ведьма и хранитель

Стоя на западной крепостной стене и вглядываясь в столь далекое, но теплое и мягкое уходящее за горизонт солнце, Мефес чувствует проходящее по его телу волнение. Он пытается выдохнуть и вместе с тем отпустить все свои тревоги, но они цепкими пальцами вцепились в его рёбра изнутри. Пытается оторвать заусенец, когда слышит за собой знакомый хлопот крыльями. Поворачивается и видит обращающегося человеком в полёте Ульриха, во рту которого зажат букет полевых цветов. Стоит приземлиться на стену, как Мефес не глядя подаёт плащ, который Ульрих сразу же накидывает, прикрывая своё нагое тело. — От тебя волнением за милю несёт, — говорит Ульрих, протягивая букет с изрядно потрёпанными стеблями: вначале драконьими клыками, затем человеческими зубами. Цветы яркие, но не сравнятся с багровыми волосами, что будто горят под заходящим солнцем. — Волновался, сможешь ли ты цветы донести, — усмехнувшись, нагло врёт Мефес. Закинув руку на плечо Мефесу, Ульрих тоже устремляет взор вперед — туда, где завтра будет проходить экзамен для юных крепостных стражников. Мефесу всего восемьдесят лет, а его уже допускают до экзамена, предоставляют шанс доказать свою силу, проворность и ловкость. Страшно разочаровать учителя. Страшно разочаровать Ульриха. Страшно разочаровать себя. — У тебя всё получится, ведь я в тебя верю, — тихо шепчет Ульрих, укладывая свою голову на плечо Мефеса, и чувствует, как мышцы под его головой слегка расслабляются. Мефес не самый обычный дракон. Он немного меньше, чем сверстники, но от этого ловче и легко маневрирует в воздухе. На этом особенности не заканчиваются — Мефес не дышит огнём. Совсем. Он способен лишь плеваться ядом. В школе все смеялись над ним, называли из-за этого слюнтяем, а Мефес уверенно заявлял, что это, вообще-то, его преимущество. Сейчас он так не уверен. Пользы эта способность ему пока не приносит. А вред? Тоже нет. В младенчестве он не контролировал процесс выброса яда из пасти, но попадало только на маму, которая совсем не восприимчива к яду. К счастью. — Я обязательно приду поддержать тебя завтра, — говорит Ульрих и начинает идти в сторону северной башни, утягивая за собой Мефеса, который до последнего смотрит в никуда — на деле, именно там будет завтра проходить экзамен. — А где акация? — внезапно возмущённо спрашивает Мефес, осматривая букет. И вот как Ульриху объяснить, что он даже не знает, как выглядит акация? Мефес, конечно, каждый раз даёт список растений, что ему нужны, и некоторые из них — особо часто запрашиваемые — Ульрих уже знает, но обычно просто собирает чуть ли не всё цветущее, что встречает. Надеется, что Мефес сам разберётся, что есть что, а что вообще, оказывается, не нужно. Зато красиво в вазе стоит тогда. Своё сознательное детство Мефес проводит в другом королевстве, где живут его бабушка и дедушка. Дедушка до сих пор является хранителем богатств в столице, а вот бабушка его вовсе не дракониха, а ведьма. Вот и передаёт знания, что может. Как снадобья готовить, как из дома «энергию срамную» прогнать. С Ульрихом он, быть может, и не познакомился бы, не владей этими знаниями. Когда даже королевский знахарь не справляется с недугом, захватившим Ульриха, а молва о его плачевном состоянии разносится быстрее северного ветра, на помощь приходит Мефес и, без преувеличений, спасает Ульриха. Знает ли Мефес больше королевского знахаря? Вовсе нет. Но именно в том случае помогает ученик драконов-стражников. Мефес записывает знахарю все рецепты самые полезные, что помнит, дабы такого больше не повторялось. Очень страшно без должного опыта брать на себя ответственность не навредить другому. Вначале Ульрих всё не устаёт захаживать с благодарностями к своему спасителю, а после они начинают дружить — изначально их взаимоотношения сложно назвать равными, но по мере взросления Мефеса какая-либо пропасть между ними пропадает. Ульриху по происхождению положено стать хранителем богатств, но он отказывается от должности, чтобы не терять Мефеса. Стражнику и хранителю было бы крайне сложно поддерживать отношения в силу редкой возможности встретиться. Ульриху скоро исполняется двести лет, и Мефес уже который год засыпает его вопросами, почему он отказывается от работы хранителем, но Ульрих вместо прямого ответа, что не сможет потерять своего самого близкого человека, шутливо отвечает, что ещё не всему научил Мефеса. Однако ему кажется, что как раз Мефес учит его: проявлению эмоций, любви, сопереживанию, общению и, конечно, названиям растений. Ему кажется, он не сможет без тепла его кожи, ежедневных разговоров и полётов, без заливистого звонкого смеха. Мефес, по правде, тоже не сможет спокойно жить без Ульриха. Вопросами засыпает как раз из-за страха потерять. Они часто говорят о своей любви друг к другу, привязанности, доверии, но Ульрих ещё не готов так прямо признать, что он просто боится жизни без Мефеса. В непроглядной тьме он нашёл свою луну и не может допустить потерять её. Но он учится. Учится больше говорить о своих чувствах. Когда-нибудь он признается, какие страхи его одолевают, и Мефес уверит, что, пока он жив, никуда не покинет его, если Ульрих сам этого не захочет. Они не разбегаются в периоды ссор, а тщательно разбирают все недопонимания. В дни, когда Мефеса отпускают из башни общежития, Ульрих греет его в своих объятиях по ночам, потому что Мефес вечно мёрзнет. Ульрих никогда не покинет его. Ульрих провожает Мефеса в общежитие, и тот готовит себе успокаивающий отвар из свежих перетёртых цветов. Он должен помочь спокойно выспаться, но… не помогает. Мефес всю ночь ворочается в своей хлопковой пижаме под ватным одеялом. Раз за разом прокручивает все возможные негативные исходы экзамена, из-за чего его сердце бьётся так сильно, что в уши отдаёт. Ему хочется полетать, чтобы успокоиться, но в ночное время на окна башни накладывается блокирующее заклятие, не дающее покинуть стены общежития. Он поднимается с кровати и аккуратно идёт по холодному каменному полу к окну — заклятие не препятствует попаданию свежего воздуха. Ему необходимо подышать прохладным воздухом, привести в порядок голову, выгнать все тревоги. Ульрих просыпается на три часа раньше, чем должен. Его колотит, словно он переел бобов из таверны дядюшки Ива. По молодости он часто их покупает перед своим караулом из-за страха уснуть, но позже осознаёт, что от них одно беспокойство, которое вредит работе. У него ничего не болит, но лечь и продолжить спать он не способен никак. Не помогают ни чай, ни книга, ни завывания себе под нос — по правде говоря, Ульрих представляет, что это напевает Мефес, но каждый раз при мысли о нём сердце особенно быстро начинает биться. Решительно встаёт, сбрасывая с себя простыню, и подходит к подоконнику. Жилые комнаты стражников располагаются в башне под машикулями, чтобы обеспечить быструю реакцию в случае нападения. Высоко располагающееся арочное окно в комнате Ульриха позволяет охватывать взглядом необъятное пространство, в том числе позволяет заметить одинокую фигуру, сидящую на подоконнике на нижнем ярусе северной башни. А выдают горящие в темноте зелёные глаза. Ульрих мечется глазами по комнате в поисках ленточки, которой Мефес часто завязывает волосы Ульриха. Наконец, замечает её на той самой книге, которую он в последний раз читал Мефесу. Хватает её, накидывает плащ и устремляется наверх, где должен быть Норд в карауле. — На пять минут можешь отвлечься? До северной башни нужно, — сразу начинает Ульрих, стоит ему вбежать на машикули. Смотрит наверх и ждёт реакции от сидящего на крыше дракона. Он практически полностью чёрный, а крылья длиною почти с башню. Он не шевелится, но Ульрих точно знает, что тот делает вид, что не слушает. Будучи самым старым среди драконов этого королевства, Норд берёт на себя ответственность воспитывать чуть ли не каждого если не дракона, то стражника. В глазах Мефеса Ульрих — мудрый и повидавший всякого, а в глазах Норда он остаётся шкодливым негодником, за которым глаз да глаз нужен. — Ну Но-о-орд, ничего не случится за это время, но я без тебя не справлюсь. — В ответ Норд опускается голову и лишь слегка выпускает огонь, так, чтобы не было видно издалека, но чтобы Ульрих понял его ответ. Ульрих не успевает спрятаться и теперь стоит, покрытый потом и с до боли недовольным лицом. — В свои-то годы и общаться не научился… — Во второй раз Ульрих уже успевает укрыться внутри башни. — Да послушай меня! У Мефеса завтра экзамен, и он переживает сильно, я чувствую это. — Ульрих замечает, что Норд склоняет голову, но выпускать огонь вроде не планирует. — Мне нужно ему передать кое-что, чтобы он успокоился, но я не могу сам из-за комендантского часа. — Норд сразу же вскидывает голову, давая понять, что не желает дальше слушать. — Да мне не нужно всё окно открывать! Только с уголка сними заклятие, буквально на пару минут, — последние слова Ульрих произносит особенно жалобно. Норд не двигается долгие — для Ульриха ужасно долгие — секунд пять и спрыгивает с башни. Ульрих сразу же бежит вниз, чтобы успеть выйти на стену, пока Норду не пришлось уходить на второй круг. Ульрих, оказавшись на стене, оценивает ситуацию, и решительно спрыгивает, оказываясь на Норде, который сразу же поднимается, летя от крепости, но, чуть размяв крылья, делает поворот головой, чем чуть не скидывает с себя Ульриха, не ожидавшего такого, и мягко меняет направление в сторону северной башни. Остановившись в метре от окна, в котором зелёные горящие глаза от испуга увеличиваются в размере, Норд аккуратно дует на окно, из его пасти мягко движутся словно клубы пара и разбиваются об заклятие. Появляются видимые границы действия, словно круг, вырезанный по центру, даёт свободу. Ульрих спрыгивает на подоконник, а Норд выдувает три огненных шара, после чего резко улетает. — У нас три минуты, — шепчет Ульрих Мефесу, который в страхе оборачивается проверить, не проснулся ли кто. — Птенчик мой, на меня посмотри лучше. Мефес вздрагивает и действительно поворачивается, бегая глазами по ульрихову лицу. Ему хочется обнять, прижаться, может, даже заплакать, чтобы избавиться от бушующих внутри эмоций, но он не может ничего из этого. Ульрих поднимает руки и пропускает их через круг, чтобы схватить Мефеса за щёки. — Твоё волнение донеслось даже до меня. Слушай меня внимательно. Ты со всем справишься, а даже если нет — в этом нет ничего страшного. Экзамен не определяет всю твою жизнь, а тем более только первая его попытка. Выдохни. — Мефес не слушается. — Выдохни, говорю! — Ульрих кричит шёпотом, и Мефес наконец слушается. — Молодец. А теперь втемяшь в свою голову, что в случае неудачи королевство не развалится, тебя не лишат будущих возможностей, учитель не разочаруется… — А ты? — резко перебивает его Мефес, щёки которого всё ещё в руках Ульриха. — Что я? — А ты тоже не разочаруешься? — Никогда. Я никогда в тебе не разочаруюсь, птенчик мой. — Ульрих оставляет поцелуй на лбу Мефеса, что покрыт испариной из-за волнения. Затем на правой щеке, на левой… Надеется, что его поцелуи имеют более успокаивающий эффект, чем слова. — Осталось мало времени… — Ульрих достаёт из кармана плаща ленточку и оглядывает Мефеса, чтобы решить, куда повязать её. Решает, что рука Мефеса не сильно увеличивается, когда он обращается драконом, и просит протянуть кисть в круг. Повязывает ничего непонимающему Мефесу на руку ленточку, оставляя большой запас, дабы она не порвалась, и говорит: — Верни мне её. Сразу после экзамена. — Ульрих ещё какое-то время держит его руку, а потом срывает с себя плащ, пропихивает его в круг с торопливым «это тоже верни!», прыгает и, обернувшись в дракона, летит в сторону своей башни. А Мефес остаётся зацелованным, со скомканным плащом в руках, с ленточкой на руке и… на удивление спокойным. Если не считать сдерживаемого смеха, с которым он наблюдает, как грациозный сильный длинный дракон бордового цвета летит к своей башне.

***

Ленточка так и намеревается слететь с руки, но Мефес её исправно поправляет, стоя в ряду на западной стене вместе с другими экзаменуемыми студентками. — Не забывайте проверять, где находятся призрачные столбы. Норд установил заклинание не как во время учёбы, естественно. Вам могут встретиться как несколько столбов вблизи, так и их отсутствие на большом участке. Использовать огонь для проверки разрешается, — инструктирует Палладиум, старший учитель стражников. Во время учёбы он часто заставляет обходиться без огня и прислушиваться к внутренним ощущениями, чтобы определять, где находятся призрачные — невидимые — препятствия. Но экзамен сдаётся в условиях приближённых к бою, где обходиться без огня, который огибает столбы, нерационально. — Так же в вас будут лететь стрелы — опасности они не несут, но если они в вас попадут — мы узнаем, можете не сомневаться. — Смеряет всех острым взглядом прищуренных глаз. — Напоминаю о разбалловке. При идеальном прохождении препятствий вам присуждается сто баллов. При задевании столба с вас снимается десять баллов, при попадании стрелы — два балла. Окажетесь под чужим огнём — снимем пятнадцать баллов. — Огонь не страшен для драконов, но лучники, восседающие на драконах во время боя, уязвимы, а также пламя закрывает обзор. — Условие прохождения экзамена — получить не меньше семидесяти баллов. Долетаем до святой сосны, отмечаемся там у госпожи Джиты, а потом в обход «боевых действий» летим к восточной стене, где вас встретит Наргай, который и является ответственным за подсчёт баллов. — Наргай ещё два столетия назад в страшной битве теряет крыло и теперь занимается преподаванием миротворческой магией и административными делами школы стражников. Он же и накладывает на студентов заклинание, позволяющее узнавать о всех их ошибках во время экзамена. — Вам всё понятно? — кричит обычно спокойный Палладиум, сцепив сзади руки в замок. Его глаза начинают гореть фиолетовым — он явно переживает, потому что лично преподавал у этой группы. Все хором выкрикивают «да», когда Мефес замечает аккуратно летящего Ульриха, что вызывает улыбку. Замечает, однако, Ульриха не только Мефес, но и Норд, который до этого непоколебимо стоял, а сейчас обдаёт Ульриха пламенем. Не без причины. Ульрих должен быть в карауле, но отвлёкся от работы, чтобы поддержать Мефеса. Ульрих не может не. Даже если получит нагоняй от Норда. Ульрих отлетает чуть назад и рисует в воздухе огнём немного кривое сердце, теперь хихикает уже вся группа, что вызывает раздражение у Палладиума. — Ульрих, Мефес прекрасно справится и без тебя, проваливай работать, — кричит Палладиум, который прекрасно знает об их близких отношениях. По правде говоря, все знают. В их королевстве любовь никогда не рассматривают как препятствие и не запрещают студентам общаться, дружить, любить и даже строить семьи с другими жителями королевства, будь то люди, маги, ведьмы, драконы — значения не имеет. Поэтому никто и не скрывается. Любовь — благодать. Любовь ценна и значима. Их королевство никогда не нападает на чужие земли, только защищают себя, когда мирно вопрос решить невозможно и появляется опасность смерти мирных жителей. Даже во время боя всех учат ранить, чтобы сражение прекратилось, но не убивать. С покойниками не договоришься. Покойники не вернутся домой к своей семье, и всё это будет на совести не только той стороны, что затеяла войну, но и той, которая убила. — Как только прозвучит горн, экзамен объявляется начатым, — объявляет Палладиум уже студентам, и сам обращается в дракона, сбрасывая свой плащ. Он отлетает буквально метров на десять от стены и зависает в воздухе, когда Норд продвигается куда дальше и, кажется, мучительно медленно вырисовывает фигуры в воздухе. Из ближайших башен также вылетают другие драконы, которые будут «противниками» студентов. Ульриху приходится покинуть место проведения экзамена, но он всё равно может наблюдать со своей башни. Мефес чувствует большее волнение, когда Ульрих улетает, но старается отбросить эти беспокойства. Его план заключается в том, чтобы стартовать не сразу после звука горна, а с небольшой задержкой. Он думает, что экзаменаторы будут сконцентрированы на тех, кто вылетит первым, а его задачей останется маневрировать вокруг препятствий, коими будут являться и столкновения студентов и экзаменаторов. У Мефеса нет преимущества в виде пламени. Да, его яд, столкнувшись с призрачным столбом, останется на нём и будет стекать вниз, но так Мефес может проверять только в весьма ограниченной области в близости от себя, в отличие от других студентов, которые охватывают своим огнём до пяти метров в ширину и несколько десятков в длину. Его скорость и ловкость должны помочь ему. Он верит в это. Мефес дёргается при звуке горна и наблюдает, как один за одним все сбрасывают плащи и прыгают со стены, обращаясь в дракона. Спустя несколько секунд, которые в суете, граничащей с паникой, кажутся ему минутами, он также спрыгивает со стены и пролетает под ближайшим от него драконом. Вынырнув, он практически сразу натыкается на Палладиума, но успевает обогнуть его и, по ощущениям, призрачный столб. Ему удаётся избегать и последующие встречающиеся препятствия. Его траектория выглядит как размашистые ломаные линии. С каждым разом он всё сильнее приближается к границам арены, и избегает столкновения с ней, пока ему точно в шею не летит стрела. Ему не удаётся ни развернуться вокруг своей оси, чтобы избежать её попадания в него, ни повернуть, так как чувствует столб справа. Он поднимается резко вверх и влево, чтобы стрела полетела под ним и, не рассчитав задевает левым крылом границу арены. Это единственное препятствие, которое может нанести существенный вред, и Норд, находящийся в нескольких десятках метров от него, замечает ранение. Устремляется к Мефесу, готовясь подхватить его и вывести из зоны «боя», но тот чувствует в этом угрозу и, превозмогая боль, с особым безрассудством пролетает над Нордом и спешит к святой сосне, выбрасывая по дороге яд порцию за порцией, чтобы сдержать крик. Госпожа Джита готовится поставить отметку о пройденном экзамене Мефесом, но замечает кровоточащую рану и приходит в ужас. Уже собирается звать на помощь, чтобы его перенесли в безопасное место и она помогла ему, когда Мефес, приземлившись перед ней, лишь задевает мордочкой дощечку. С настороженностью она ставит отметку твёрдой рукой, и Мефес вновь взлетает, пока по изумрудному крылу стекает тёмная бордовая кровь, и истошный крик всё же вырывается из пасти. Госпожа Джита успевает передать информацию о ранении Мефеса именно в тот момент, когда он подлетает к Наргаю, где его уже ждёт Ульрих с зелёным плащом Мефеса. — Поздравляю, сто баллов, вы прошли экзамен… — говорит Наргай, глядя на свою дощечку. Мефес действительно не допустил ни единой ошибки — за ранение, если студент прилетает к финальной точке, баллы не снимаются. — Мефес! — бросается Ульрих, обнимая дракона за шею. — Ты в своём уме? Ты… Обращайся давай, — продолжает суетливо говорить, обхватывая руками голову, которой Мефес начинает мотать и рычит. — Ты не можешь больше лететь! Обращайся давай, мне будет проще тебя так донести. — Мефес ещё какое-то время сопротивляется, но всё же сдается и через несколько мгновений Ульрих осматривает огромную рваную рану вдоль всей спины от правого плеча. — Ты о чём думал? — шепчет испугано и аккуратно касается вблизи края раны, чтобы узнать температуру кожи. — О том, что мне нужно сдать экзамен, — отвечает и шипит от боли. — Ты в своём уме?! Ты бы и так не завалил его, а если выбирать между экзаменом и здоровьем, всегда надо выбирать второе! «Ты не понимаешь», — проносятся мысли в голове Мефеса, но он не озвучивает их, пытаясь сдержать слёзы. Никакой радости от успеха нет, лишь поглощающая разум суровая боль. Ульрих просит Наргая уложить Мефеса на него и сам обращается драконом. Наргай исполняет просьбу, кладёт раной вверх и старается не задевать её, а также накладывает заклятие призрачных нитей, чтобы Мефес не упал во время полёта. — У вас есть пять минут, после чего заклятие перестанет действовать, — инструктирует Наргай и отправляет их с восточной стены внутрь королевства, а в это время как раз прилетают новые студенты после экзамена. Знахарь видит рану Мефеса и начинает суетливо бегать по своей лачуге в поисках ингредиентов, чтобы приготовить нужное снадобье. — Ну где-то же был у меня бубонтюбер… Ульрих стирает пот со лба Мефеса, который лежит на столе и старается держаться за остатки сознания. Его черные волосы с редкими зелёными прядями прилипли к вискам. Ульрих рождён под стихией воды, поэтому его кожа и так всегда холодная, а на контрасте с мефесовой кажется ледяной. — Мефес, птенчик мой, пожалуйста, не засыпай, — умоляет Ульрих, а в ответ получает лишь стон боли. — Без бубонтюбера я ничего не могу поделать, — объявляет знахарь, а Ульрих переводит на него испуганный взгляд. — Но! Я думаю, что нам надо позвать госпожу Джиту, она ведьма земли, точно знает, что делать. Госпожа Джита недавно пришла в королевство и уже получила заслуженное уважение, являясь сильной ведьмой. Мефес рождён под стихией земли, так что именно она как никто другой может ему помочь. Ранение из-за магического купола сильно отличается от обычной раны, полученной, например, от оружия без наложенного от него заклятия, поэтому стандартные методы лечения ран в этом случае не подходят. Через считанные секунды после вызова в лачуге появляется госпожа Джита, часть её длинных волос, кажется, опалены. Должно быть, кто-то из студентов неаккуратно использовал пламя. — Отойдите, — приказывает она холодным тоном, и Ульрих хотел бы ослушаться, ему больно даже сделать шаг от Мефеса, но не перечит. Госпожа Джита осматривает спину Мефеса, бормоча что-то себе под нос. Спустя около минуты Мефес засыпает и расслабляется. Она проводит пальцем по ране, измазывая её в крови, а после пробует на вкус. По перекошенному лицу Ульрих думает, что дела совсем плохи, но не решается спросить. Она накладывает ещё одно заклятие, после чего поворачивается к Ульриху и начинает инструктировать. — Лети в северные земли, собери там лирный корень и манжетку. Землю с корней стряхивай в чан с водой, а сами корни пережёвывай и кашу эту накладывай на рану. В дракона пусть не обращается — ему нужно беречь силы. Он проспит ещё три дня, а ты исправно каждый день накладывай корень и закрывай всё это листами манжетки. Между сменой повязки промывай рану водой из чана с землёй. Как проснётся — к полуночи принеси его в тот лес, в котором соберёшь травы, и положи спиной наземь. Останьтесь там на всю ночь, а как выпадет роса — возвращайтесь. Должно помочь. — А если… — начинает Ульрих, но мадам Джита его прерывает. — Без если. Уноси его из этого смрада, — презрительно оглядывая лачугу, говорит она и уходит. Ульрих просит знахаря уложить Мефеса ему на спину и обращается драконом. Он летит в свою башню особенно осторожно, чтобы Мефес не просто не упал, а даже не чувствовал никаких дополнительных неприятных ощущений из-за полёта. Приближаясь к башне, Ульрих замечает на крыше Норда, который подлетает и, обернувшись, приземляется на пол машикули и оттуда сбегает вниз в комнату Ульриха. Тот же приземляется на свой подоконник и склоняет голову, чтобы Норд мог снять Мефеса с его спины и переложить на постель, после чего и сам Ульрих обращается. — Ты сейчас сгоришь, — шепчет Норд, наблюдая, как багровеют глаза и волосы Ульриха. — Я сгорю, если он не поправится, — отвечает, не отрывая взгляда от Мефеса, но после практически минутной тишины поворачивается к Норду и замечает, что все его волосы стали абсолютно белыми. Когда Ульрих последний раз видел Норда не в обличии дракона, у того оставалось ещё пару чёрных прядей. Глаза его давно потеряли цвет, став практически прозрачными. Это говорит лишь о том, что века могущества Норда остаются позади, он слабеет, что не может не вызывать печаль. — Ты ведь заметил, да? — спрашивает Норд, но знает ответ. — Я больше не могу быть стражником. На эту башню назначен новый стражник, прошедший экзамен, так что я скоро улечу. Хотели назначить на моё место Мефеса, но я попросил не делать этого — вы не выдержали бы без совместного времени, сменяя друг друга на карауле. — Спасибо, — хрипит Ульрих. Выдержав паузу, продолжает: — Ты улетишь? — Да, — понимая, какой последует вопрос, сразу дополняет, — к нему. В одно время разворачивается страшная война, в которой Норд теряет своего дракона — Хальдита. Любовь способна на многое, но не спасти от смерти. Хальдит — дракон воздуха, поэтому похоронен на самой вершине горы, где ветра гуляют и убаюкивают его тело. Норд не перестанет быть стражником — он улетит охранять и беречь своё сердце, свою любовь, так рано отнятую у него. Норд покидает комнату и возвращается в караул. Ульрих чувствует нагим телом мороз — то ли он пронизывающих его эмоций, то ли из-за ветра из-за окна. Чувствовать холод ему не свойственно.

***

Если как выглядит манжетка, Ульрих знает, то вот с лирным корнем он боится ошибиться, даже если выслушает подробные объяснения. Он испытывает дикое смущение, когда идёт просить помощи к госпоже Джите, но та лишь бросает фразой «если ты не способен найти чёртово растение, то как ты собираешься брать на себя ответственность за него?». Что точно она имеет в виду — Ульрих не понимает. Наверное, он слишком долго живёт один для осознания, что ответственность мы берём не только за себя, свои действия и тех, кто слабее. В равных отношениях независимых личностей всё равно надо брать ответственность друг за друга, как бы противоречиво это ни звучало. Мефес ранен и не может сам себе помочь — Ульрих тот, кто должен взять на себя этот сложный процесс. Он чувствует себя маленьким потерявшимся ребёнком, когда сидит в главной библиотеке королевства и листает старый труд по ботанике. Привлекает оно его большим количеством изображений. Он переписывает главные признаки лирного корня: внешний вид, вкус, запах, место обитания — и аккуратно складывает на самом деле довольно мятый листок — спасибо нервным ручонкам Ульриха — в небольшую кожаную сумку на длинном ремешке, куда также убирает свой плащ, когда выходит из библиотеки. С севера дуют порывистые ветра, и это лишь утруждает и без того тревожный полёт. Он не может развить достаточно высокую скорость, когда в голове бьётся молоточек с криками «Мефес дома совсем один!». Конечно же, он не один. Норд, хоть и находится в карауле, но присматривает за Мефесом в отсутствие Ульриха. Но Ульрих успокоится лишь тогда, когда увидит Мефеса своими глазами. Желательно, здорового и в сознании, хоть он знает, что в ближайшие дни не произойдёт. С поиском манжетки проблем не возникает, Ульрих уже собирал её ранее по просьбе Мефеса, и помнит нужную ему опушку леса в северных землях, а для лирного корня приходится приземляться у каждого водоёма и не просто осматривать растения, но и при наличии сомнений — пробовать на вкус. У первых двух болотен, едва заметных из-за густого леса, он его не находит. У третьего водоёма, похожего на совсем небольшое озеро, чувствует тот самый горько-жгучий вкус, про который читал в библиотеке. Собирает столько, сколько вмещается в припасённый мешок, чтобы земля с корней сохранилась и её не пришлось собирать по всей сумке. Дорога обратно должна быть проще, но Ульриха не радует этот подгоняемый холодный ветер. Он чувствует в нём чуть ли не панику, которую тщательно подавляет в себе. Не время для метаний. Не время для бури. Ульрих переживает не зря — по возвращении домой он видит, что Мефес плачет во сне, а вся его кожа покрылась мелкими каплями пота. Норд замечает прибывшего Ульриха и молча взлетает обратно на башню, пока тот суетливо начинает трясущимися руками скидывать всю землю с корней в подготовленный заранее чан. Сами корни пытается разжевать, но понимает, что сможет сделать это только в обличии дракона — не хватает силы челюстей. Он обтирает Мефеса влажным полотенцем, аккуратно смывая весь пот, после чего обращается и продолжает с особым усердием разжёвывать лирный корень — даже перестаёт замечать вкус, он будто пытается передать все силы растению, чтобы оно помогло не только своими силами, но и энергией, переданной от Ульриха. В его жилище комфортно может находиться в обличии дракона разве что Мефес — ему самому помещаться крайне сложно, он старается замереть, чтобы нечаянно не задеть что-либо хвостом или, например, крыльями, поэтому приходится серьёзно развернуть длинную шею, чуть не скрутившись в петлю, чтобы осторожно, не касаясь Мефеса, выложить высунутым языком всю кашицу из корня на рану. Задача более высокой сложности — из этого положения без разрушений вернуться в тело человека, с чем Ульрих тоже справляется не без окутавшей сердце тревоги. Кажется, как только лекарство покрывает рану, Мефес начинает дышать спокойнее и свободнее, а слёзы перестают литься из закрытых глаз. Ульрих укладывает листья манжетки, чтобы они полностью закрывали лекарство и, едва дыша, укладывается рядом. Утирает слёзы и проводит пальцем вдоль спинки носа — абсолютно очаровательного. — Спи спокойно, мой птенчик. Я охраняю твой сон. Ульрих исправно выполняет предписания госпожи Джиты три дня, а на четвёртый, под вечер, Мефес просыпается. Просто открывает глаза, ещё не успевает даже попробовать сказать что-то, как Ульрих чувствует неожиданную лавину жара, прошедшую по его телу, и поворачивается к кровати, откуда на него смотрят два огромных зелёных глаза. Они кажутся сейчас ещё больше из-за впалых щёк. Ульрих пытается напоить Мефеса из чаши, но вода лишь льётся на подушку, на которой Мефес лежит, повернув голову в сторону. Тогда Ульрих отпивает небольшое количество воды и осторожно переливает в рот Мефеса, припав в иссушенным губам. — Спасибо, — со слабой улыбкой хрипит Мефес, но Ульрих сразу же прерывает его. — Тихо, тихо, не расходуй силы на разговоры. Нам скоро предстоит долгая сложная дорога. — Мефес ничего не спрашивает, лишь прикрывает глаза. Ульрих думает, что он снова уснул, но замечает движения руки Мефеса и ложится рядом, сплетая их пальцы в некрепкий замок, чем вызывает подрагивание ресничек. Ульриху страшно даже дышать, чтобы не потревожить Мефеса. Он чувствует, что тому холодно, но не может укрыть его полностью одеялом, чтобы не тронуть рану. Не может спрятать в своих объятиях, как делает обычно. Он создаёт в комнате не то камин, не то просто костёр: под одним из окон делает каменное ограждение, за которым помещает пламя, чтобы в помещении стало теплее. Каково же удивление, когда Мефес отворачивает голову, начинает кашлять и откашливает яд, который попадает в камин и из-за этого пламя поднимается до самого высокого каменного потолка. — Птенчик, да ты опаснее, чем думаешь. — Говорить этого не следовало, потому что Мефес начинает смеяться, из-за чего кашель только усиливается, как и огонь. Как только успокаивается Мефес, успокаивается и камин. Остаются только чёрные следы на камне вокруг арочного окна и на потолке. До ночи они лежат в полной тишине. Мефес в какой-то момент поворачивает голову обратно к Ульриху и, видимо, задремав, не замечает, что снова начинает кашлять и теперь яд попадает на Ульриха, который сразу же пугается, так как видел, что яд делает с живыми существами, например, с цветами, на которые попадает. Однако и тут удивление не обходит стороной его, потому что в местах попадания яда кожа Ульриха лишь в багровую драконью превращается. Он стирает его тряпкой, на которой тут же образуются дыры — как и на подушке Мефеса, — и кожа сразу возвращает свой прежний вид. Смуглая, плотная, не обожённая. В двенадцатом часу ночи Ульрих зовёт Норда. Он выносит его на стену, где Ульрих обращается в дракона, и укладывает на бордовую спину. — Норд, твои волосы… — шепчет Мефес, но ответа не получает. Норд лишь накладывает заклятие призрачных нитей, о чём сообщает Ульриху, а Мефесу шепчет «береги себя». Ульрих драконом в темноте видит ещё лучше, чем при свете, но всё равно нервничает, когда пытается найти то самое место, где собрал лирный корень. У него нет возможности постоянно приземляться и взлетать, чтобы проверить, ведь это дополнительные риски повредить Мефеса. Он делает небольшой плавный круг, чтобы изучить тщательнее лес с неба, пока не убеждается, что место верное, но лететь сквозь деревья нет возможности даже с заклятием нитей — ветки просто-напросто расцарапают всю спину, тогда Ульрих летит к опушке леса, где ему удаётся приземлиться без резких наклонов. Теперь сердце начинает биться с особенной частотой. Ульрих исправно учился, но магия далеко не его преимущество. Он справляет с ней редко и с значительной тратой силы, чаще всего прибегая к помощи других, чтобы не наломать дров. Но сейчас от этого зависит здоровье Мефеса и… он обязан. Норд обучил его, как проносить на призрачных нитях, но Ульрих тренировался не на людях, а на предметах, которые, к сожалению, переворачивались, дёргались слишком резко или вообще падали. Упирается передними лапами так, что когти погружаются в землю, склоняет голову и, обдав огнём своё же брюхо, собирается с силами, прикрыв глаза. Отсчитывает от десяти до одного и начинает концентрироваться на нитях, что связывают их. Расправляет крылья, словно упирается в воздух, и чувствует, как нити развязываются на его животе. Радоваться рано, и он продолжает мучительно медленно поднимать их вверх, без резких движений. Лапы уже сводит судорогой, но он не обращает на это внимание, продолжает шептать в голове нужные заклинания. Спустя вечность — для Ульриха — ему удаётся поднять Мефеса над собой. Он старается контролировать темп, потому что теперь дело только во внутренних ощущениях. Не чувствует Мефеса спиной, не видит его, но ему удаётся ощутить, что не приносит ему боли, а значит, справляется. Подаётся ещё больше телом назад, уже лёжа на животе, и осмеливается поднять голову. Мефес, кажется, просто висит в воздухе, но на деле движение есть. Лучше так, чем как с той глинянной вазой, что не выдержала переноса Ульрихом и разбилась на множество осколков. Чем меньше пространства между Мефесом и землёй, тем Ульрих сильнее замедляется в страхе допустить ошибку. «Больше. Никогда.» — думает Ульрих, когда Мефес больше не в воздухе. Он больше не допустит, чтобы с Мефесом что-либо произошло. Никогда. — Птенчик, потерпи, сейчас будет неприятно, но попробуй помочь мне, — говорит Ульрих, обратившись человеком, когда поднимает Мефеса: вначале укладывает на бок, затем сажает и уже из это положения поднимает, держа вначале за бёдра, потом за ягодицы. Мефес пытается сцепить руки за его головой, но сил на это, по правде, нет, поэтому он лишь приобнимает, а когда Ульрих уже стоит — кладёт голову на плечо. Он действительно ощущает едва стерпимую боль, образовавшиеся корки на ране треснули в некоторых местах, отчего по спине тонкой струйкой сочится кровь. Но Мефес доверяет Ульриху. Старается меньше дрожать, ощущает голой спиной лёгкое дуновение встречного ветра. Ульрих замечает кровь, поправляет Мефеса, чтобы его спина меньше изгибалась, и целует в затылок отвёрнутой головы. Волосы Мефеса спутаны — Ульрих боялся расчёсывать их, чтобы не потревожить сон. Несколько минут проходят словно час, Ульрих думает лишь о Мефесе, не замечая, как трясутся собственные руки, а Мефес старается не шмыгать носом, пока его слезы стекают на ульрихово плечо. Подойдя к нужному месту, Ульрих старается как можно аккуратнее уложить Мефеса спиной наземь и… ожидает, что что-то случится. Но не происходит абсолютно ничего. Ветви не склоняются над Мефесом, а травинки не обвивают его конечности — Ульрих сам не знает, откуда взялись подобные представления. Ложится рядом, замечает слезу в уголке глаза Мефеса и аккуратно стирает её. Мефес не реагирует, кажется, снова погрузившись в сон. Яркий месяц нависает над ними, наблюдает и оберегает, проливая свой холодный свет. Ульрих старается оставаться в сознании, но сам не замечает, как погружается в впервые за долгое время спокойный сон. Животные ночью обходят их тихо, стараясь даже травой не шелестеть, насекомые облетают, боясь лишний раз крыльями воздух задеть, а ветер путается в ветвях деревьях, не морозя их нагие тела. Они спокойно дышат, грудные клетки размеренно расширяются в плавном ритме. Так проходит вся ночь. Мефес просыпается первым, щурясь от яркого тёплого солнца, что своими лучами согревает лицо и влажные от росы волосы. Шевелит аккуратно пальцами, сгибает ноги в коленях, чувствуя лёгкую тяжесть в мышцах. Поднимается с земли позвонок за позвонком — боли нет совсем. Смотрит на Ульриха, как его щека смята под сложенными под головой ладонями, а губы слегка приоткрыты. Забавный. Аккуратно шепчет его имя, поправляя пряди чёлки, что упали на глаза. Ульрих приоткрывает глаза и через пару секунд осознания резко вскакивает испуганно. — Мефес! — вскрикивает, а Мефес хихикает над его выражением лица. — Птенчик, как ты? — Всё хорошо, расслабься. — Мефес пересаживается, упираясь коленями в землю, чтобы обнять Ульриха. Тот обнимает аккуратно в ответ, чувствует под пальцами кожу. Неровную, но кожу. Смотрит на траву, где спал Мефес — на ней осталась вся корка, что ещё вчера трескалась от любого движения и пропускала через себя кровь. Ульрих отстраняется, осматривает спину Мефеса и видит яркий рубец красного цвета. Касается снова — точно кожа. В меру эластична, движения не скованы. — Как я рад, что ты в порядке, — со слезами на глаза говорит Ульрих и начинает целовать всё лицо Мефеса. — Ну тише-тише, ты чего, это просто царапина была, — успокаивает. Ульрих отстраняется, смотрит в залитые зеленцой глаза и не перечит. Царапина. Царапина, из-за которой он чуть не потерял Мефеса. — Давай возвращаться домой, — говорит Ульрих и поднимается, протягивая руку. — Я не хочу в общежитие, — отвечает Мефес, но за руку цепляется и встаёт. — Забудь про общежитие. Ты сдал экзамен и теперь живёшь в башне. Со мной. Поэтому давай возвращаться в наш дом. Мефес удивляется, но вопросов не задаёт. Он плохо помнит экзамен и тем более результат. Но если Ульрих так говорит, значит, так оно и есть. Ульрих запрещает Мефесу обращаться драконом, чтобы сберечь силы, поэтому везёт его на своей спине, пока Мефес цепляется за бордовую чешую и наслаждается ветром, который у него ассоциируется со свободой. Ульрих делает небольшой круг и лишь потом направляется в башню, где на их кровати восседает госпожа Джита. — Здравствуйте, — шепчет Мефес, суетливо накидывая плащ и кланяясь. — Здравствуй, Мефес. Как здоровье? — интересуется мягким голосом. Совсем не таким, каким общается со всеми остальными. — В полном порядке, — отвечает, не подозревая, что именно благодаря госпоже Джите он стоит на ногах бодрым и здоровым. Она улыбается и хлопает по месту возле себя, но Мефес берет табуретку и присаживается напротив, будучи неуверенным, может ли он сидеть так близко к ней. — Я пришла не только состоянием поинтересоваться. У меня к тебе серьёзный разговор, — говорит она, но делает паузу. Ждёт пару секунд, а затем продолжает громче. — Ульрих, можешь тоже зайти. — Ульрих торопливо забегает в комнату, несколько раз кланяясь, и становится за спиной Мефеса. Госпожа Джита улыбается, прищурив большие глаза, и переводит взгляд на Мефеса. — В тебе течёт кровь ведьмы, — это не вопрос. — Ты хорошо проявил себя на экзамене стражника. Стойко, даже после ранения. Я хотела остановить тебя тогда, помочь, но ты даже не допускал такой мысли, полетел к финишу. Молодец, силён. Но я хочу предложить тебе работу иного рода, — останавливается, замечая удивление на лице Мефеса и замешательство Ульриха. — Какого? — осторожно спрашивает Мефес, когда убеждается, что не перебивает её своим вопросом. — В королевстве слабенький знахарь и совсем мало ведьм. Хоть ты и дракон, но кровь ведьмы в тебе не забита, она сильна и хочет найти свой выход. Мы могли бы ведать с тобой вместе. Две ведьмы земли — это одновременно и разрушительная, и могущественная сила. Я нашла помощника знахарю, первостепенно нужно обучить его всем зельям, что человек способен делать сам, а дальше у нас работы не убавится. Стражники в королевстве прекрасные, но никто не отменял обязанность ведьм присматривать за границами, — загибает уже второй палец на руке. — Нужно и лечить сильно захворавших, принимать новые души и провожать заблудшие, — все пальцы одной руки сжаты в кулак. — Думаю, мы отлично справлялись бы вместе. — Ты увёдёшь его? — строго спрашивает Ульрих, пренебрегая уважительным обращением, за что получает лёгкий толчок в ногу локтём Мефеса. — Никуда я не заберу его у тебя. — Госпожа Джита не оскорблена, лишь слегка усмехается прыти. — Будете жить в башне, если хотите. Хотя могла бы найти вам дом в королевстве, и ты, Ульрих, занял бы ту должность, что должен. — Ульрих удивлён, что она знает подробности его жизни. — Спокойно бы согласовали ваше рабочее время, у хранителей не бывает экстренных вызовов… — А у ведьм есть, — подмечает Ульрих. — Я не буду трогать Мефеса без острой нужды. — Нет, я хочу ответственно подходить к своей работе, с полной отдачей, — строго говорит Мефес. Госпожа Джита и Ульрих сразу понимают, что Мефес принял свое решение. — Я не тороплю с решением, дам вам время всё обдумать, — тихо говорит Джита, словно успокаивая. — Мне время не нужно, я согласен, — настаивает Мефес. Ульрих прикрывает глаза, кладёт руки на плечи Мефеса и осознаёт, что ведовство, конечно, не самое спокойное занятие, но стражники подвергаются бóльшей опасности. А Ульрих бесконечно сильно хочет обезопасить Мефеса. Да и сам отказывался от места хранителя богатств только чтобы не отдаляться от Мефеса, что хотел стать стражником. — Я тоже согласен, — говорит Ульрих хрипло. — Согласен оставить башню и стать хранителем. — Ты уверен? — резко спрашивает Мефес, обернувшись. — Ты же любишь свою работу. — Люблю. Но скучать по ней не буду. Хранителем быть мне действительно на роду написано, — смотрит в ярко-зелёные глаза и говорит спокойно. — Ты уверен? — Абсолютно. — Ну, что ж, — привлекает к себе внимание госпожа Джита и поднимается с кровати. — Вы всегда можете передумать, а пока вы этого не сделали, — улыбается, — я возьму на себя все вопросы, касающиеся подготовки вашего дома, который, кстати, на южной границе королевства. — Две пары удивлённых глаз уставляются на госпожу Джиту. — А ваше дело передать должность, освободить башню к завтрашнему дню. Послезавтра выходите на работу, — говорит уже строго. — Ульрих, тебя ждут в западном крыле королевского замка, пройдёшь в подвал, спросишь Свана. Он отвечает за темницы и хранилища, так что если что побродишь по темницам — поищешь его. — От подобных слов и усмешливой улыбки госпожи Джиты мороз пробегает по спине Ульриха. — Вы знали всё заранее? — спрашивает Мефес, заворожённо смотря снизу вверх на госпожу Джиту. — Надеялась, — поправляет длинную до пола бархатную юбку и продолжает. — Не бойтесь отказаться, если передумаете. Все договорённости можно аннулировать без каких-либо потерь. Отдыхайте, — идёт к выходу, но вдруг разворачивается и вкладывает в руки поднявшегося на ноги Мефеса мешочек, — заваривай каждый день перед сном. И… сходите к реке, — беззлобно улыбается и уходит. Мефес осматривает длинную чёрную прядку, не лишённую грязи. — Спасибо, — шепчет и смотрит в сторону двери, за которой уже скрылась госпожа Джита. Оборачивается и видит, что Ульрих уже достаёт из сундука два чистых полотна ткани, чтобы вытереться после мытья. — Мыло не забудь, — говорит Мефес с нежностью в голосе. — М? — отвлекается Ульрих. — Мыло. С лавандой. Я тебе готовил его в прошлом месяце. — Точно! — Ульрих находит его и складывает в кожаную сумку, где уже лежат хлопковое полотно и льняное. Ульрих не знает, какое именно захочет выбрать Мефес, поэтому берёт оба. Они не обращаются драконами, а топчут ботинками пыльную дорожку к реке, держась за руки. Солнце поднимается выше, согревая своими лучами. — Интересно, а у нас будет баня? — спрашивает Мефес, пока Ульрих массирует его кожу головы. — Если не будет — построим, — отвечает и начинает распутывать длинные чёрные волосы с зелёными прядями. Они купаются в прохладной чистой воде, Мефес буквально заставляет Ульриха сесть смирно, чтобы он тоже мог помыть его волосы. Ульрих с трудом и недовольством соглашается, ворча «тебе вообще-то отдыхать надо», но расслабляется под нежными пальцами. Ульриху не верится, что ещё вчера Мефес был без сознания со страшной раной на спине, а сегодня плескается в реке, обнимает его с самой очаровательной улыбкой в этом мире. Ему так хочется, чтобы эта самая улыбка никогда не сходила с лица Мефеса. После купания чуть ли не до синих губ, как бы Мефес не отпирался, Ульрих забрасывает его себе на плечо и выносит из воды. Не хватало, чтобы он ещё заболел. Они стелят ткань на берег и разваливаются, обсыхая под тёплым солнцем. — Честно говоря, я никогда не хотел быть стражником, — вдруг признаётся Мефес, перебирая багровые волосы Ульриха, что лежит на его животе. — А почему же учился на него? — Просто хотел доказать обидчикам, что я могу. Даже если я меньше и не могу дышать огнём, — отвечает тихо, будто боится услышать сам себя. — Твоя сила в другом, Мефес, и я рад, что ты выбираешь для себя иной путь, — после небольшой паузы продолжает. — А ведать… Тебе действительно хочется? — На самом деле, да. Я с самого детства думал об этом, когда бабушка меня обучала, но не предполагал, что дракон может быть ведьмой. — Ульрих приподнимает свободную руку Мефеса и целует тонкие пальцы. — Честно говоря, я тоже больше не хочу быть стражником. Точнее, не хотел уже последние несколько лет, — признается и Ульрих. — А зачем же мучил себя? — Не сказать, что это было мучением. Нет. Но просто хранителем хотелось быть больше. А ещё больше я не хотел быть далеко от тебя. Мефес молчит какое-то время, а затем говорит с грустной улыбкой: — Кажется, нам нужно больше с тобой разговаривать.

***

Сборы проходят довольно просто: сундук Мефеса и не был разобран после того, как его перенесли из общежития в башню, а у Ульриха хоть и хаос, но состоит он из небольшого количества вещей, что спокойно помещаются в два небольших сундука. Ульрих выходит на машикули, где стоит Норд, чьи белые волосы развевает тёплый ветер. — Когда ты улетаешь? — спрашивает Ульрих, становясь рядом. Норд не поворачивает головы. — Сегодня. — Почему не предупредил заранее? — возмущение в голосе Ульрих даже не пытается скрыть. — Чтобы не было этого всего. — Норд наконец поворачивается к Ульриху, хватая его за плечи. — Ты счастлив. Не омрачай своё счастье лишними мыслями. Я всего лишь лечу к своей любви. А ты будь со своей, берегите её и цените. — Неожиданно Норд обнимает Ульриха. Крепко. Впервые за всё время, что они знакомы. — Я буду с ним счастлив. Будь счастливым и ты. И я очень рад, что ты перестанешь быть стражником — у тебя крайне плохо это выходило, — смеется Норд. Ульрих не смеется вместе с ним. Он скрывает лицо, уперевшись им в плечо Норда. Пытается сдержать слёзы. — Я буду скучать, — шепчет хрипло. — Я буду присматривать за тобой. И за Мефесом. Оттуда мне будет всё очень хорошо видно, — Ульрих думает, что Норд говорит про гору, где покоится тело Хальдита. Но Норд понимает, что ему отведено не так много времени. Скоро его тело будет на вершине горы, а душа вместе с хальдитовой — летать по бескрайнему небу. Ведь Хальдит рождён под стихией воздуха. Ульрих возвращается в комнату, в которой провёл несколько десятков лет. Она совсем пуста, но для Ульриха заполнена тысячами воспоминаний. Он искренне надеется, что новому стражнику будет здесь так же комфортно, как было ему. Из башни решает идти не сразу домой, а зайти в замок и познакомиться с его новым наставником — Сваном. Тот оказывается бойким стариком с тяжёлой связкой ключей и аккуратной седой бородой. — Ты не трясись так. В темницах у нас редко кто бывает, так что они тихие и спокойные, а хранилище находится ещё ниже. Работа не пыльная — лежи себе на двери, можешь ковёр постелить, если хочешь, — инструктирует Сван, пока они идут мимо пустых темниц. — А дверь-то сама где? — интересуется Ульрих. — Да не торопись, сейчас увидишь. Они спускаются по винтовой каменной лестнице на этаж, что освещён лишь факелами. Даже в темницах были небольшие окошки под потолком. — Госпожа Лалит, разрешите, пожалуйста, потревожить вас, — учтиво говорит Сван. — Я хотел бы новому хранителю показать дверь в хранилище. Дракониха поднимается, не торопясь, и делает пару шагов назад. Взору открывается каменная плита в полу, к которой прикреплена тяжёлая металлическая ручка. — Вот и дверь, которую нужно охранять. Благодарю, госпожа Лалит, — кланяется Сван, и Ульрих следом повторяет. Они разворачиваются, чтобы подняться снова наверх, и Сван продолжает. — Завтра на рассвете жду тебя. Думаю, после работы стражника эта покажется тебе проще простого. Но не забывай об ответственности. Никто не имеет права проникать в хранилище, кроме короля и меня со специальным разрешением от Его Величества. Даже казначей. Даже если сказал, что это приказ короля. Даже если будут угрожать. Такого, конечно, на моей памяти не бывало, но вдруг… Короче, думаю, понял. Никого не пускать, быть начеку. Даже если спишь — ухо востро. — Понял, — серьёзно отвечает Ульрих, еле поспевая. — Не подведи, — говорит Сван и хлопает Ульриха по плечу. По дороге домой Ульрих решает зайти в лавку, чтобы купить Мефесу новый котёл. Так сказать, поздравить с новой страницей в жизни. Он совсем не разбирается в ведьминых атрибутах, но по случайному стечению обстоятельств встречает там госпожу Джиту, что не отказывает в помощи и выбирает для Мефеса котёл. — Спасибо вам, — говорит Ульрих, стоя с госпожой Джитой уже на улице возле лавки. Только она собирается отмахнуться, как Ульрих продолжает. — Спасибо, что спасли жизнь Мефеса. И за дом, и за работу. Я никогда не видел Мефеса таким счастливым — всё благодаря вам. — Не стоит меня благодарить. Помочь ему было моей прямой работой. Однако на деле я лишь подсказала тебе, дальше ты со всем справился сам. Спасибо, что не подвёл меня. — Я бы не посмел. — Я знаю. А теперь беги домой, вам нужно обустраивать его. И передавай привет Мефесу. Сегодня чтобы не являлся ко мне, а то наведу икоту на него. Посвятите остаток дня только друг другу. Ульрих кланяется и действительно спешит домой, где Мефес устраивает без него перестановку и пытается успеть раньше, чем Ульрих узнает об этом и начнёт причитать, что после такого ранения разрешено только отдыхать и восстанавливаться. У них действительно есть баня, и в предбаннике Мефес уже развесил свои травы для сушки, поэтому в помещении смешан запах дерева с опьяняющим запахом растений. Идеально для расслабления. Как и благоухающий букет цветов, что Мефес ставит в вазе возле их кровати. Не для отваров или зельев. А просто, чтобы порадовать Ульриха. Он любит цветы, хоть и совсем не разбирается в них. А ещё он любит Мефеса. Гораздо больше, чем цветы, но так же сильно, как Мефес любит Ульриха.