Пожалуйста, приезжай поскорее на пляж. Тут Микки опять невменяемый: хочет утопиться. Я его остановить не могу, может у тебя получится. — Блять… Щас буду.       Микки отплывает от берега и где-то там, на глубине, вдруг останавливается. Зрение у девушки не к чёрту, но догадаться не трудно — он опять что-то в себя всыпает. Господи, тебе и так плохо, зачем же ещё? Тёмный силуэт вдали всё шатается, толкаемый беспечными волнами. Марьяна плавать не умеет, но когда Микки соскальзывает с доски, ей кажется, что нет ничего невозможного. Только она хотела кинуться в воду, как это сделали Соня и их препод по актёрскому мастерству. Конечно, они-то все умеют плавать.       Бессознательного Министра радости привозят в дом Вани, что стоит где-то неподалёку. Очнувшись, пострадавший сразу залпом выпивает стакан воды, так заботливо поданный Соней. Его тело бьёт мелкой дрожью и весь он выглядит больным и несчастным. Впрочем, как и любой наркоман. — Выпилиться решил, герой? — Да освежиться решил просто. В общаге жарко стало: батарею включили.              Соня саркастично изобразила понимание. Микки выглядел бы и дальше гордым и будто бы ни в чем не виноватым, если бы не рвотный рефлекс, так неожиданно проявившийся. Ваня громко выругался. Соня рассмеялась. Марьяне захотелось отвернуться в очередном приступе отвращения, но жалость заиграла в ней сильнее. — Ему же плохо! Не видите что ли, — тёплое цветное одеяло опускается на дрожащие плечи. — Ну, что ты. Ему сейчас очень даже хорошо. Сколько ты дерьма всадил, а, Микк?        — Что всадил — всё моë, — Марьяна присела на корточки и принялась вытирать ковёр, словно чувствуя себя ответственной за этого взрослого ребёнка.       Кимаева, смотря на её старания, кажется, что-то про себя понимает. — Скажи спасибо Марьяне, что она за тобой шла. — Спасибо, Марин. — повторил безэмоционально и пусто, словно нарочно коверкая имя. — Я Марьяна, а не Марина, — в груди поднимается обида, и губы сами собой поджимаются.       Микки встаёт и уходит, всем демонстрируя, что оды ей посвящать не собирается и вообще этих двух слов ей вполне хватит. Марьяна пытается сказать что-нибудь за него, смягчить ситуацию. — Слушай, я, конечно, за свободу воли. Но суицид не в мою смену. — Я и заметил. Странно, что вертолёты сюда не пригнала, — опять сарказм. Лучший способ поблагодарить —нагрубить и поддеть, да?       Соня с Микки начинают обсуждать своë расследование. Неожиданно в Микки заиграл детектив, и вскрылась новая тайна: Кимаева и их препод по актерскому, оказывается, в отношениях. Искренность одного смешивается с ложью другого и выдаёт обоих, как бы Соня не старалась исправить ситуацию. Микки улыбается и даже поворачивается к Марьяне, заставляя улыбнуться тоже. — Сразу видно, правда?       Соня признаёт поражение и просто молчит несколько долгих секунд. А потом встаёт и скрывается в дверном проёме. Ваня отправляется вслед, желая извиниться. — Я тебя подкину. Заедем сначала в Академию, соберешься, потом к Шади.       Микки заметно грустнеет. Марьяна всё так же стоит рядом с проходом, когда он вдруг указывает ей на соседнее кресло. Девушка садится. Что же сейчас будет? Неужели он всë-таки хочет еë поблагодарить? Парень запускает ладонь в волосы и зачесывает пряди назад. Взгляд его как-то изменяется, превращаясь из насмешливой радости в высокомерную задумчивость. — Я всё никак не могу понять, зачем ты везде таскаешь за мной? — Таскаюсь? — Ну, да. Думаешь, я не заметил? И в академии и здесь. Что тебе нужно? Шантажировать хочешь? Наснимать интересненького материала, а потом требовать денег? — Мне не нужны твои деньги. — Я не верю, что ты настолько добрейшей души человек, что за просто так носишься за мной! А Марьяна хотела бы, чтобы это было из-за этого. Из-за доброты. Но, как бы это ни было горько, кажется, он прав: одной доброты для мотива недостаточно. Сомнения и страхи блокируют спокойствие и хочется молчать и дальше. Но у неё есть на это ответ, еë спасительное оружие и смертельное проклятие. Она ведь так давно этого хотела, почему же сейчас так тяжело? — Ты мне нравишься, Микки. Парень на время застывает в ступоре. На лице читается удивление и растерянность. Неужели никто не признавался тебе раньше в любви? А как же Веро и куча остальных девушек?.. Удивление быстро подавляется и скрывается за привычным высокомерием. Парень нагло и без интереса окидывает Марьяну взглядом от головы до ног и качает головой, будто принимая данные слова как должное. Через несколько секунд нагловатый взгляд отражается в её глазах. — Извини, не подходишь, — усмехается, откидываясь на спинку кресла. — Фигура полновата и выглядишь как подросток. Я бы точно не хотел ходить с девушкой, у которой браслеты с разноцветными бусинками. Не в моëм вкусе. Хотя, для тебя могу и сделать исключение… Высокомерность на его лице сменяется на что-то ещё более ужасное. — Умеешь хорошо сосать? «Дыши, Марьяна, дыши. Три. Два. Один. Марьяна, просто молчи. Смотри ему в глаза и молчи. И только не плачь. Не плачь.» Микки читает её серьёзность как немой протест и изображает недоумение и расстроенность. Разводит руками. — Ну, тогда точно никак не могу помочь. Извини. Микки встаёт и идёт на поиски Кимаевой, оставляя Марьяну одну. Она тоже долго здесь не задерживается: сразу после него выходит из дома и пешком отправляется до академии. Заходит в свою комнату. Закрывает дверь. Достаёт папку с чистовыми листами, рвёт их на мельчайшие кусочки. Включает телефон, отписывается, удалаяет сохранённые фотографии. Нажимает на всплывшее несколько часов назад сообщение и набирает Игорю.