Шёпот жизни

Дождь беспрерывно стучал по стёклам, его ритмичный такт, сбивал гул шестичасовых пробок. Все так торопятся в своё «гнёздышко» из которого вопиющее большинство мечтает скорее вывалиться, даже не представляя, что теряют… Молочные, чуть ли не белые пряди скучно лежали на плечах, за весь день девушка редко позволяла себе распустить волосы и почувствовать это сладкое облегчение. Почему так? Она и сама не могла дать внятного ответа: то ли так больше идёт, то ли чтобы не мешались, а может просто привыкла и иначе не получается? Или все причины сразу? Впрочем, этой причудой никто не интересовался, мало кого вообще интересовало в ней что-то кроме заболевания, и то, зачастую не в положительном ключе. Стряхивая пепел с недавно подпаленной сигареты, костлявые пальцы то и дело вздрагивали, когда небесно-голубые глаза задерживались на красочных, светящихся вывесках и всюду усеянных фонарях. Пепельница была полна до краёв, едва бычки не выпадали, от того, тушились окурки об подоконник, который стал похож на зебру, только в крапинку. Опустив жалюзи, девушка оглянулась назад, где тусклой, желтоватой лампой освещался стол, а на нём красовалась рамочка с выжженной подписью «Любимой Саре», лежали бумажки, горстка монет и некоторые тетрадки, примечательно лишь то, что рамка была пуста, да и никогда не заполнялась чьим-то запечатлённым ликом. Сара собиралась, но просто не нашла в себе сил. Мать собственными руками сделала её и подарила дочери на недавнее двадцатилетие. К большому горю, это был её последний подарок… Не убирая его с самого видного места, девушка словно специально мучала себя ещё больше, а садясь и судорожно проводя руками по граням рамки, просто добивала, порою засыпая там же, проплакав несколько часов. Однако в этот раз, что-то в душе её надломилось ещё сильнее, так сильно, что казалось вот-вот рухнет, но рухнула пока только её почти бездыханная тощая туша в кровать. Сегодня Сара продержалась очень даже хорошо, обычно, реальность для неё превращалась в сон в районе четырёх часов, сразу после прогулок с тремя хаски. Эта подработка не казалась особо перспективной, но за длительный выгул вольнолюбивых собак платили неплохо, да и проводить время с пушистыми друзьями было куда приятнее, чем работать в том же общепите, а за месяц сумма выплат выходила почти одинаковой. Пробуждение наступило к двенадцати часам дням, сопровождаемое будильниками на каждые сорок минут, начиная с девяти утра. Сара планировала встать пораньше, наконец убраться. Какое разочарование: в очередной раз ничего не вышло. У девушки оставался час на сборы перед выгулом собак, половину от которого она стояла в ванне под струями воды потупившись в один из углов, прокручивая очередные воспоминания, когда жизнь не сливалась с ней в чёрно-белых тонах, а вызывала искреннее желание, восторг и радость, когда денег на всё хватало, и… когда мама была жива. Так каждый день, на протяжении двух месяцев… Завтракала девушка бутербродом с сыром, запивая всё водой, изредка обедала, а до ужина дело и вовсе не доходило. После не самых приятных утренних обрядов, надевала тоненькую кофту цвета кофе, мятые персиковые штаны, собирала волосы в неаккуратный хвост и обязательно натягивала кепку. Сегодня погода была милостива к альбиноске и солнце закрыло густыми серыми облаками. Впрочем, Сара уже не обращала внимание почти ни на что, даже когда по её подбородку время от времени стекала капля бордовой крови из трещины на губе. По этой причине девушка ловила на себе ещё больше любопытных взглядов, пока её остекленевшие глаза направлялись в землю. Гудки машин, жужжание прохожих, шелест листьев, для неё были не различимы, всё смешивалось, превращаясь в отвратительную какофонию. Хотелось спрятаться, убежать, исчезнуть… Сара прикрыла глаза. Прошла буквально пара секунд, как вдруг, в скулу девушки что-то больно ударило а затем и вовсе повалило. Кажется, жизнь на несколько мгновений покинуло этот живой труп, но, нет, голубые глаза распахнулись: сидя на коленях, склонившись над ней явилась девчушка лет семнадцати, среднего телосложения, с мягкими чертами лица, аккуратно вьющимися тёмно-каштановыми волосами, которая, кажется, умоляла альбиноску очнуться. —Боже! Вы живы! Прошу, простите! Я засмотрелась на время и совсем не видела куда бегу, мне безумно стыдно! Пожалуйста, давайте я вам помогу, у вас кровь! И вы вся так побледнели! Сара озадачено выгнула бровь, в другой ситуации она бы подумала будто над ней насмехаются, но сейчас, на лице виновницы прослеживалась явная встревоженность вместе с сожалением, давно такой искренности она не встречала, а может, в очередной раз заблуждается. Приподняв руку, дабы успокоить незнакомку, девушка с трудом выдавила: —Всё в норме… я почти не ударилась. В ответ на что, её ледяные пальцы сжала нежно бежевая ручка. Потянула на себя, а вторая, придерживая за спину помогла встать. —Но у вас кровь! Пожалуйста, поднимайтесь присядьте на лавочку, а я сбегаю в аптеку, здесь недалеко, только не уходите! Девица в пальто чуть ли не галопом ринулась в ближайшую аптеку, пока Сара впервые за долгое время вынырнув из тумана в своей голове задумалась о происходящем. Столкнувшаяся с ней особа казалась смутно знакомой и это чрезмерное желание помочь, загладить вину вызывало смешанные чувства, да только смотреть, что там дальше будет, альбиноска не собиралась. Теперь, с кровью не только на губах, но и на одной из скул, она поплелась в сторону дома работодателей, то и дело оглядываясь на прохожих в ответ. От лавочки было сделано уже десять шагов, как позади вновь послышался этот звонкий, девичий голос. —Да куда вы?! Я же просила не уходить, вам совсем плохо? Вы словно сильно головой ударились… простите. Нагнав раненую, девица встала перед ней и смочив ватку аптечной жидкостью потянула к ранкам, что так сильно выделялись на белоснежной коже. Саре такая внимательность пришлась не по душе и выхватив из рук горе-помощницы вату, прижала к губе чуть сморщившись от боли. —Но у вас ещё на ще… —Я знаю, всё, спасибо! Сказав это с некоторой агрессией, девушка тут же изменилась в лице, вернув на него всю былую тоску. —П-прости, я не хотела грубить, правда, спасибо за помощь, этого достаточно, я проблем не устрою. —Да что вы?! Я понимаю, я бы тоже разозлилась если бы на меня кто-то так налетел, какие проблемы?! Вы думаете я об этом беспокоюсь? Мне просто правда жаль… Вы вон, вся теперь искалеченная. Вам ещё и плохо? Вы совсем потерянная и бледная…—чуть прищурившись, и наклонившись ближе, она заговорила шёпотом—а может… вы употребляете?.. Первым, что хотелось сделать Саре, это послать незнакомку куда подальше, но осознание то, что это просто детская наивность и невежество вызвало хриплый бархатный смех, а самое главное – искренний, чему сама девушка была приятно, а может и не совсем удивлена. —Ты смеёшься или правда такая глупая? Я страдаю альбинизмом! А почему вялая – не для посторонних ушей. Хорошо? Я ничего не употребляю. Всё нормально. Услышав истину, та так же расхохоталась при этом сильно краснея. А Сара впервые за долгое время улыбнувшись так по-доброму, словно почувствовала ритмичные удары сердца, чему не придала никакого значения. —Боже, мне стыдно вдвойне! Я-я просто очень волнуюсь ахаха, прошу прощения, какой позор…